Граф Рысев 2 (СИ)
— И они все одинаковы? — уточнил я.
— Да, все одинаковы. Энергия наполненного резервуара не расходуется, но воспользоваться ею может только маг, чья энергия шла на зарядку.
— Замечательно. — Я надел один перстень на палец.
Остальные убрал обратно в сундучок. Дискомфорта не ощущалось, кольцо как кольцо. А дополнительный источник энергии всегда может пригодиться. А вообще, наличие такого количества накопителей и отсутствие в них энергии косвенно указывало на то, что Арсений магом был очень посредственным. Настолько посредственным, что даже портал без помощи накопителя не мог открыть дважды. Потому что вот этот кольцо, которое я надел, снято с его пальца.
На стойке осталось три предмета, один из которых Быков сейчас очень тщательно изучал. Он изучал его так тщательно, что я уже даже заподозрил подвох.
— Продайте мне эту вещь, — наконец, артефактор распрямился и положил на стойку увеличительное стекло. — Вам она без надобности, а я дам за неё целых, хм, пятьдесят рублей.
— Что это? — я пристально смотрел на него, а он, сжав губы выпалил.
— Ну хорошо, сто рублей и оценка всех остальных артефактов бесплатная, — выпалил Быков.
— Что. Это. — Раздельно проговаривая каждое слово повторил я вопрос.
— Это разделитель потоков энергии. — Нехотя ответил Быков. — Из крупного потока выделяется более мелкий, потом ещё мельче, и ещё… Вам этот артефакт не нужен, вы же сами говорили, что художник, а в Академии, насколько мне известно, со второго года обучения студентов обучают подобным техникам, которые позволяют вам добиваться совершенства в работах, в которых используется дар. А вот я подобной техникой не владею. Почему-то артефакторов такому не обучают. Как-будто мы рыжие и нам не нужны мельчайшие потоки дара для создания амулетов и других артефактов! А это тоже своего рода искусство, между прочим.
— Опишите другие, и я подумаю насчёт этого разделителя. — По сути он прав, мне эта штука не нужна. Я и свои потоки пока не слишком ощущаю. В следующем году, скорее всего, меня научат их выделять и манипулировать, а потом уже дробить на более мелкие. Хотя я не слишком понимаю, что в картине можно изменить с помощью дара. Особенно моего. Разве что сжечь её к хренам собачьим.
— А вы умеете торговаться, — Быков поцокал языком. — Пятьсот рублей. Наличными. Никаких чеков и ваш глава никогда не узнает, на какие мелкие шалости вы их потратили.
— Два оставшихся, что собой представляют? — процедил я сквозь зубы.
— Так, вот этот — усилитель концентрации. — Он указал на браслет. — С другими артефактами в конфликт не вступает. Если не нужен, то ведёт себя пассивно. Единственное, немного энергии забирает у хозяина, для подпитки. Сотую часть резерва ежедневно. Даже при полном истощении незаметно. Активируется самостоятельно в моменты повышенной мозговой и физической активности. Что ещё про него можно сказать, пожалуй, всё.
— Так как я учусь, и, похоже, учиться буду много и упорно, такая вещь мне пригодиться, — пробормотал я, надевая браслет рядом с браслетом невидимости. Оба были неширокими, просто довольно прочные серебряные цепочки. Мои музы полюбовались результатом и одобрили, после чего заткнулись.
— Семьсот пятьдесят рублей и бесплатная оценка, — я повернулся к Быкову и моргнул. Затем подтолкнул пальцем в его сторону небольшую коробочку, единственный оставшийся артефакт, о котором я ничего пока не знал. Артефактор вздохнул. — Это любопытная вещица. У меня тоже такая есть. Я их сделал специально, чтобы хранить вещицы, которые не терпят присутствие других артефактов. Полностью экранированный изнутри. Вот, полюбопытствуйте. Руны нанесены снаружи, а внутри только бархат. — Он открыл коробочку и продемонстрировал её нутро, выложенное красным бархатом. — Прекрасная работа. Кто-то из мастеров изнанки делал. Кто именно не скажу, вещь не подписана и уникальностью не отличается. Но мастера реального мира не владеют подобными техниками. К тому же наполнить энергией вот эти руны можно только за пределами защитного купола.
— Замечательно, — я захлопнул крышку и убрал коробочку в сундучок.
На столе лежала только пластинка распределителя потоков энергии, на которую Быков смотрел, как извращенец на нимфетку. Он открыл было рот, чтобы выдать очередное предложение, но тут звякнул колокольчик и дверь в лавку открылась, пропуская запах каких-то невероятно сложных духов, вслед за которым в небольшое помещение вошла женщина.
— Порфирий Семёнович, мой кошелёк готов? — произнесла она немного капризным тоном. На вид женщин было лет двадцать пять, и она обладала чрезвычайно эффектной внешностью.
— Конечно, душенька Марина Владимировна, сейчас я его принесу, — проворковал Быков. Он так быстро исчез, что я заподозрил у него наличие телепорта. Но, скорее всего, всё гораздо прозаичней, он содрал с дамы такие деньги, что готов был летать за её кошельком на Луну.
Так как хозяина не было видно, она обратила свой томный взор на меня.
— Женя? — я напрягся. Потому что совершенно не помню её. — О, Женечка, ты так быстро исчез, после того незабываемого вечера, — я догадался вскочить с табуретки, и Марина Владимировна повисла у меня на шее, страстно целуя в губы. Я мысленно пролистал листы коллекции и вспомнил её портрет. Правда, на лицо я тогда мало обращал внимание, а вот шикарная грудь с родинкой возле соска запомнилась очень даже хорошо. Как и черный шелковый чулок, прикреплённый к её портрету.
— Марина, я вынужден просить вас забыть этот мимолетный порыв, — с трудом расцепив её руки у себя на шее, я малодушно отошел в сторону. — Моё сердце кровью обливается, но ваш муж…
— Ты хочешь сказать, что между нами всё кончено? — проговорила она, прищурив глаза. Из-под шляпки выбилась ярко-рыжая прядь, придав её очарования.
— По-моему, это ещё тогда было очевидно, — пробормотал я.
— Женя, мужчины меня не бросают, — в голосе прозвучало предупреждение.
— Давай сделаем вид, что это ты меня бросила, мне всё равно, Марина.
— Ваш кошелёк, Марина Владимировна, — меня так вовремя спас Быков, что я готов был подарить ему этот проклятый разделитель. — Как вы и просили, зачарован под ваш семейный дар. Нужно только активировать его, направив крошечную искорку дара в эту замечательную вещицу.
Марина выхватила из рук Быкова кошелёк и выбежала на улицу. Быков же смотрел ей вслед, а потом перевел задумчивый взгляд на меня.
— Марина Шершнёва. Я слышал про её интрижки, которые совсем не красят её мужа. Похоже, в данном случае, это уже немножко история?
— Только почему-то у меня сложилось впечатление, что она не хочет оставаться историей, проговорил я, вытирая внезапно вспотевший лоб ладонью.
— Я бы на вашем месте был осторожен. Брошенная женщина, носящая на перстне осу может быть крайне опасной и мстительной.
— Я учту ваше предостережение.
— Тысяча рублей и бесплатная оценка. — Я даже вздрогнул, услышав очередную озвученную сумму.
— Хорошо, тысяча рублей, бесплатная оценка и пара защитных перчаток. Я, в отличие от вас, не различаю артефакты и могу схватить что-то ненужное голыми руками.
— Идёт, — тут же согласился Быков и полез под стойку за новыми перчатками и требуемой суммой. Похоже, я слегка продешевил, раз он так быстро согласился. — Судя по увиденной мою сцене у вас есть такая отвратительная привычка, граф, хватать все голыми руками. Так что, перчаточки действительно могут пригодиться.
Я, как и Шершнёва до этого, вырвал у него из рук деньги и перчатки, подхватил сундучок и направился к выходу. У входа меня ждал Кузьма, весьма неодобрительно поглядывая вслед умчавшейся женщине.
— В школу фехтования, которая перед военным училищем расположена, — процедил я. — И расскажи мне всё, что о ней знаешь по дороге. Машина тронулась, а я закрыл глаза, внимательно слушая то, что мне говорил Кузя.
Глава 5
Когда мы подъехали к школе фехтования, на улице уже темнело. В окнах трехэтажного здания горел свет, но не во всех. В основном, был освещен первый этаж, да кое-где на втором попадались яркие прямоугольники на фоне темного здания.