Алхимия желаний (СИ)

Я обескуражено посмотрела на Николаса.
— И ты мне не сказал? — возмутилась я шёпотом. — Я первый раз слышу, что здесь территория темных.
— Не вся. Эта улица и все прилегающие дома. Завод является частной зоной открытой для посетителей, но её давным-давно поделили между собой маги. А что осталось — отдали людским предпринимателям. Тесное сообщество.
— Блин! Ну ты и гад.
— Я, знаешь ли, не знал, что ты приведешь с собой его! Зачем он тут?
— Переживает, кабы со мной чего не случилось, — произнесла я, запахнув пальто.
— Ну конечно! — мрачно отозвался Ник.
Он накинул какую-то висящую безразмерную куртку — точно чужую, он такое не носит, натянул светлые толстые носки с красными полосками, сунул ноги в свои белые кожаные кеды. Я следила за его действиями — Николас все делал с ленцой, размеренно и правильно, но его мрачный вид выдавал его нервозность, которую не заглушал даже выкуренный мианин.
— А рисунок?
— Зачарован от повреждений, одежда не соприкасается с кожей, — пояснил Ник.
И мы пошли к лестнице. Он выглядел… Ватным. И слишком расслабленным. Но вполне трезвым и собранным для того, кто накурился пару часов назад. По идее мианин ещё не выветрился из его организма.
Когда мы вышли на улицу, Арриана не было. Уехал. Внутри что-то неприятно шевельнулось.
— Догадливый, — заявил Рам и заметно расслабился.
А я немного расстроилась.
Воздух на улице был холодным, весенним. Ночи стали удлиняться, и с приходом тепла солнце садилось всё раньше. Скоро начнется сезон тусовок и город перестанет спать.
Я топталась на месте, глядя, как на территории зажигаются фонари, горят неоном вывески и подсвечивают разрисованные стены. Николас ушел куда-то в сторону, он крутился на месте и от скуки стал прыгать в классики, нарисованные на асфальте.
Рам бросал на меня взгляды. Щёлкнув зажигалкой, он затянулся очередной сигаретой и решился нарушить наше молчание:
— Успокойся, я просто не люблю неожиданных гостей и чужаков. А ещё на меня действует сила высших. На, — он протянул мне сигарету. — Станет легче.
— Я не курю, — отказалась я.
— Поверь мне, девочка, он себе может представить, что будет дальше. — Рам указал на Ника, который сел на корточки, сжался в комок, закутавшись в огромную куртку. — Его колбасит неспроста. А вот ты… Бери и делай затяжку!
Я послушно дрожащей рукой взяла зажжённую сигарету. Так, дурью не пахло. Я сделала затяжку. Когда-то я пробовала курить, но как-то не втянулась.
Пошло удивительно легко. Даже не закашлялась.
— Что это?
— Успокоительный сбор, — пояснил Рамир.
— Да, я чувствую! — сделала выдох я.
И затянулась ещё раз. Странное ощущение.
Старший брат Ника зажёг себе свою обычную табачную вонючую сигарету. Как же много сегодня курят всякой дряни.
— Как правило я не тяну со своей работой и стараюсь закончить всё как можно быстрее. Но сегодня наложилось много факторов, — стряхнул пепел на асфальт Рам. — Я не разрешаю приводить друзей, потому что это не вечеринка или шоу. И пока мы сидели, вокруг крутился Хранитель. Я был вынужден ждать. А ещё, Салдарина, Николас мой брат. Понимаешь? Я оттягивал не потому, что мне этого хотелось или у меня было желание поиздеваться. Я хорошо знаю свою работу. — Рукой, держащей сигарету, Рам указал в сторону Николаса. — Но я был уверен, что он передумает.
Понятно, почему он так затянул. Фильм ужасов должен был начаться по расписанию, но пришлось отложить и просто рисовать художества, пока наконец не появится возможность взяться за печать.
— Зачем тогда согласился?
— Потому что он мой брат. И ему кажется, что иного выхода нет. Но он есть. Просто мелкий не желает его видеть и слушать никого не хочет. Я его понимаю. Что ж, мы все учимся на своих ошибках, я не вправе ему указывать.
— Ты вправе отказаться от исполнения его затеи, — проговорила я.
— Я не смог отказать Нику, потому что лучше это сделаю я, чем он обратиться к кому-то другому. Лучше я буду уверен, что сделал свою работу хорошо, чем сожалеть, что отказал. Печати — это искусство и особое ремесло, оно подвластно не каждому. За такие ошибки платят всем. Иногда жизнью.
 
Я поежилась. Нет, ему стоит ужастики писать!
— Получается, ты рейр Рамир Рейнсейр?
Просто мечта любого картавого человека, у которого проблемы с буквой Р.
Маг поморщился и ухмыльнулся.
— Никому этого не говори. Для всех я просто Рам.
Я протянула сигарету Раму. Он отказался, выставив вперёд ладонь.
— Докуривай и поднимайся. А ты… Эй, Ник, — пошли! — он махнул рукой своему брату и тот смешно посеменил в своих белых кедах к нам. Похлопав по плечу пропустил младшего вперёд, как будто Николас мог сбежать!
Когда я вернулась, мужчины уже подготовились. Ник, ожидающий своего, судорожно втягивал воздух ртом. Рам сунул ему в ещё свободную непристегнутую руку ещё одну сигарету с мианином. Николас сделал буквально две затяжки.
Голова змеи ещё не была закончена. Так что первым делом взялись за неё. Обрисовав контур, закрасив глаза, в конце Рам протер кожу. Если бы не второй этап, можно было бы сказать «готово». Получилось красиво. Змея выпускала язык.
Пока Рам раскладывал нужные инструменты на столике и разбирал машинку для тату, начал с важных уточнений:
— Возможно, несколько дней пройдут в пучине лавы. Источник будет реагировать на печать, это отразится на теле. Я закрываю тебя не полностью, что ещё сквернее, чем ты думаешь. Будет трудно.
— Кто-то умудряется рассказывать, как им было плохо? — усмехнулся Ник.
Я поежилась.
То есть кто-то возвращается? Как, интересно, он собирает эти данные? Звонит и спрашивает о самочувствии?
— Не все, — выдал мастер.
Я даже не стала спрашивать, имел ли он в виду чью-то смерть. Не хочу знать.
— И много таких, кто хочет поставить себе печать? — подала голос я, вцепившись ногтями в колени.
Этот вопрос мучил меня с момента, как я поднялась на второй этаж и увидела Рамира.
— Много, — сухо произнёс он. — Осмотрись вокруг. Как ты думаешь, кто мои клиенты?
— Мазохисты? — предположила я. Не ясно, шутила ли я на нервах или говорила всерьёз.
— Преступники, — ответил Рам, улыбнувшись только уголками губ, но за этим словом имелось в виду что-то ещё.
— Мафия, — так же твердо произнес Ник.
— Оу, — все, что смогла произнести я. — Значит, это часть наказания?
Тогда это объясняет змей. Но совершенно не объясняет, почему на теле Ника должна красоваться рептилия!
— Я своё ремесло знаю. И делаю его хорошо. А кто ко мне приходит, мне всё равно. Я лишь отражаю в рисунке смысл печати. Для каждого она своя.
«Ты продал душу!» — вот что я хотела сказать. За деньги Рам лишал магов их силы. И ему плевать кого. Он имеет в руках власть, а выбирает эдакую безответственность. Я этого не понимала.
— Главное, чтобы платили, — последнее, что он сказал. — В моем деле база клиентов не очень большая. Совсем небольшая. А кушать хочется всем.
И я поняла, что больше не хочу ничего знать об этом месте и об этом мужчине. Я сосредоточилась на процессе.
— Ты снимаешь печать с чужих тел?
— Если кто-то этого хочет, — усмехнулся мастер.
— То есть Николасу придётся обратиться к тебе повторно для ее снятия?
— Ему не придется ко мне обращаться. В каждый рисунок вплетается время, когда печать должна исчезнуть. Конечно, я могу удалить то, что нанёс, но такой потребности не возникало. Мы с Ником договорились на определенный срок. Змея исчезнет сама.
И ни слова, сколько Нику так ходить. Тайна. Понятно.
Получается, печать не вечная. Интересно, а тем, кого ей награждают преступные кланы, дают какие-то отмашки? Ну, допустим, когда долг выплачен? Или бедняг наделяют постоянной татуировкой-печатью? Задавать эти вопросы вслух стало боязно.
Повисло молчание. Рам убрал все лишнее и обратился ко мне:
— Когда все начнётся, как бы тебе не хотелось, не смей приближаться или трогать Ника. Поняла?