Почувствуй (СИ)

Мне было холодно, страшно, так как я находилась в незнакомой местности, и не знала, как точно добраться до кафе. Радовало только то, что в запасе оставалось довольно много времени, обычно с утра я принимаю душ, ем, одеваюсь и не спеша иду пешком до работы, сейчас же я потратила минут десять, пять из которых ушло на глупый, бессмысленный разговор с Бирканом.
Кроме меня людей на станции не было, возможно, транспорт здесь и не ходит в это время, ведь расписания я не знаю, это наводило на меня тревогу, но не заставило вернуться в дом. Не только из-за моей якобы гордости, но и потому что я не решилась бы ещё раз пройти мимо охраны, одно дело уходить, выпускают обычно всех, тем более я могла быть ночной подругой Биркана, хотя так оно и есть, но вот зайти назад мне было бы стыдно и страшно.
Минут через пять я всё же села в небольшой, но удобный автобус, внутри было четыре человека, тихо и мирно я добралась до нужного места и продолжила путь в кафе пешком.
Я зашла в раздевалку, чтобы оставить вещи, но стоило мне зайти в помещение, как я столкнулась с другим человеком.
— Голову поднимать не умеешь? — Послышался резкий голос, со звучащими в нем нотками ненависти.
— Извини. А что ты здесь делаешь? — Растерянно спросила я, отходя в сторону.
Тюлин, как и всегда, высокомерно закатила глаза и поправила свои восхитительные рыжие волосы. Взгляд её удивительных каре-золотистых глаз обратился ко мне с жалостью и гордостью, словно она одновременно сожалела, что я не так хороша, как она, и радовалась этому.
— Подруга твоя выходной взяла, что-то там пытается разобраться со своей любовью, — в конце фразы девушка демонстративно фыркнула.
— А ты ей завидуешь? — Напрямую спросила я. Это её отношение постоянно критиковать Нихан меня раздражает.
— Чему? — Девушка чуть не хохотнула, нисколько не обидевшись моему замечанию. — Этот её мальчик — птица не моего полета. Я не люблю Нихан, но все-таки, она заслуживает чего-то большего.
— У неё есть любовь и её всё устраивает, не нужно вмешиваться в её жизнь.
— Пусть делает, как хочет, — равнодушно пожала плечами Тюлин. — Но что это за жизнь с человеком, который на свадьбу пытается заработать уже несколько лет?
— Не для всех деньги — счастье.
— Я посмотрю на тебя, Кадер, когда возникнет выбор между любимым или богатым, — после этих слов я напряглась, осознавая, что именно так и произошло. — Мы все не в том положении чтобы выбирать любовь, выбор есть только у богатых, а нам выгодно, чтобы выбирали они нас. Считай это мой совет тебе, так сказать, жизненная мудрость.
Тюлин приставила пальцы к виску и махнула ладонью по направлению ко мне, жест этот походил на воинское приветствие, собеседница же, вероятно подумала, что этим жестом передала мне свои мысли. И после этого направилась в зал.
Небрежно бросила вещи на скамейку, не беспокоясь, что их кто-то заберет, собираясь выйти за коллегой, но дисплей телефона засветился, оповещая о звонке. Я собиралась наплевать на это, думая, что Биркан ищет меня, но поняла, что у него нет моего номера, а на экране высветилось обозначение «Отец».
Взяла в руки телефон, но ответила не сразу. Сердце сжалось, как и всегда перед тяжелыми разговорами.
Я не хотела разговаривать с ним, не хотела оправдываться, или слушать его объяснения по поводу случившегося, извинения, и так же не хотела говорить каким способом смогла добиться его зачисления в клинику.
С другой же стороны, с подлой и жестокой стороны, мне хотелось рассказать ему, как тяжело мне далось это, и как отвратительно я чувствую себя, чтобы он не наплевал на эту возможность, как он любил всегда делать, и не испортил сразу же этот мимолетный шанс.
— Алло, — произнесла я, чувствуя, что мой голос стал сиплым и жалким, будто всё время я провела за плачем.
— Прости меня, — тут же послышался голос отца, печальный, обвиняющий себя во всем голос. Следом послышались тяжелые рыдания.
От его слез сердце моё сжалось, его боль всегда больнее ощущать. В тот же мин я забыла о мысли сказать ему всё, о чем я думаю, чтобы он взял себя в руки и постарался.
 
— Всё хорошо, правда. Не плачь, папа, — я чувствовала, как слезы подступают к глазам, а горло сдавливает от тупой боли.
Я умоляла его успокоиться несколько минут, судорожно сдерживая желание разреветься самой.
— Я так виноват перед тобой.
— Прекрати, что было, то было, уже ничего не изменить, нужно жить тем, что есть.
— Я ведь всю жизнь тебе испортил, — продолжал плакать отец, от чего мое сердце сдавливалось всё сильнее. Как я ненавижу это состояние, когда человек расстроен, не желает никого слушать и зацикливается только на одной мысли, загоняющей его в тупик.
Еще пару минут я потратила на то, чтобы он успокоился и выслушал меня. Мне хотелось услышать и от него каких-то слов поддержки, но я их не получила, как и всегда оставаясь один на один со своими проблемами.
— Выберемся, как-нибудь да выберемся. Не первый раз ведь, — я старалась говорить как можно мягче, чтобы он не слышал ни моих слез, ни ноток глупого раздражения.
— И как же? Этот человек забрал тебя.
— Он ведь не жизнь мою забрал, — хмыкнула я. Сожалея, что отец всё больше и больше загоняет меня в угол, будто бы в своих мыслях я и так не находилась там. Мне хотелось услышать что-то хорошее, и пусть я знаю, что ничего хорошего быть не может, но поддержка никогда не вредит, с ней проще пережить что-либо. — Всё закончится, и мы пойдем дальше. Только пообещай мне. Ты сдержишься. Постараешься всё изменить, иначе всё это будет напрасно.
— Я обещаю тебе, Кадер, обещаю.
— Спасибо. Будь молодцом, помни, ради чего всё это.
— И ради чего?
Мне хотелось сказать, что ради меня, пусть было бы хоть что-то ради меня. Но сказала другое:
— Ради новой жизни.
После этой фразы я быстро попрощалась с ним, ссылаясь на то, что опаздываю на работу, не дожидаясь его ответа, сбросила вызов.
Продолжая держать себя в руках, я зашла в уборную и ещё раз умылась холодной водой, возвращаясь к реальности.
В зал вышла, когда кафе официально открылось и принимало посетителей. В моем присутствии особой нужды не было, ведь люди начнут появляться только к обеду, так я думала, но стоило мне выйти, как Тюлин схватила меня под руку и отвела в сторону.
— Спрячься на кухне, и не выходи сюда.
— Что случилось? — Испугалась я.
— Всё отлично, я нашла свою возможность выйти замуж. Тебе то это ни к чему, деньги то не главное, — девушка на последней фразе передразнила меня, вытягивая губы вперед.
— И как ты сразу поняла, что там деньги? Врожденное умение?
— Я тачку его через окна увидела, да благословит Всевышний дизайнера этого кафе, за такие большие окна, в коих видно транспорт посетителей.
— Что ж, удачи, надеюсь, точно повезет и это твой последний рабочий день, — ехидно протянула я.
Тюлин хмыкнула, но ничего не ответила мне, в мгновение ока она схватила запасное меню со стойки официанток, непонятно зачем, ведь на всех столах есть по два огромных листа, и побежала к столику.
Меня же охватило любопытство, что же это за богатый персонаж, заявившийся сюда с самого открытия. Первой мыслью сразу возник образ красавца Анри, ухаживающего за Нихан, и мне сразу стало интересно, подастся ли он на чары нашей главной обольстительницы или сохранит верность объекту обожания.
Я прошла вперед, ведь с моего места весь зал не было видно, и перед моим взглядом предстала следующая картина.
Тюлин, высвободившая свои чудесные волосы от резинки, нависает над столом, будто бы сверяя данные с меню на столе с тем, что принесла, и всё бы ничего, но поза у нее довольно интересная. Ноги скрещены в такой пропорции, чтобы юбка задиралась, а ноги выглядели бы длиннее, пятая точка выпячена до такой степени, что на неё при желании можно поставить поднос, а грудь, выглядывающая через скромную форму официантки, тычется чуть ли не в нос клиенту, спина при всем этом держится в идеальной прямоте.