Держись от меня подальше (СИ)

— Ты или твои сиськи? — плотоядно ухмыльнулся он, наблюдая нужную реакцию на лице Леси и удобнее разливаясь на диване в гангстерской позе.
— Обе! То есть… все! — выкрикнула девушка, не сразу понявшая, что сказала.
Шер на это смолчал, но та-а-ак на неё посмотрел, что ни чуточки не смущающаяся Леська научилась смущаться и краснеть от стыда. Но всё же он не смог сдержать себя:
— А имена у этих двоих есть? Или ты эгоистично допустила это глобальное упущение?
— Ты! Ты… Хамский ублюдок! Боров в человеческой коже!
Всем своим вальяжным видом он напоминал киношного наркобарона в подчинении которого находится ватага бандитов, готовая ворваться в комнату в любой момент и накостылять за шефа. В дополнение к картине не хватало только раскиданных на стоящим перед ним на низком журнальном столике пачек зелёных купюр и пакетиков белого порошка.
Охренчик отнёсся к сыплющимся ругательствам как к жужжанию надоедливой мухи, и стал шарить рукой по месту возлежания своего бесценного тела, не нащупав необходимого предмета в виде пульта, стал разочарованно оглядывать комнату:
— А телека нет что ли?
— Тебе ещё и телевизор нужен? — не меняя тона продолжила выражать возмущение девушка, внутренне радуясь смене темы.
— Было бы суперски.
— А вот нет!
— В ломбард сдала?
— Что? — она уже готова была накинуться на самодовольного Артёма и выцарапать ему глаза своим шикарным «френчем». — Я тебе побирушка какая-то привокзальная что ли? Пошёл вон! — телевизор она ранее попросила друга перенести в другую комнату, в спальню.
— Ноут хоть принеси что ль. Или у тебя и этого скромного блага цивилизации нет?
— Есть! Но ты обойдёшься. Фиг тебе, а не ноут!
— Э… — он наморщил лоб якобы в попытке вспомнить имя девушки, и ляпнул самое смешное, что ворвалось в его сознание: — Зося.
— Кто?
— Зося. Тебя же так зовут?
— Ты уверен? — Леся схватила первое, что попалось ей под руку, оказавшееся вазой с цветами.
— Уверен. Зося! — радостно подтвердил Шер, гадостно ухмыляясь.
— А если я тебе вот этим щас по чердаку съезжу?
— Ты что, гангстер? Но тебя тогда ждёт более жуткая версия той статьи, по которой ты пойдёшь по этапам, — он даже бровью не повёл на её угрозы.
— Ты что несёшь? Чушь какая. Ты о чём вообще?
Артём потянул шею вправо-влево, размял плечевые суставы, потягиваясь как отобедавший Маугли главный злыдень джунглей Шерхан:
— Как это о чём? Незаконное проникновение в жилище, совершённое против воли проживающего в нём лица в лице меня — это мягкая версия. Незаконное проникновение в жилище, совершённое против воли проживающего в лице меня, с применением насилия или с угрозой его применения — тяжкая версия. Статья какая-то там Уголовного кодекса РФ.
— А ты, я вижу, неплохо знаком с этим кодексом, — она бережно прижала к себе вазу, передумав обрушивать хрупкую вещицу (а то, чего доброго, он и ещё и статью за порчу чужого имущества ей припишет) на голову «бахвалящегося болвана».
Слово «бахвалящегося» она не знала, но, услышав его как-то от Ленки, она решила внести его в свой словарный запас, так как уж больно оно ей пришлось по душе. И вот нашла применение.
Шер же, смутившись на сотую долю своей непоколебимой натуры, подтвердил Лесины догадки:
— Ну, так…
— А… — быстро смекнув, понимающе кивнула неглупая Радуга. — Всё ясно.
— Что это тебе ясно?
— Уголовщина, — скорчила презрительную мину, разве что не сплюнув на казённый пол, но информативное прилагательное «казённый» в данном случае оказалось решающим. — Это же очевидно — у тебя богатый жизненный опыт. Уголовный.
— Ты столько раз повторила «уголовный», что у меня просто не остаётся выбора, чтобы не встать на эту тропу. Уголовную, — угрожающе, но при этом внутренне веселясь, поведал ей Шер.
Стойкую темноволосую девушку с волевыми чертами лица его угрозы не проняли:
— Псих ты ненормальный.
— Захлопнись, — махнул на неё рукой Артём, не желая более обсуждать неприятный момент своей обширной на приключения жо…биографии. — И я бы от чая не отказался.
 
— Я бы тоже не отказалась, — огрызнулась Леся, которая уже почти вернула вазу на законное место, но в последний момент передумала — всё же хамство она могла простить только одному единственному человеку на всём белом свете, и это был явно не Шеридан, — всё очень прозаично, ведь своя рубашка всегда ближе к телу, так что в этом безумном мире можно полагаться только на себя.
— Вот, молодец, девочка, — потёр ладони Артём, встал с дивана, — отличная мотивация. Так что давай дуй на кухню, бегом. Марш!
Пока Леська соображала и осмысливала приказ этого нахала, он успел заказать зелёный чай, запросить к нему «чё-нить похавать», по-дружески присоветовать протереть пыль с мебели, а то «здоровье прежде всего!» и отправился на экскурсию по квартире.
— Хамло неотёсанное! — заверещала она и выронила вазу, когда Охренчик покинул залу, закрывшись в ванной комнате.
— Я всё слышу! — раздался его голос сквозь звуки льющейся воды. — И осколки все собери-убери! И протри!
Шер гадко заржал, предвкушая намечающуюся вечеринку. Хотя у него сегодня не было особого желания устраивать подобное, всё же сила характера и врождённая вредность, записанная на скрижалях ДНК, сделали своё чёрное дело.
Он ополоснул лицо холодной водой, смывая усталость и накопленный за весь день негатив, присел на краешек ванны. В голову пришла замечательная идея принять ванну, пока его друзья доберутся до этого района, он как раз закончит спа-процедуры.
«Блондинистая горилла», как надрывно верещала за дверью Леся, активно запихивая осколки под диван, поставил набираться воду и стал рыться среди всевозможных бутыльков и скляночек со всем необходимым для любой современной девушки. Он уже совсем отчаялся найти среди горы косметических средств пену для ванны, но она словно сама прыгнула ему в руку, гордо величая себя этикеткой «Кофейное удовольствие». Не заморачиваясь, он ополовинил баночку и довольный собой прислушался к отборной ругани бунтарской подружки его любимой девушки.
Последняя, с какой стороны на неё не посмотри, представлялась ему идеальной не в плане того, что она идеальная девушка, а именно что идеальная для него. Будто её специально создали на небе и отправили Артёму, как самый лучший подарок всех времён и народов. А он его совсем не заслужил. И всё же Лена для него теперь как персональный «плюс» на его вечный «минус».
— Открой дверь! — громко постучала Леся.
— Зачем? Я, может, тут голый сижу, медитирую, душ принимаю? И ещё — я женат и верен, так что твои гнусные домогания к мужчине в стиле ню, принимающему водные процедуры, — вопиющее безобразие!
— Ах, ты! — она пнула дверь, ойкнула. — Надеюсь, Ленка скоро станет вдовой, — ядовито пожелала Радуга, мысленно нарисовав его портрет в чёрной рамочке с соответствующей ленточкой.
— Ой-ой-ой! — издевательски возопил Артём. — Так ты что, с ножом пришла? Хочешь вызволить меня из удачного укрытия и осуществить свои коварные злодейские намерения?
— Слушай, я уже поняла — ты жутко сообразительный и с фантазией у тебя всё тип-топ, но там, на пороге, стоит какая-то куча непонятного вида людей и очень желает ворваться внутрь. Прогони их!
— Позвони Егорчику. Или же твой принц занят?
— Он трубку не снимает. У него телефон разряжен, — сквозь зубы пояснила Леся.
— А, ну, как обычно…
— Дверь открой!
— Не хочу.
— Что значит — не хочу?
— То и значит.
— Я тебя с каждой секундой ненавижу всё больше.
— Аналогично, — не остался в долгу Шер. — Ты бесячая. И почему Лена с тобой дружит?
Вопрос был риторическим, но Леся с такими выражениями знакома не была:
— Потому что она с головой не дружит! То есть… Она со мной дружит, вместо головы. А с головой не дружит, потому что с тобой связалась. Вот! Надо же было так быстро сойти с ума, чтобы выйти за тебя! Лучше самоубийство.
— Какая ты готичненькая, — хохотнул Охренчик.