Держись от меня подальше (СИ)

Его манеры просто огонь, но инвалидность вызывала жалость. И как я его брошу? К тому же это всё из-за меня закрутилось.
— Это жених? — спросил стройный хор голосов папы и дяди.
Остальным, кажется, было по барабану. Соня излучала нездоровое радостное сияние, а её двойняшка медленно отползал в свою комнату, его семейная постановка явно не интересовала.
— Да, жених!
— Так что-то он у вас бракованный, — высказал Максим, ошарашенный увиденным.
— Не бракованный, а опытный! Подлатаем — и в бой! — не сдавались бабульки.
Затем восстановилась тишина, а оба родителя направили на меня свои недоуменные взгляды:
— Поговорить надо, — в унисон выдали они, словно сговорившиеся заранее.
Они, предупредив остальных и наказав им не расходиться, закрылись со мною на кухне.
— Это как понимать? — начал первым папа, теребя в руках каравай.
— Пап…
— Что пап? Замуж собралась?
— Да нет.
— За этого парня?
— Род, ты неправильную тактику выбрал. Дай-ка я с нею поговорю. У меня всё же психологическое образование.
— У тебя нет психологического образования, — и правда — нет.
— Есть.
— Нету.
— Я столько книг по психологии написал, так что не спорь со мной, — поставил он точку в споре с братом. — Лена.
— Да?
— Это как понимать? Ты замуж собралась? За этого парня? — повторил он все папины вопросы.
— В общем-то…
Он перебил меня:
— А как же тот премилый молодой человек, который приезжал на дачу?
— А что с ним? — включила я дурочку, хотя вряд ли с моими прокатит.
Папа не выдержал и сам перебил Макса:
— Я думал, вы друг друга любите. Думал, что моя дочь не будет менять парней как носки. Или ты замёрзла и пытаешься отогреться, надев сразу два носка?
— Папа! Ты что несёшь?
Возможно его пример звучал глупо, но он был где-то прав. Я сейчас как раз два носка друг на друга и пыталась надеть. А папа мой тем временем схомячил полкаравая от нервов. Теперь всю неделю на диете будет сидеть.
— Как же его звали?.. — вклинился Максим.
— Артём, — уверенно ответил папа, он его хорошо запомнил. — Как оправдываться будешь, дочь?
Я скорбно вздохнула и попыталась ответить им что-то связное:
— Просто мы… с Артёмом… не подходим друг другу.
— Это он тебе сказал?! — неожиданно вызверился Род.
— Нет, что ты. Мы это поняли совместно.
— Да вы только пару дней назад души друг в друге не чаяли.
— Родители. Между нами всё кончено. Я не хочу говорить об Артёме. К тому же у нас есть другая проблема — Фео. Знаете…
— Знаем, знаем… — похлопал меня по плечу Макс. — Сердце девичье загадка. Но коли так быстро сумела забыть того уголовника и полюбить другого, так и быть — мы тебе мешать и лезть в твои чувства не будем. Правда, Род?
Папа хотел возмутиться, но Максим стал разливаться соловьём о свободном воспитании, об уважении детей-личностей, и о том, что учиться лучше всего на собственных ошибках.
В итоге папа, у которого уши свернулись в трубочки, кивнул, и они потянули меня к гостям.
Я была слишком ошарашена, чтобы придумать достойное объяснение ситуации, и решила, что может сосватать меня и сосватали. Но вот помолвки точно не будет. Надо лишь с Феоклистом всё обсудить. Вижу, он и сам от идей бабок не восторге. Странно, что молчит и не поднимает ор на них. Вроде никогда в выражениях не стеснялся.
У меня появился набросок плана, и я чуть-чуть воодушевилась.
Мы вышли с папами к гостям. Сера и Грипп вспомнили про какие-то известные лишь им средневековые традиции:
— А куда подевался наш каравай?
Папа состроил виноватую мордаху и задвинул себе порядком надкусанный по кругу каравай за спину:
— А вы его приносили разве?
— Да, — уверенно кивнули бабули, а Артур Елизарович, хитро прищурившись, улыбнулся.
— По-моему, дядя, ты сам его и сожрал! — сдала папулю с потрохами зловредная Саннетт.
— Я? Ну я так, — стал оправдываться он. — Просто попробовал.
Он явил на всеобщее обозрение полусъеденный хлеб и виновато улыбнулся.
— Как же так? Что теперь? Вековые традиции псу под хвост? — заблестели глаза пенсионерок. — Так неправильно!
 
Я решила, что так больше продолжаться не может. И просто жизненно необходимо вмешаться, и остановить надвигающийся армагедец.
— Прошу минуточку внимания! — почему-то мой писк возымел действие, видимо, статус невесты наделяет некоторыми правомочиями. — Если вы не против, я бы хотела обсудить кое-что со своим будущим… мужем, — ядовито улыбнулась я.
— Что же? — вмиг заинтересовалась Серафима.
Но у меня уже был готов шокирующий их ответ:
— Брачный контракт. Фео, пошли в мою комнату.
Стараясь не выдавать внутренней бури, я со спокойнейшим видом подошла к его инвалидной коляске и покатила в нужном направлении. Чего мне это стоило знает лишь моя нервная система, покрытая паутинкой трещинок.
За спиной я услышала лишь замечание Соньки:
— Ушлая какая Ленка.
Затем дверь закрылась, отгородив нас с Фео от напирающих родственников.
— Я думала, у тебя только голова повреждена, — решила обратить я своё внимание прежде всего на его здоровье, к тому же оно меня действительно волновало. — А ты в коляске.
— Я везде пострадал, — делано-эротичным голосом пояснил мне Фео, но выходило так себе.
— Так серьёзно? — постаралась я не обращать внимания на его грязные намёки, и не вспоминать, что в нашу первую встречу пряталась от него за дверью. Тогда он был прытким, а сейчас в коляске, так что я не боялась, что смогу справиться с инвалидом, если случится прецедент.
— Серьёзней некуда, малыш-ш…
— Фео.
— Слушай, детка, — он похлопал себя по коленям и продолжил тихим вульгарно-вкрадчивым голосом. — Иди сюда. Поговорим.
— Мне и тут неплохо, — ответила я, забираясь на свою кровать.
Но он отступать не собирался и подкатил ко мне на своём транспорте, сократив дистанцию между нами до минимума.
— Послушай, — он сделал паузу, — что это всё значит?
— Что всё?
— Только меня выписали из больницы, как приехала бабуля и сказала, что я должен жениться на тебе, но мы ведь так не договаривались, ёпрст.
— Мы вообще никак не договаривались, — внесла я ясность в наш разговор.
— Я оказывал тебе внимание, но ты, чика, расценила его по-своему?
— Что? Ты псих какой-то.
— Я не псих, но тонко чувствую… — его карие глаза смотрели на меня из-под чёлки с непередаваемым вниманием, и в них реально было что-то такое, что убеждало меня, что он и вправду знает нечто такое, чего я не знаю.
— Ничего ты не чувствуешь и не понимаешь, — из вредности сказала я.
— Зря ты так думаешь. А я расскажу, что знаю: я тебе интересен и ты решила, что неплохо бы было накинуть на меня аркан.
— Меня не интересуют зеки!
— Уверена? — его рука оказалась на моей коленке.
Я обозлилась и треснула его по лбу.
— Ты меня всегда бить намерена? — взорвался он и, внезапно вскочив с коляски, навис надо мной, бедной и слабой девушкой, задумывая предумышленное убийство.
Я не сразу поняла, что именно смутило меня в данной ситуации, хотя его раздражённое лицо меня пугало неимоверно, но что-то было не так. И вот что это было:
— Ты симулируешь! — воскликнула я и прищурила глаза.
Он тоже не сразу понял, что сделал. А после моего обличительного восклика приземлился обратно в коляску, зашипев:
— Ничё подобного.
— Я всё видела. И не дура. Ты здоров как атлет, а значит лжёшь. Не знаю, зачем тебе это нужно и знать не хочу, но давай договоримся так.
— Хочешь поиграть? — он вскинул бровь, отбрасывая чёлку назад. Наверное, этот его жест очень нравится девушкам. Когда он так делал, обнажалось красивое лицо с правильными чертами лица. Даже оцарапанная с лёгкой руки Стаса сковородкой губа не портила общего впечатления. Тут два варианта: либо он знает это и пытается меня соблазнить, либо не знает и просто устал от всего так же сильно, как и я. — Так давай поиграем.