Граф Рысев 2 (СИ)
— Почему вы так думаете? — спросил я, усаживаясь в предложенное кресло.
— Потому что кожа на скуле рассечена. А это в простой драке неприемлемо. Разве что, драка была не такой уж простой. Ну, вы понимаете, как это обычно бывает: слово за слово, невдалеке красивые, стреляющие глазками девушки сидят… Дурь молодую выплеснуть куда-то порой необходимо. Все мы были молоды и пытались перед понравившейся барышней мускулатурой потрясти. Дабы произвести нужное впечатление.
— Как раз в таких драках и до табуретки по голове может дойти. Если перед девушками, да чтобы впечатление произвести, то схватки самые кровавые получаются, — я поморщился, потому что скулу опять прострелило. — Тут ведь всё как у наших прародителей. Самцы иной раз до смерти могут схлестнуться, чтобы самочке понравиться. Они ведь тоже мускулы показывают, как бы говоря: «Смотри, какой я сильный и ловкий. Не то что некоторые».
— Это да, действительно, в природе с нашими тотемами и не такие казусы случаются. — Медведев задумался. — Наверное, вы правы, Евгений Фёдорович, когда рядом девицы расположились, это дополнительного огонька подкидывает и в слова, и в действия. Так это значит, что за вами и вправду прекрасные девичьи глаза наблюдали?
— Это значит, что в кругу женщин схватки самые кровавые, — я лишь обозначил улыбку, потому что улыбаться широко было больно. Шрам на скуле уже заживал и неприятно натягивал кожу.
— Вы хотя бы сдачи отсыпали, Евгений Фёдорович, тому, кто вам такое знатное украшение оставил? — И он указал на мою скулу.
— Конкретно этому не успел. Нас прервали. А вот его трём дружкам повезло меньше, что есть, то есть. — Я отвечал, в свою очередь пристально глядя на этого огромного мужика, действительно похожего на медведя, даже внешне. Мне даже на перстень смотреть не нужно было, чтобы его тотем вычислить. А ещё я никак не мог понять причины нашего разговора. Какой-то трёп ни о чём. Словно два заядлых сплетника собрались и давай косточки перемывать всем знакомым.
— Жаль. Вовремя не завершённая, а остановленная драка может оставить в душе осадок, который со временем только нарастает.
— Вы со мной о вчерашней драке хотите поговорить, Дмитрий Фёдорович? Так о ней лучше у полковника Пумова спросить. Она на его глазах происходила. И ему со стороны было виднее. — Не выдержав, я решил уже выяснить поскорее причину его появления здесь.
Ну не из-за меня же глава службы безопасности сюда приехал. Это даже не смешно. Что-то здесь другое. А я так, заодно. Просто на глаза попался с пилой своей. Я посмотрел на руки и увидел, что продолжаю держать злосчастную пилку в кулаке. Слегка смутившись под насмешливым взглядом переложил её в карман.
— А и спрошу. Думаю, Лев Иванович не откажет мне по старой дружбе в рассказе с подробностями. — Мы недолго пободались взглядами, и Медведев продолжил. — Но, правы вы, Евгений Фёдорович, я здесь не только за тем, чтобы занимательную историю услышать. Я здесь за тем, чтобы вернуть вам эти замечательные пистолеты. Родственники благодарны вам и просили передать это замечательное оружие с наилучшими пожеланиями.
— За что они мне благодарны? — Я перевёл задумчивый взгляд с пистолетов на Медведева. — Я ведь не спас их родственников, просто снял с трупов оружие.
— За то, что теперь им известна судьба сыновей главы клана. Нет ничего хуже, чем пометка «пропал без вести». Эта пометка выматывает душу. Лучше уж могила, даже пустая, над которой можно иногда поплакать. — Он замолчал и молчал примерно минуту. Я же не спешил нарушать эти скорбную паузу. — Родственники спрашивают, нет ли возможности как-то забрать тела?
— Нет, — я покачал головой. — Я там сжег всё вместе с их убийцей — гигантской паучихой до состояния пепла. У меня не было цели кремировать тела, но поступить как-то по-другому я тоже не мог. У меня выбора не было, чтобы им компанию не составить. — Вообще-то, не всё в логове было сожжено. Да и с телами я точно не помню, но пускать в свой изнаночный карман посторонних, чтобы убедиться, не собираюсь ни при каких обстоятельствах.
— Вас никто не обвиняет, — всё то время, пока длилась наша престранная беседа, шеф службы безопасности не сводил с меня пристального взгляда. — Это естественный интерес скорбящих родственников, касающийся тел их погибших родных. Тем более, что пропажа этих двух молодых людей произошла задолго до вашего рождения, чтобы в самых неразумных головах могли зародиться мысли о чём-то нехорошем с вашей стороны.
— Я сочувствую их горю, но помочь с похоронами никак не могу. Даже с горсткой праха. Для этого нужно попасть в эту изнанку, а это невозможно после гибели того мага, который меня туда забросил. — Я замолчал, Медведев кивнул головой в знак того, что всё понимает. — Дмитрий Фёдорович, а что эти сыновья богатого и влиятельного патриарха делали в той изнанке?
— Почему ты решил, что речь идёт о влиятельном и богатом клане? — Медведев решил прикинуться валенком, правда, получалось у него плохо. Я только вздохнул и нехотя ответил.
— Хотите меня убедить, что ради обычных бедолаг так старались? Чисто из человеколюбия.
— Хорошо, я так и передам клану, что забрать тела невозможно, просто потому что их сожгли. — Он встал, показывая, что всё, беседа закончена, и я могу валить. На мой вопрос он, кстати, так и не ответил.
Встав из кресла, я забрал пистолеты, и мы с Медведевым раскланялись друг с другом. Уже подходя к двери, обернулся и… Вот какая из муз меня в этот самый момент потянула за язык?
— Скажите, Дмитрий Фёдорович, а сколько ваших агентов, или кого там готовит художественный факультет в секретном режиме, в этом году выпускается?
— Что? — он прищурился. — А с чего вы взяли, Евгений Фёдорович, что я приехал сюда по такому интересному поводу?
— О, — протянул я. — Начальник службы имперской безопасности приехал в заштатную изнанку, чтобы передать какому-то студенту Академии изящных искусств пистолеты и привет от родственников бывших владельцев этих пистолетов? Лично? Чудеса, — я развёл руками. — Почти как с несчастными погибшими родственниками никому не нужного и неизвестного семейства.
— У меня складывается ощущение, что вы слегка недовольны тем фактом, что я не предложил вам обучение по этой самой специальной программе. — Медведев смотрел насмешливо.
— Скорее, меня этот факт настораживает. Вся наша беседа, она настолько нелепа, словно… Видит рысь-прародительница, смотрины какие-то. Только вот я не девка, чтобы мне смотрины устраивать.
— Вы бываете слишком прямолинейны и это раздражает, — заметил Медведев. — Но, данная черта легко поддаётся коррекции. Вообще-то я делаю предложение и описываю перспективы кандидатам в сентябре, когда начинается новый учебный год. Но у вас спрашиваю сейчас: вы готовы продолжать обучение по специальной программе? Даже, если у нас с вами ничего не выйдет в профессиональном плане, подобное образование очень пригодится вам, когда вы станете главой клана.
— Это предложение из серии «Невозможно отказаться»? — я похвалил свою музу за предусмотрительность, которая позволит мне именно сейчас расставить все точки над всеми известными буквами. А не маяться до осени, постоянно возвращаясь к этому разговору и думая, будет продолжение, или нет.
— Вы вполне можете отказаться, Евгений Фёдорович, и я пойму. Обучение очень непростое. К тому же необходимо будет посещать основные занятия и в итоге сдавать дипломную работу. — Спокойно пояснил Медведев.
— Вы уже проверили всю мою подноготную? — я спрашивал, не надеясь на ответ, но, Медведев меня удивил.
— Обижаете, Евгений Фёдорович. — Протянул он. — Скажем так, мне пришлось это сделать заочно. Дело вашего клана против клана Свинцовых ещё долго продлится. Хотя самая острая фаза, вроде бы пройдена. Бумаги на рассмотрении у его величества. Дальнейшее будет зависеть от его решения. Но всю, как вы говорите, подноготную, я, естественно, собрал на всех участников конфликта.
— Почему вы решили предложить мне обучение? — я продолжал стоять, держась рукой за дверную ручку и всё не решаясь выйти.