Исполняющий обязанности (СИ)
Поэтому, только демонстративно развел руками — дескать, надо. На это слово у нас всегда правильно реагируют.
— Из Германии приедете в Латвию, там и сориентируетесь. Может, не по железке, а на попутных. Или какого-нибудь крестьянина наймут. Но мне спокойнее будет, если за инженером присмотрят. В крайнем случае — отыщете для иностранца надежную квартиру, пусть там сидит. Мне будет спокойнее, если за ним присмотрят свои люди, а не товарищи из Центра.
— Поняла. А второе?
— А второе условие такое, — усмехнулся я. — Как только революцию закончите, укрепите Советскую власть, то сразу обратно, в Париж. Две недели вам хватит? Если, конечно, отпуска не запросите.
Про отпуск я не зря спрашивал. Кое-кто из моих сотрудников уже просились. Понимаю, что надо. Вон, сам-то я езжу в Россию, а чем они хуже? Правда, мои вояжи на историческую родину отпуском можно назвать с натяжкой, но все равно, хотя бы прикоснусь к родным осинам.
— Две недели… — раздумчиво проговорила Светлана Николаевна. — Думаю, что две недели, даже и много. Если не удастся совершить то, что необходимо в первые два-три дня, то дальше уже бессмысленно что-то делать. Если революция затягивается, то лучше ее сразу свернуть, чтобы было поменьше жертв. А в отпуск пока проситься не стану, еще не время.
— Но следом-то может грянуть гражданская война, — заметил я. — А сколько она продлиться — один бог ведает.
— Ну, товарищ начальник, вы как старорежимный спец заговорили, — усмехнулась Светлана Николаевна. Потом, став серьезной, сказала: — Если что-то не так, затянется больше, чем на две недели, я вам сообщение отправлю. Либо Сашу пришлю.
Светлана Николаевна ушла собирать вещи, собирать мужа в путь-дорогу, а я немного задумался. С одной стороны — если Латвия станет советской, это неплохо. Расширяем, так сказать, территорию, охваченную строительством коммунизма. И мне станет проще ездить в Россию, да и аэродромы станут дешевле.
Но с другой стороны, гражданская война пока не закончится. А если мои старшие товарищи увлекутся, а следом за Латвией наступит черед Литвы и Эстонии? А потом дело дойдет и до Польши?
Литва и Эстония, да простят меня некоторые люди — это мелочь. Антанта изъятие этих государств из своей орбиты внимания стерпит. Тем более, что у Англии имеется нынче более серьезный отвлекающий фактор — восставшая Ирландия. А вот если мы снова нацелимся на Польшу, вот здесь плохо.
Если продолжать Мировую революцию, то дело дойдет до диктатуры отдельной личности. Ленин, чтобы о нем не говорили, не диктатор по сути. Да, он умеет настаивать на своем, но потому, что все понимают, что его решение — самое лучшее. А что будет, если к власти придет даже не Троцкий (этого мы хотя бы знаем), а некая не просчитанная фигура?
И я вновь задумался, что быть «попаданцем» — не самая лучшая затея. Вроде, все шло гладко, я примерно себе представлял, как будем жить дальше. А что теперь?
В общем, дорогие мои читатели. Если жизнь так сложится, что вы попадете в иную эпоху, лучше всего сидеть тихонько в уголочке, и ни во что не вмешиваться. Даже минимальное вмешательство, как это получилось со мной, может иметь фатальные последствия. Вот, хотел только слегка минимизировать потери в гражданской войне, побыстрее приступить к восстановлению промышленности и укреплению своей страны. Как некогда говорили — создать социализм с человеческим лицом. Чужая реальность остается чужой, чтобы вы там не говорили. А чужаки, прорвавшиеся в иную ткань, оставляют в ней слишком глубокие следы.
Так что, примите дружеский совет. Сидите и не дергайтесь. А лучше всего скопить денег и свалить куда-то в другую страну. Ее, по крайней мере, не жалко.
Но мне самому уже деваться некуда. Уж коли что-то начал, то придется продолжать. А там — видно будет.
Глава 22
Иван-чай как источник доходов
Сплошное расстройство кругом. Нашел в библиотеке тестя старую книгу на французском по истории дипломатии, отпечатанную едва ли не в эпоху Просвещения, где вычитал, что все подарки, которые принимает посланник, автоматически считаются собственностью его страны.
И что теперь, передавать все серебряные ложечки, которые дарили «на зубок» моей дочке, в какой-нибудь государственный фонд? Или это ее собственность? Но коли ребенок пока не может за себя отвечать, то может ли она обладать собственностью? Теоретически, да, она имеет право, а как в реале? Не ей же лично вручали серебряную хрень, а мне.
М-да, беда. Спросил у тестя, а Андрей Анатольевич, вместо того, чтобы дать вразумительный ответ, утешить любимого и единственного зятя, только покачал головой и посоветовал поменьше читать. Мол — большие знания до добра не доводят, тем более, если их излагают просветители, вроде Руссо.
А я расстроился. Глупость, наверное, но не подумает ли кто-то, что это замаскированная форма взятки? Эх, беда. Знаю, водится за мной такой грех — делаю из мухи слона, и слишком много обращаю внимания на мнение окружающих. Борюсь с собой, но ничего не могу поделать.
А французские книги читать не стоит, здесь тесть прав.
В торгпредстве, которое у нас пока и. о. полпредства, тряслась Зоечка, временно определенная на место Светланы Николаевны. Девушка сделала то, чего ни в коем случае нельзя делать — рассчиталась с нашим домовладельцем не чеком, который уже был заготовлен, а наличными. Товарищ Исакова, через руки которой проходили подобные оплаты, держала и домовладельца, и прочих поставщиков в строгости, как мисс Лемон у Эркюля Пуаро. У этой не забалуешь!
Так что, Зоечка рассчиталась, а потом вспомнила, что может получить от начальника нагоняй. Домовладельцам и прочим дай волю, так и станут постоянно просить наличные деньги. Странная такая порода — не любят чеки. Я их в глубине души понимаю, но с официальными субъектами по купле-продаже и оказанию разных услуг, лучше рассчитываться чеками, чтобы не тратить «живые» деньги, которые и так уходят.
Теперь Зоечка сидела и тихонечко плакала, накручивая себя и представляя будущее наказание. Самым маленьким, что ей виделось, была отправка с позором домой. А у нее здесь тоже уже шуры-муры с одним из сотрудников, так что, домой девушке не хотелось. Да и я, вроде и не совсем зверь. Решив, что отругаю ее в следующий раз, приказал вытереть слезы, почистить носик и отправил в банк, чтобы обналичила подписанный чек.
Из Латвии пришло сообщение от Светланы Николаевны Исаковой — дескать, гости доставлены по назначению, железная дорога функционирует исправно, потому что уже взята под контроль революционными силами, а она, в соответствие с договоренностью, задерживается. Жаль. Я-то надеялся, что ее бывший начальник отправит ее обратно, выполнять ту работу, на которую ее партия поставила. Стало быть, Светлана Николаевна участвует в перевороте. Авось да еще раз войдет в историю. Если, разумеется, не убьют. Тьфу-тьфу.
Смутно себе представлял — чем она может помочь революционным латышам, но ей виднее. Может, патроны подносит, или горячий чай разливает. Надеюсь, что за две недели управится и чаем, и с патронами. Или…? Вообще, таким как она, «валькириям революции», только дай волю — пойдут устанавливать власть Советов и в Эстонии, и в Литве. Я-то надеялся, что выйдя замуж Светлана Николаевна малость остепенится, так нет. Кровь бурлит, адреналин по ушам бьет. Ну и все такое прочее.
В МИД Франции меня все-таки вызвали. На набережной д’Орсе пришлось ждать минут десять, потом вышел какой-то чиновник — мелкий, если учесть его возраст (мой ровесник!) и напыщенную физиономию, заявил мне от имени президента Французской республики решительный протест по поводу вмешательства РСФСР в дела свободной и независимой Латвии.
Протест, как таковой, я решительно отклонил, но бумагу пришлось взять и уведомление подписать. А как же без этого? Кто же поверит, что республика заявила, если не будет подтверждающего документа?
Франция — очень бюрократическое государство, да и наше, откровенно-то сказать, тоже. Но бюрократия — это сопутствующий признак любого государства, равно как само государство, письменность и наличие законов являются признаками цивилизации. Вернусь — сам напишу соответствующую грамоту в трех экземплярах — мол, отвергаем домыслы о нашей причастности, а свержение правительства есть воля латвийского пролетариата. Первый экземпляр отправлю с курьером на набережную д’Орсе, второй — товарищу Чичерину, в НКИД, а третий нам, в соответствующую папочку.