Воинственные фейри (ЛП)
Я рассмеялся над его татуировками, которые представляли собой извращенные, жестокие версии диснеевских персонажей. На его левом бицепсе был изображен ревущее Чудовище, на котором скачет Белль, держащая в руке меч и похожая на воина. Под ним была Золушка, которую татуировал ее прекрасный принц, в то время как она склонилась над стулом в крошечном голубом комплекте нижнего белья с короной в волосах, под ней был Тампер на спине очень мускулистого Бэмби с большими рогами, покрытыми кровью. На другом его бицепсе была Ариэль, выныривающая из волн, над ее головой проплывала акула, а в ее руке был поднят нож, которым она сражалась с ней. Под ним были изображены Анна и Эльза из «Холодного сердца», строящие снеговика, который выглядел как монструозная версия Олафа с оскаленными зубами и лезвием вместо носа. Поперек его груди был изображен весь прайд из «Короля Льва», все они ревели, а Зазу парил над ними, больше похожий на злобного орла, чем на маленькую птичку. Это было чертовски идеально, и когда я разглядывал каждую из татуированных, сексуальных задниц принцесс на его теле, я понял, что все они очень похожи на Элис, а принцы — на каждого из нас. У него на бедре даже было клеймо Леди и Бродяги, причем Леди определенно напоминала Перивинкль, а Бродяга — Лупо.
— Я — Лев-перевертыш, — с ухмылкой объявил Райдер, и Леон уставился на него, блуждая взглядом по его шелковистым волосам и V-образному вырезу под брюками. — О, только один последний штрих, — он провел пальцами по левому глазу и начертил слабый шрам, проходящий через него.
— Шрам! — воскликнул Леон, бросаясь к Райдеру и сжимая его в яростных объятиях. — Самый. Лучший. День.
— Ты перестанешь так говорить, когда я украду твоих Минди и покажу тебе, кто лучший Лев, — поддразнил Райдер, и Леон зарычал в ответ.
— Подождите, смотрите, вы еще не видели самого интересного, — подбежав, Элис схватила его за левую руку и повернула ее, чтобы показать нам линию татуировок, идущих по предплечью. Он сохранил звездные знаки для всех нас, но скрыл их под видом диснеевских персонажей, спрятав в них символы. У Леона это был Симба, у меня — дракон Мушу из «Мулан», у Габриэля — попугай Блу из «Рио», у Гарета — Пегас из «Геркулеса», а у Элис — Динь-Динь в сиреневом платье с мерцающими крыльями.
— Ты не против того, что я выгляжу по-другому на публике, детка? — спросил Райдер у Элис, и она подняла руку к лицу Райдера, заглядывая ему в глаза.
— Всякий раз, когда будет казаться странным, я смогу посмотреть прямо сюда и увидеть только тебя, — сказала она.
— Так какая у тебя предыстория? — потребовал Леон, прыгая вокруг Райдера и осматривая каждый его дюйм. — Ты мой давно потерянный брат из далекой страны, который был заключен в тюрьму нимфой и использовался в качестве сексуального раба в течение многих лет, и они вырезали твой глаз магическим камнем, который они нашли в заколдованном колодце, который твой отец…
— Нет, — оборвал его Райдер. — Но мы будем выдавать себя за семью. Твой отец дал мне кое-какие бумаги, в которых говорится, что я твой дальний кузен.
Леон завизжал от восторга, прижавшись к его голове. — Хочешь, я научу тебя мурлыкать, Райдикинс? — прошептал он ему на ухо, начиная громко мурлыкать. — Послушай, как мое мурлыканье урчит в тебе, проникает глубоко внутрь тебя, чувствуешь, как оно вибрирует?
— Прекрати. Я никогда не буду мурлыкать, — Райдер ударил его рукой, и Леон унесся прочь в танце.
— Все Львы мурлычут, Карсон, — поддразнил Леон. — Или мне следует называть тебя Шрамсон?
Ухмылка дернулась в уголках рта Райдера, и мне стало интересно, почему он выбрал именно это имя, если не хотел, чтобы Леон так отреагировал.
Позади нас раздалось низкое рычание, и я оглянулся, заметив Перивинкль на кровати, ее уши были прижаты, а зубы оскалены на Райдера.
— Все в порядке, девочка, — сказал он, подойдя к ней, и она отступила на несколько шагов, когда он протянул к ней руку. — Перивинкль, это я.
Она притихла, встала на цыпочки и обнюхала его руку, когда он протянул ее. Затем, уловив его запах, она тявкнула и подпрыгнула, облизывая его лицо и упираясь лапами ему в грудь.
— Мы опоздаем в школу, — сказал Габриэль, заставив меня подпрыгнуть, когда он появился рядом со мной.
— Хочешь пойти со мной, девочка? — спросил Райдер у призрачной гончей, и она залаяла в знак согласия. — Думаю, тебе тоже понадобится новый образ, хм…
— Сделай из нее львенка, — предложил Леон.
— Нет, — прорычал Райдер. — Грейшайн не позволит мне таскать чертова львенка по кампусу.
— А он разрешит тебе приводить в кампус любое другое животное? — фыркнул я.
— Позволит, если ты скажешь ему разрешить это, Drago, — сказал Габриэль с ухмылкой, и я усмехнулся, кивнув в знак согласия.
Райдер прижал руку к голове Перивинкль и изменил ее шерсть на цвет глубокой ржавчины, а затем превратил три хвоста в один, так что она стала похожа на вполне нормальную маленькую собачку.
— Давай. Одевайся, Райдер, — Элис затолкала его обратно в ванную, ярко ухмыляясь, когда она переместилась, чтобы погладить Перивинкль и полюбоваться ее новым обликом.
Я схватил с кровати пиджак и натянул его, когда Элис встала передо мной, застегивая за меня пуговицы рубашки, которые я оставил расстегнутыми. Ее пальцы касались моей плоти, когда она работала, и голодный рык прокатился в моей груди.
— Нет. На это нет времени, — Габриэль потрепал меня по голове, и я вздохнул. — Мы не можем опоздать, Райдеру нужно зарегистрироваться на занятия.
Вскоре все были готовы к выходу, и мы прошли через весь дом, обнимаемые каждым членом моей семьи, пока все они суетились и ворковали над новым обликом Райдера, и Перивинкль тоже получила кучу суеты. Лупо вылизывал Перивинкль со всех сторон, а она поднимала подбородок, казалось, не возражая против этого, и я задавался вопросом, знает ли она, в какую опасную игру играет, заигрывая с собакой в пять раз больше ее. Если бы он попытался спариться с ней, я бы его кастрировал.
Я заставил всю свою семью дать мне звездную клятву хранить личность Райдера в тайне. Я не стал бы им лгать и знал, что они все равно никогда не расскажут, но после Феликса я не мог рисковать.
— О, посмотри на себя, nuovo figlio, — ворковала мама, когда мы подошли к ней у входной двери. — Моя Роза будет краснеть при виде тебя, она всегда любила темноволосых Leone, — она подмигнула, и Розали покраснела рядом с ней.
— Тетя Бьянка, — прошипела она.
— О, тише, мы все знаем о твоей любви к Роари, piccolo lupa, — сказала она, махнув рукой, как ни в чем не бывало, и мне стало жаль Розали, которая изо всех сил пыталась сохранить самообладание. При упоминании брата Леона на нас свалилась тяжесть, и я обнял Леона, притянув его к себе.
— Не волнуйся, Лео, когда я стану достаточно взрослой и хорошо обученной, я вытащу Роари из Даркмора, — сказала Роза, а Бьянка рассмеялась.
— Ты не сделаешь ничего подобного, cucciolo pazzo [54], — насмешливо сказала она, и Роза нахмурилась. Клянусь, она действительно верила, что сделает это, и я улыбнулся ее упорству.
Леон протянул руку и взъерошил ее волосы, его настроение улучшилось от ее слов. — Спасибо, щеночек.
Мы попрощались и направились на улицу, выйдя за пределы участка и наслаждаясь ощущением солнечного света на коже, так как вокруг нас порхал томительный летний воздух. Это был идеальный день, цветы цвели, а золотой солнечный свет заставлял горизонт мерцать.
Когда мы вышли за ворота, я достал из кармана мешочек со звездной пылью и набросил на нас, чтобы перенести нас в Академию Авроры к первому учебному дню. Мир озолотил мою душу, когда мы оказались перед воротами академии, и я почувствовал, что наконец-то мы сможем насладиться нашим пребыванием здесь без тяжести звезд на наших плечах.
Мы вместе вошли внутрь, и я взял Элис за руку, желая показать всему миру, что она — моя девочка, а mia famiglia окружала меня нерушимой сплоченностью. Перивинкль радостно рысила рядом с нами, ее шерсть развевалась на ветру, пока она знакомилась с воздухом.