Держись от меня подальше (СИ)
Когда мы отворили дверь, вся квартира стояла вверх дном. Николай Велимирович с женой сидели, забрав ноги к ушам и вжавшись в самый угол дивана. Леся стояла посреди зала, забравшись на журнальный столик и орала во всё горло, уже охрипшая. Двойняшки болтались на люстре и улюлюкали. Егор бегал наперегонки с Максом, пытаясь поймать прыткого петушка. Но тот не давался, стремительно носился по комнате, меняя траекторию по одному ему ведомому маршруту, ниспосланному богом пернатых, которому петух молился еженощно, кукуя запертым в покоях Максима. Местами он хлопал крыльями и перелетал невысокие преграды в виде мебели или людей. Сеня радостно мчал за погонщиками. Даже Стас выполз из геймерской берлоги, не в силах пропустить новый семейный концерт, и стоял, прислонившись к косяку, в дверном проёме.
Мы пристроились рядом, наблюдая за творящимся бедламом.
— Что, тоже на ОБЖ ходили? — хмуро поинтересовался братик, теснясь.
— Естественно, — не стал спорить перманентно уверенный в себе Артём. — Мир летит к чертям, но стой в дверном проёме — там безопаснее.
Похоже, я уроки безопасной жизнедеятельности пропускала, иначе зная эту истину, поселилась бы здесь вместо двери.
— Кхм, — раздалось позади наших спин.
Оказалось, что заинтригованные происходящими событиями, мы не заперли дверь, и в неё проскользнул услышавший крики Пирожкович. Шум стоял знатный, как только воинственные старушки ещё не сбежались?
Он подвинул нас своей тростью, и присел с вытянутой ладонью, полной семян.
— Ко-ко-ко, — стал приговаривать он, подзывая птицу, которая не заставила себя долго ждать.
Тут-то он её ловко и перехватил, засунув подмышку.
Впечатлённые зрители хлопали с дивана и благодарили своего спасителя. Макс хотел забрать своего питомца обратно, но ему не позволили и сказали, что если ему нужен петух, то пусть живёт с ним на улице. Пришлось возвращать его старухам.
Концерт закончился и все разошлись, мы посмотрели с Артёмом кино с ноутбука, хвалёное аниме «Твоё имя» понравилось нам обоим, но если Шеру нравилось, что герои забыли произошедшие с ними события и начали с чистого листа, то мне казалось важным помнить всё и учиться на ошибках. Я ставила во главу опыт, а он — порывы. Мы были такими разными, но дрейфовали на одном куске оторванной льдины в форме корабля в бескрайнем океане жизни вместе, греясь в объятиях друг друга и синтезируя движущее наше транспортное средство топливо — любовь.
44
— А я знаю, какой ты будешь в старости, — шепнул он мне перед уходом.
— Ты что, любитель бабулек и представляешь меня постарше?
Артём расхохотался:
— Да нет, конечно, глупышка. Просто я же видел твою бабушку, так что могу представить, какая будешь ты и какая старость нас с тобой ждёт.
— Моя бабушка одиночка, — буркнула я. — Заведу себе кошку, как она и уеду жить туда, где людей нет? Ты так это себе нарисовал?
— Ты уже завела меня, — продолжал он пакостно шутить, и я не могла понять в каком значении слово «завела» он использовал: то ли что он теперь у меня есть, то ли я повысила уровень его скачущих как у тинейджера гормонов. — Зачем тебе ещё и кошка? И убивать меня не надо, чтобы стать одиночкой.
— Ты дурак?
Он клюнул меня в нос лёгким поцелуем:
— Ещё какой.
Мы снова целовались. Каждый вечер между лестничными пролётами моего и нижнего этажей мы уединялись, рядом источал ароматы мусоропровод, я сидела на обшарпанном подоконнике, или Шер сидел, а я на его коленях. Мы обнимались, наблюдая в окне за светом в окнах соседней многоэтажки, за выходящими на балкон немногочисленными курильщиками, за въезжающими и выезжающими со двора машинами, и утопали друг в друге каждый раз, как в последний.
Нас всё ещё ждала наша квартира в элитном районе города, но я не была готова уединиться в ней, и понимающий мои страхи Артём не спешил. Не знаю, насколько сильно ему нравилась эта игра, но он стоически терпел. Я знала, что он стал больше тренироваться, чтобы вложить имеющуюся энергию, и тренировал оставшихся в городе юнцов, которых строгие родители не пустили в лагерь. Многие из них подозревали отсутствие санитарных норм, и я была на их стороне — своих детей я бы в лагерь тоже не пустила.
Остальное свободное время, когда был не со мной, он отсыпался в своей огромной комнате в огромной кровати один. Его мама стала изображать сердечный приступ гораздо реалистичнее, и Артёму пришлось вернулся жить к родителям. Он всё-таки был хорошим сыном, бунтующим иногда, но подросткам это простительно.
Лёжа дома в своей скромной комнате я часто представляла, как одиноко ему жилось в огромном особняке. У него была собака и брат, покинувший его, уехав туда, где туманы подавали на завтрак, обед и ужин. Он рос один, а его подругой стала музыка, научившая чувствовать своё тело и облекать громкие эмоции в танец. Он огрубел и стал таким, какой предстал передо мной, нехотя снимая с себя скорлупу за скорлупой, обличая мне себя настоящего.
— Не хочу уходить, — поведал он мне свои мысли, словно доверяя великую тайну.
— Не хочу, чтобы ты уходил, — призналась я в ответ.
Мы не говорили слов любви, пряча их между строками, ловя их призраки, выпущенные очередным выдохом, губами и смакуя послевкусие на языке. Мы договорились, что расскажем всем правду о том, что мы уже женаты, сразу после свадьбы Егора, которая была уже на носу. И еле оторвавшись от меня, он проследил, чтобы я заперла дверь, а затем уехал на лифте вниз.
— К своим родственничкам в Тартар укатил, — похихикала Леська, наблюдая как я, приложив ухо к двери, слушаю уезжающий лифт. Воздушное вишнёвое платье всколыхнулось, напомнив своим цветом об одном из желаний Артёма.
— А ты умеешь пироги печь? — огорошила я подругу внезапным вопросом.
— Зачем мне? — подивилась она, пожав красивыми точеными плечами. — Егорка отлично готовит.
— Тоже хочу научиться.
— Ой, хочешь отравить своего тигрулю? — о моих кулинарных талантах она была давно наслышана. — Хочешь, пургена отсыплю? — поняв, что сболтнула лишнее, она быстро сориентировалась: — К сожалению, яд гадюки уже закончился.
— Откуда он у тебя был?
— Так нацеди, — выполз из своей берлоги наш компьютерный гений и схлопотал по шее и обозвав нас нехорошими словами, ретировался.
— Шучу, — улыбнулась она, подмигнув, и совершенно не разубедив меня в том, что не яд, так пурген точно у неё за пазухой имелся, и даже был в деле.
— Так зачем решила Мусор травить? Просто сдай на переработку. Мы тут на днях на выставку ходили ресайклинговую, так прикинь, чего только из мусора не делают! — удивить Лесю казалось невозможным, но Егору удавалось. Он таскал её по всевозможным арт-объектам, современным выставкам и водил в театр современного искусства. — Из твоего тоже можно, всяко полезнее будет сумка, чем он сам.
Не получив помощи, я исследовала сайты с рецептами. Сбегала в круглосуточный магазин за сладкой черешней, замесила тесто строго по видео ролику. Моим подспорьем стал Сеня, который снимал и подсказывал. Советы он давал дельные. И тем не менее первая попытка подгорела. Вытекший сквозь неаккуратную решётку из теста, которой я накрыла начинку, сок забурлил и залил всю духовку, мерзко прикипев к поверхности. Сеня нашёл в интернете, как можно было быстро её очистить при помощи лимонов.
Пока духовка остывала мы решили рискнуть и испробовать подгоревший «первый блин». На запах прибежал дядя Коля с ручными исчадиями ада, которые увидев моё творение стали изображать рвотные позывы и называть мой пирог коровьей лепёшкой. Услышав последнее, их папе стало дурно, он вспомнил как впечатался в такую перед отбытием из деревни. Благодаря ему всю дорогу в салоне пахло так, будто мы везли за собой прицеп с навозом. Обычно несчастья случались со мной, но дядя Ник, кажется, перетянул себе мою кривую удачу.
Беспринципный Максим не испугался попробовать, и чуть не сломал зуб, а затем стал объяснять, что косточки надо было вынуть и даже научил меня. В результате часа два я старательно извлекала косточки из крупных черешен, половину съев, а остальной половиной забрызгав стены и даже потолок. Сеня помогал подъедать ягоды, называя нас отличной командой.