Туманная река 2 (СИ)
— Не забудьте посетить «Коктейль-холл»! — громко вслух прочитал Санька рекламный плакат на входе в заведение, — здесь большой ассортимент различных коктейлей, пуншей и кофе с ликером. Закуски!
— Читай про себя, люди же смотрят, — пробасил Вадька.
— Богадаша, а что такое пунш? — спросил меня Зёма.
— Водка с фруктовым соком, — отмахнулся я, — хватит ждать Абрамыча, заносим инструменты внутрь. Там разберемся, что к чему.
Разместились мы в небольшой коморке, где больше месяца назад я вербовал барабанщика для школьного отчетного концерта. Внезапно в нашу дверь постучали, и без разрешения в нее влетел Петро. Помяни черта, он и появится, усмехнулся я.
— Ребята! — барабанщик был на удивление трезв, — как я рад всех вас видеть!
— Недавно виделись, — проворчал Санька, намекая на запись пластинки.
Петр же всех переобнимал, а Наташке элегантно поцеловал ручку.
— Кстати, Саня, — спросил он нашего ударника, — ты почему всегда играешь стоя?
— А он, сидя, ритм не держит, — насмешливо ответил Толик, — сколько не пробовали, бесполезно.
— Репетировать нужно больше, — заметил очевидное Петр, — удачного вам выступления! У меня здесь рандеву, не подведите.
— Солдаты, не посрамим Родину в неположенном месте, — обратился я к нашему музыкальному коллективу.
Под дружный хохот, Петро ушел в зрительный зал. А мы еще немного поспорили над сегодняшним репертуаром. Наташка хотела исполнить песни «Ищу тебя», «И этот миг», «Звезды над Москвой», в которых солировала она. И совместные с братом песни «На танцпол выходи», «Синие гитары», и новую композицию «Солнце». Толик же кроме совместных песен, хотел исполнить «Снежную вьюгу», «40 лет спустя» и «Летящую походку», где наоборот солировал он.
— Богдан, ну скажи ты ей! — эмоционировал Толик.
— Богдан, скажи ты ему! — в такт отвечал Наташка.
— Давайте бросим жребий, — попытался я примерить родственников, — если орел, то две песни из сольных выбирает Толик. Если решка, то свои две песни выбирает Наташа.
— Почему это, я — решка? — упрекнула меня в сексизме подруга.
— Давайте тянуть спички, — выручил меня Вадька, — кто длинную вытянет, того и выбор.
В артистическую коморку влетел запыхавшийся Семен Абрамович Русских.
— Люди уже волнуются, милые мои, — зачастил он, — пора уже на сцену. Давайте мои хорошие.
— Мы русские не обманываем друг друга, — хохотнул я, похлопав Абрамыча по плечу.
На этих словах длинную спичку вытянула Наташка. Отлично, подумал я, ведь все равно женщина сделает все по-своему. Гораздо хуже если это будет сделано втихаря.
Впервые наше творчество не шло на ура, как это происходило во время гастролей по городам Подмосковья и на дискотеках в ДК Строителей. Кое-кто откровенно кривился. Конечно, количество таких диванных экспертов современной музыки было ничтожно мало, подавляющее же большинство весело отплясывало перед сценой. Но все равно, я никак не мог понять, если конкретное творчество не нравиться можно же спуститься на первый этаж и выпить кофе с ликером и дождаться выступления своего любимого джазового оркестра. Зачем тут светить своей кислой харей, зачем людям портить хорошее настроение?
— Сквозь вьюгу, туман и тьмы обман, Луч золотой покажет нам Солнечной любви океан! — пропела Наташка голосом, которому позавидует любая джазовая певица.
В гримерке, вытирая полотенцем пот с лица, Толик не выдержал.
— Да какого х…, - не постеснялся он сестры, — они сюда приперлись? Сидят, зажравшиеся, надменные. Знатоки б…ть. Больше здесь не выступаем, — отрезал он, хотя народ напротив вызывал нас на бис.
— Вы видите, какой успех! — в каморку залетел Семен Абрамович, — вы очень понравились. А, между прочим, здесь очень требовательная публика.
Продюсер жарко сжал мою руку и потряс.
— Мы скоро все обсудим, и можно сказать гастроли у нас в кармане, — Абрамыч, вдруг как-то засуетился и выложил небольшой сверток на журнальный столик, — я вам позвоню. А сейчас дела!
— Вошел без стука, вылетел без звука, — прокомментировал я внезапное появление и исчезновения старичка.
Наташа, как нормальная женщина, первая от любопытства развернула газетный сверток. И на стол посыпались деньги. В тот же момент в дверь влетел ударник Петр.
— Атас, легавые, — прошептал он вполголоса.
— Шутишь? — усмехнулся Санька.
Я сложил в уме два плюс два, разделил все это на два, и из полученной суммы вычел еще одну двойку. Хренов продюсер, взвыл мой внутренний голос. Я схватил все деньги и быстро сунул за пазуху, хорошо, что джипсовая рубашка жестко фиксировалась кожаным ремнем на животе и деньги не посыпались на пол.
— Вадька, остаешься за старшего, — выпалил я скороговоркой, — мы поссорились, куда я ушел не знаете, денег никаких не было! Петро, куда бежать?
Ударник из «Коктейль-холла» молча кивнул в сторону и побежал. Я ринулся за ним. Мы пулей понеслись вверх, на чердак. Благо дверь на крышу была открыта. Ни я первый ухожу этим путем, не я последний, пронеслось в голове.
— Куда дальше? — я налетел на остановившегося Петра.
— Либо в подъезд соседнего дома, либо… — задумался барабанщик.
— Не томи, — у меня стали сдавать нервы, — и тебя загребут за компанию!
— Вот если бы ты перепрыгнул на крышу другого дома, было бы идеально, — Петр посмотрел на меня, как на смертника.
— Ты беги в другой подъезд, а я перепрыгну, — ответил я, — притворишься пьяным, никого не видел, никого не слышал.
— Удачи, — Петр пожал мне руку.
Я пробежал в направлении, которое мне указал барабанщик, там крыша соседнего дома была на этаж ниже. В том, что я перепрыгну, я не сомневался. У меня сейчас все рефлексы работают лучше, чем у любого другого человека. И все было бы совсем круто, если бы я от рождения панически не боялся высоты. Когда я выбежал на нужный край крыши, картинка перед глазами от страха стала затуманиваться. Где-то вдалеке послышались чужие, громко бухающие шаги по крытой железом кровле. Я глубоко вздохнул, разбежался и перед самым прыжком зажмурил глаза. Мое тело шлепнулось через пару мгновений на крышу другого дома. От удара мне стало трудно дышать, а из носа потекла кровь. Как я умудрился расквасить его? Я даже не заметил. Потом я быстро промчался до ближайшего выхода на чердак. Спускаться же в подъезд решил не спешить. Отсижусь здесь до темноты. Бог не выдаст, свинья не съест, решил я всецело уповать на волю Творца. После чего забился в самый дальний угол чердака и ощупал свои ребра, ноги и руки. Вроде бы все было цело и невредимо. Ни переломов, ни вывихов, а синяки до свадьбы заживут, если, конечно, доживу до этого торжественного события сам.
Глава 21
Летние ночи коротки, темнеет поздно, светает рано. Я старался как можно тише ступать по мостовой, а если где-то слышался звук, приближающегося транспорта прятался в переулке.
— Подведем итог, — уныло сказал я сам себе, — во-первых план перехват по поимке моей скромной натуры никто объявлять не станет. Предъявить блюстителям закона мне нечего. Деньги, сорок тысяч, я уже спрятал. Правда, оставил себе рублей пятьсот на всякий случай. Во-вторых, домой лучше пока не возвращаться. Отсидеться бы где-нибудь неделю, другую, обдумать все, взвесить. В-третьих, а сейчас-то куда податься бедному сироте?
Ответ на третий вопрос, мне подсказала Москва река, когда я спустился, чтобы умыть свое чумазое лицо и почистить запачканные джипсы. Гениально. Нужно сесть на пароходик и навестить пионерский лагерь «Чайка», тем более я это обещал одной симпатичной вожатой. Мужик сказал, мужик сделал. Или сделал вид, что ничего не говорил.
Когда я бодро зашагал в направлении южного речного вокзала, стало уже светать. Эх, хорошо в стране советской жить, — напевал я про себя, так как никакого головняка сейчас, в 1960 году, из-за отсутствия документов можно было не испытывать. И на поезд, и на самолет билеты спокойно продавались без паспорта, что уж говорить про скромный речной пароходик.