Рыжик в капкане (СИ)

— Браво! — родитель пожимает мне руку. — Сегодня я очень доволен тобой.
— Мне важно, чтобы ты не влезал в мои отношения, — напоминаю ему.
— Ну что ты. Я буду только рад, если летом мы сыграем свадьбу. Иметь в родственниках Коростылева — это вышка. Да и ты же хотел любить, люби, — подмигивает он.
— Спасибо, что разрешил, — усмехаюсь.
— Обращайся, — возвращает мне усмешку отец. — Ты вернешься домой на время отъезда Сони?
— Нет. Мне комфортно жить отдельно.
— Услышал.
Расходимся. Он садится в свою машину, я ныряю в салон к Соне. Она тут же обнимает меня обеими руками, прижимается, ластится.
— Котенок, — глажу ее по волосам. — Мой котенок. Все прошло отлично. Даже лучше, чем я ожидал.
— Он ни разу не спросил про маму, — шепчет она.
— Сонь, они давно стали чужими людьми. Не думай об этом, наши отношения теперь легальны, — стараюсь перевести все в шутку. — На остальное вообще похрен. Мама твоя встретит нормального мужика и ее сердце оттает.
— Думаешь?
— Я тебе больше скажу, — подцепляю пальцами ее подбородок, дарю несколько коротких поцелуев у губки. Она улыбается. Ура — ура! — Мы с Гордеем надеемся, что отец женится. И может даже заделает нам брата или сестру.
— Ты серьезно?
— Да. Есть надежда, что он станет мягче и вспомнит о семейных ценностях. Кро-о-охотная, — показываю двумя пальцами, — но она еще не сдохла. Не хочу тебя отпускать, — перевожу тему, позволяя своим губам и рукам наглеть прямо в машине. — Я тут с ума без тебя сойду. Вернешься и найдешь безумного, одичалого, голодного сына прокурора, — стараюсь мимикой изобразить психа, щекоча ее по ребрам.
Она заливисто смеется, а я кайфую. Так-то лучше, а то заморочилась не на том.
— Ты же будешь обо мне думать? Ты должна, — подчеркиваю, — думать только обо мне. Никаких израильских парней! Иначе я приеду и заберу тебя оттуда.
— Ревнивец, — фыркает кошка, сдувая, попавшие на лицо яркие рыжие прядки.
— Страшный собственник!
  
Эпилог
 
В здании аэропорта стоит гул. Объявляют посадку на рейс или наоборот, дают различные объявления. Люди с чемоданами и без шастают туда-сюда. Я нетерпеливо мечусь вдоль огромного окна, занимающего целую стену. Прямо на него спинами облокотились ржущие надо мной Север и Макс. Эля тоже тепло улыбается, рассматривая меня из-под опущенных темных ресниц.
— Успокойся, — ловит меня за рукав куртки Арина.
— Не могу! Я полтора месяца ее не видел, — сгружаю ей букет цветов. Он меня уже основательно заколебал.
— Вы же созванивались почти каждый день, — напоминает моя бывшая няня.
— Почти! — выделяю главное.
Я провел без своей кошки все новогодние праздники. Если бы не парни, точно бы свихнулся один на каникулах. Честно пытался вспомнить, как все предыдущие семнадцать праздников отмечал.
Хреново! Потому что в них не было Сони.
Мне вообще без нее хреново. Я будто что-то важное из себя вытащил и отпустил. Задыхался без нее. В квартире пусто и везде ее запах: на подушке, в шкафу, в ванной.
Она звонила мне, улыбалась, а я потом до утра смотрел в потолок, представляя, как буду целовать ее, когда вернется.
У меня никогда еще не было такой острой потребности в ком-то. Когда считаешь дни до встречи, часы до очередного звонка.
Я взрывался в ревнивой злости, увидев ее фотографии с молодым израильским врачом. Мне было страшно, что она вдруг может взять и не вернуться. Иногда снились кошмары, будто все наши отношения просто сон, а в реальности я все так же один. Тогда я кидался на всех в лицее. Подрался с одним придурком из параллели. Меня даже к психологу несколько раз дергали на фоне перепадов настроения.
Я ходил и молчал, как на всех своих сеансах с ней. А как бы я ей объяснил, что мне не хватает кислорода без моей Софии? У меня горят легкие и колит все тело. Оно немеет. Я ни сидеть, ни спать, ни есть не могу, пока она далеко. У некоторых нормальных людей случается аллергия на кошек, у меня все с точностью наоборот. Аллергия на ее отсутствие.
И сорваться к ней было нельзя. У меня контракт, игры, тренировки. Только там удавалось на время забываться. Ровно до тех пор, пока я не открывал своим ключом дверь нашей квартиры и не окунался в энергетику наших с ней отношений, которая впиталась здесь в каждый квадратный сантиметр.
 
Будет для нее еще один сюрприз, когда вернется. Эта квартира теперь наша. Точнее ее. Коростылев узнал, что мы ее снимаем и решил сделать жест доброй воли. Так сказать, вложиться в будущее. Как он договорился с хозяйкой, я понятия не имею. Продавать эту квартиру никто не собирался. Андрей Павлович предлагал другой вариант. Элитный район, высотки, охраняемая территория. Только вот его дочери нравилась эта квартира, и этот простенький дворик. Меня услышали. У Сони теперь есть своя жилплощадь. Коростылев намекнул, если мы поженимся, он все же подарит нам недвижимость посолиднее.
А мы поженимся. Закончим лицей, и я потащу эту девчонку в ЗАГС. Полтора месяца без нее показали мне, что я просто не смогу иначе. Я хочу привязать ее к себе, иметь на нее права, иметь право решать что-то вместе с ней, а иногда за нее. И в универе к ней не подойдет ни одна сволочь, потому что все будут знать, чью фамилию она носит.
Парни надо мной ржали, когда я неосторожно озвучил эту мысль. Макс говорит, это меня так кроет с голодухи. Возможно, он прав. Возможно, я тороплюсь, ведь еще недавно я думал, что не готов вообще к такому радикальному шагу, что нам рано.
Арина снова дергает меня за куртку. Раздраженно скидываю ее руку. Мы приехали слишком рано. Я дернул всех, боялся, что попадем в пробки.
— Платон, да угомонись ты. У меня уже башка кружится, — возмущается Тёма. — От того, что ты туда-сюда бродишь, самолет быстрее не приземлится.
— А вдруг?
— Кофе хотите? — предлагает Этель.
Не хочу я кофе! Я хочу прямо сейчас сюда свою кошку. Могу еще ножкой топнуть, если это поможет.
Какого же черта так долго тянется время?
— Успел, — к нам подбегает запыхавшийся Гордей. Братишка тоже с цветами. С тремя букетами. — Я вот так и знал, что ты не допрешь потенциальной теще цветов купить.
— Умничка, — хлопает себя по лбу Арина. — Я что-то тоже не подумала. Вот что значит большой мальчик, — смеется она.
Гордый сгружает букеты на одно из раскладных кресел для ожидающих. В его глазах тоска и она задевает меня, потому что я виноват. Знаю, что брат добровольно пошел на эту сделку, но он же из-за меня лишился своей мотошколы.
— Как все прошло? — перестаю метаться.
— Нормально. Все подписали. Отец отстегнул мне процент с этой сделки. Считай, я, как и хотел, сам заработал себе на квартиру мечты, — он улыбается.
— Хватает?
— Да. Через пару дней прилетит хозяин, поедем оформлять. Выходит, я не только твою, я еще и свою свободу выкупил. Не заморачивайся, братишка, — треплет меня по волосам. — Два — три года и я начну все заново. Пока пойду инструктором в другой клуб. Уже позвали.
Меня отвлекает очередное объявление. Услышав номер рейса, который успел выучить наизусть, подпрыгиваю вместе с собственным сердцем. Оно падает в живот, колотится там и подскакивает к горлу. Стучит по ребрам, мешая мне нормально дышать.
Кусая губы, ищу свою рыжую кошку, считая, сколько примерно времени им надо, чтобы пройти там все инстанции и выйти к нам.
— Соня! — крикнув, поднимаю руку вверх, чтобы увидела, и уже несусь к ней, расталкивая людей плечом. — Привет, моя любимая кошка! — ловлю ее и крепко прижимаю к себе.
Даже не целую. Мне просто очень надо почувствовать ее материальное присутствие.
— Скучал. Я пипец как скучал по тебе, котенок, — трусь носом о ее щеку, слепо ищу губы.
— Кхм, — нас отвлекают тактичным покашливанием.
Упс. Сонина мама. Стоит. Держась за специальные ходунки, но уже стоит на своих двоих! Наши лучшие врачи давали ей мизерный шанс. Но он был и все получилось! Вытянули. Я искренне рад за нее. И за Соню тоже. В ее зеленых глазках больше нет чувства вины. Это тоже вылечили.