Алмазы французского графа

…Телефонный звонок отвлек его от раздумий. Он вскочил с дивана и снял трубку.
— Привет, это я!
— Привет!
— Послушай-ка, что я тебе расскажу, дорогой!
— Что случилось?
— Сегодня ко мне приходили молодые люди, — мужчина и женщина. Назвались хорошими знакомыми Купидонова. Женщину, по моему, Катей зовут. Она сказала, что твой отчим дружил с ее бабушкой и отцом молодого человека по имени Валера.
— Ты таких знаешь?
— Знаю.
— Я звонила тебе несколько раз, чтобы спросить, пустить их или нет, но ты, как назло, был недоступен, а служебный все время занят.
— Ну? И, что они хотели?
— Тебя разыскать.
— А ты?
— Сказала, что понятия не имею, кто ты такой, и что с Дмитрием Сергеевичем познакомилась случайно. Ты же сам так велел.
— Молодец, правильно сделала. Интересно! Как же они на тебя-то вышли?
— Очень просто. Я полагаю, они ездили в Тулу и узнали, кому принадлежит квартира твоего отчима.
— Ладно, Том, я все понял.
— Ну, и что ты на это скажешь?
— Пока ничего.
— А если они опять придут?
— Ничего страшного. Ты меня ведь все равно не знаешь, так о чем может быть разговор.
  
ГЛАВА 37
 
Анатолий громко вздохнул, и, собравшись с мыслями начал свой рассказ.
— Все произошло из-за того, что я пахал на шефа больше его самого, а платил он мне, на мой взгляд, недостаточно.
— Так! — подбодрил его Камушев.
— Ну и вот. Однажды в баре я встретился с Квычкиным.
— Встретились или познакомились?
— Встретился. Мы ведь были знакомы. Они, то есть, Таможенные, крышевали мой магазин, когда я еще работал один без Самохина.
— Понятно, ну и?
Мы выпили, потолковали о жизни. Квыча, то есть, Квычкин, поинтересовался, как мне работается с Самохиным.
— Поди жируете от бескрышия? — спросил он.
— А я возьми, да и ответь, — кто жирует, а кто только объедки со стола подбирает! Одним словом, дернул меня черт поплакаться ему в жилетку. Рассказать о том, как несправедливо Самохин распределяет полученную от нашей совместной работы прибыль.
— Значит, обижает тебя Самохин, — заключил Квыча. — Нехорошо!
— Да! — сказал я, — так что, мне один черт, под крышей мы работаем или без. Мне все равно от этой работы только копейки достаются.
— Хороши копейки. — Покачал головой Камушев. — Судя по Вашему сегодняшнему материальному положению…
— Да, Вы бы знали, сколько Самохин имел по сравнению со мной! — взорвался Бережной, перебив майора.
— Ладно, рассказывайте дальше. — Остановил его Камушев.
— Потом Квыча спросил, — а, правда, что родственничка Самохинского из верхов туранули?
— Правда! — сказал я, — только вам-то об этом откуда известно? Ведь никто пока ничего не обнародовал.
Квыча усмехнулся.
— Дурак ты, Толян! Там, наверху, еще пукнуть не успеют, а нам уже запах чуется! Знаем мы, откуда запахи улавливать надо. Профессия такая!
— Да! А вы, я гляжу, с тех пор тоже высоко поднялись. Теперь, похоже, покрупней рыбу ловите, чего вам отдельные небольшие магазинчики? Только путанка под ногами!
— Ну, почему ж, мы ничего не чураемся! Копейка, Толя, рубль бережет! А то, что по крупняку вдарять пытаемся, так это ж, благородное дело! — Лучше у богатого побольше взять, чтобы бедного не обидеть. Рабочие кадры, Толя, беречь надо. И потом, чего ж не взлетать, если можется? Ты, вон, не можешь, так и сидишь в заднице! Куда тебе с твоим Самохиным тягаться?
Бережной умолк и попросил закурить. Рокотов угостил его сигаретой.
— Я курить бросаю, потому и не взял с собой, — сообщил он, оправдываясь.
— Ничего, я не обедняю. — Шутливо успокоил его лейтенант.
— Ну, так, и что дальше? — принялся поторапливать его майор.
— Дальше? — В общем, нажаловался я ему спьяну на свое нелегкое сосуществование с Самохиным, на том мы и расстались. А через некоторое время, Квыча, очевидно переговорив об этом с Таможенным, позвонил мне и попросил встретиться.
— Поговорить надо, — сказал он, — дело есть.
 
Мы встретились на следующий день, и Квыча сделал мне предложение. Они, то есть "Таможенные", были не прочь сесть на хвост Самохину. Но, в деле этом было одно "НО"! Зона торговли находилась на нейтральной территории. Нейтральной эта территория считалась потому, что Самохина вообще никто не трогал, из-за его родственника, под началом которого и родилась, собственно, эта фирма. Теперь же, со снятием родственника, на Самохина вполне можно было наехать. Но, увы, конкурентам могло это не понравиться. Одним словом, чтобы зацепить теперь уже свободного от влияния "высших" Самохина, была необходима веская причина этой самой зацепки со стороны Таможенных. Ведь территория, считай, находилась на сторонах обеих группировок. В противном случае, конфликт с Моргуновскими был бы неизбежен.
— Вот, мы и придумали, Толя, одну фенечку! — сказал Квыча. — Так как ты работал с нами до Самохина, то тебе и козырь в руки.
— Что это значит? — не понял Бережной.
— Одним словом, тут такой расклад! Родилась версия, что ты, якобы, работая с нами, задолжал.
— Что?
— Тихо, не ершись! Послушай-ка дальше. А задолжал ты по той причине, что взял заем у Таможенного по старой дружбе на то, чтобы слиться с Самохой! Отдать обещал со временем, в процентах. Но, увы! Должок канул в лету! Ты, якобы, прикрываясь защитой высокого родственника Самохи, платить отказался. Объяснив это тем, что всего лишь взял свое, — то, что мы стягивали с тебя ранее за магазин.
— Да, разве они поверят в такую чушь? Вы, по логике, за такие дела, давно бы меня замочили.
— Поверят! У нашего брата на этот счет, тоже ведь свои заморочки. Ну, прикинь! Замочить тебя, это значит, себя обнаружить! А ты нужен Самохе. Тот сообщает о мокрухе родственнику и подставляет нас. А там и понеслось! Родственник связывается с кем?…. Надеюсь, дальше тебе сообщать не надо!
— Ладно, ну и что?
— Одним словом, ты нам задолжал, и теперь мы, узнав об отсутствии прикрытия Самохина, захотели вытянуть из тебя свой должок. От того, по праву, и прибрали фирмочку к рукам первыми. Вот такая заморочка, Толян! И тебе, при разборках, надо будет это подтвердить!
— А, на хрена мне все это нужно? — спросил Бережной. — Вы, что, заставите меня все это сделать насильно, так сказать, по старой дружбе?
— Зачем? Мы будем периодически отстегивать тебе со сборов!
— Ага, отстегнете вы!
— Напрасно ты так, Толян. У Таможенного слово крепкое. Это я тебе говорю. Если сказал, что будет отстегивать за помощь, значит, так и будет. И потом, мало ли что! Свой человек в стае противника всегда пригодится.
— В общем, Квыча тогда дал мне сутки на размышление, после чего я согласился. — Заключил Бережной.
— Согласились, значит? — покачал головой Камушев.
— Ну да! Вы думаете, у меня был другой выход, или я смог бы свободно от этого отказаться, после того, как они меня в это посвятили? — Да, откажись я, они бы точно меня прибили! Теперь — то им бояться было некого!
— Ладно! — Устало вздохнул Камушев. — Рассказывайте, как в этой связи разворачивались события дальше?
— Дальше? Дальше все было очень просто. Они вышли на Самохина и сообщили ему о том, что теперь он должен им платить. Тот, естественно, спросил, — с какого хрена? Я, мол, никому не платил, и платить не собираюсь. — Те стали давить, напирать, как они умеют. Самохин не соглашался. И тогда Таможенные решили действовать более жестко. Первым в плане стояло похищение его молодой жены, что они и собрались осуществить в ближайшее время. Дальше, собственно, я ничего не знаю, потому, что Володю убили.
— Значит, хотели похитить жену, а пришлось убить мужа! — сказал Камушев.
— А, что, уже известно, что это они его… — Побледнел Бережной.
— Это одна из версий. — Сказал майор. — Пока.