Загадка Меривезера
– Я ничего не знаю ни о ключе, ни о чем-либо еще. Но я знала Тони Шарвана, а вы – нет. Мне безразлично, что говорят люди, я знаю – он не убил бы себя. Только не Тони Шарван.
– Ох, не знаю, – заметила Дот. – Я думаю, он мог. Он был темпераментен, непредсказуем, ненадежен…
– Дот, успокойся, – резко одернул ее Пол Кизи. – На земле не было лучшего человека, чем Тони Шарван – такой еще не родился.
– Он был вашим другом? – спросил мистер Шоттс.
– Одним из лучших, – ответил Пол и отвернулся.
– Хм, – в разговор вступил лейтенант Уирт. – Полагаю, у вас нет никакого представления о том, кто мог иметь на него зуб? До той степени, чтобы захотеть его убить?
– Совершенно никакого. Я не думаю, что у старины Тони были враги.
Рука мистера Шоттса задвигалась. Думаю, он писал: «Не думаю, что у старины Тони были враги». Затем он спросил:
– Вы присутствовали, когда было найдено тело?
– Нет. Я, как обычно, не уходил с радио до половины первого.
– Вы провели на радиостанции весь вечер?
– С восьми и до половины первого. Теперь я выполняю двойную работу – и диктора, и оператора. Знаете, это довольно большая нагрузка.
– Этим вечером было жарко, не так ли?
– Да. Ужасно жарко.
– И, полагаю, большую часть времени вы провели там в одиночестве?
– Да, большую часть времени. В субботние вечера у нас много включений с восточного побережья, так что эфир в значительной степени заполнен программами в записи.
– И у вас не было возможности даже выйти, чтобы, скажем, выпить стакан холодной воды?
Лицо Пола на мгновение помрачнело, но оно прояснилось, когда он посмотрел на мистера Шоттса.
– Знаю, как-то, когда я заглянул к Шерри, чтобы выпить пива, вы были там. Я помню, что видел вас. Это получается так: иногда приходит кто-то из ребят и подменяет меня, чтобы я смог подышать свежим воздухом. Но сегодня в этой норе было слишком жарко. К счастью, никто из них не пришел, чтобы сменить меня. Так что с восьми и до половины первого я был за микрофоном. Чертовская жара.
– А как у вас с гражданством? – спросил лейтенант Уирт.
– Обижаете. Конечно, я родился в Америке. Но мои бабушки и дедушки родом из Англии. Полагаю, это объясняет почему меня часто принимают за британца.
– Я думал, что вы – итальянец, – сказал мистер Шоттс. [41] – Во сколько вы вернулись домой?
– Не могу сказать точно. Я ушел с радио в половине первого, поймал такси и приехал домой, хотя обычно я хожу пешком. Такси я взял из-за жары и из-за того, что нужно подыматься на холм. Кстати, водитель сказал, что была уже третья поездка в Меривезер за вечер. Это показалось мне чуток странным.
– Кто еще из жильцов сегодня приехал на такси?
– Миссис Парнхэм и я, – ответила Дот. – Было слишком жарко для того, чтобы идти пешком.
После того как Вики, Сара Парнхэм, миссис Бейли, Освальд Флип и я заявили, что мы, как обычно, приехали на собственных машинах, Пол предположил, что на такси мог приехать «сам Тони – ведь он часто так делал».
– Хорошая идея, – одобрил мистер Шоттс. – Мы можем уточнить у водителя. В какое время этот Шарван приехал домой?
Он ждал ответа почти минуту, а мы тем временем молча переглядывались друг с другом.
– Приблизительно, – уточнил Шоттс, и стал снова ожидать ответа.
– Предполагаю, что, когда он вернулся, никого из них не было дома, – сказал сержант Кэмпбелл, почесав затылок.
– Это странно, – сказал я. – Мы с племянницей весь вечер были дома, но не видели, как пришел мистер Шарван. Конечно, мы занимались разными делами и были в другой части дома… – я слегка запнулся из-за сурового взгляда лейтенанта, и тут, к моему удивлению, заговорила Дот Бейли:
– Нет, мистер Ван Гартер, это не странно, – сказала она. – Вероятно, все мы в это время были на кухне – готовили ужин. То есть все, кроме миссис Парнхэм. Она поднялась наверх и пробыла там довольно долго – это было между десятью и одиннадцатью часами. В то время моя мама и мисс Парнхэм еще не вернулись. Они уходили в кино. Мистер Флип также еще не пришел. Так что в передней части дома никого не было, и там работало радио. В дом могла бы войти хоть дюжина человек, и мы бы не заметили.
– Все это время входная дверь была не заперта? – спросил мистер Шоттс.
– Почему? Она всегда заперта. У Тони Шарвана был ключ. Я имела в виду, что мог бы войти любой, у кого был ключ.
– А что насчет щеколды на сетке?
– Если дверь закрыта, ее не защелкивают, кроме как по ошибке.
– Вы готовы присягнуть, что между десятью и одиннадцатью часами она не была защелкнута?
– Не могу. Но я уверена, что заперта была только дверь. В таких случаях сетку никогда не запирают – иначе мы не могли бы войти. Все, у кого нет ключей от гаража, – она вздохнула и раздраженно закончила: – Мам, не можем ли мы пройти в гостиную и сесть там? Почему мы должны стоять здесь?
Миссис Бейли поспешно извинилась, провела нас в гостиную и, пообещав принести чего-нибудь освежающего, удалилась на кухню вместе с Дот.
– Если это имеет значение, – сказал Пол Кизи, – то, когда я пришел, защелка была закрыта. Мистер Флип был в холле и отпер ее для меня.
– Я не думал об этом, – сказал Освальд в ответ на вопросительный взгляд мистера Шоттса. – Мы только что обнаружили смерть. Я увидел, что телефонный провод перерезан. Услышав, что мистер Кизи на крыльце, я открыл дверь. Я не помню, как отпирал сетку. Но вполне мог отпереть ее – автоматически.
Мистер Шоттс записал что-то в блокнот, даже не представляю, что именно. Эвадна Парнхэм захлопала глазами и подалась вперед:
– Извините, но я думаю, что мистер Шарван пришел не один. Все это время с ним был кто-то еще – убийца, тайный враг. Этот враг застрелил его и сбежал.
– Почему он должен был привести его с собой? – скрывая зевоту, спросил мистер Шоттс.
– Они говорят, что дверь была заперта, я имею в виду, входная дверь. Значит, Тони Шарван открыл ее, не так ли? Хотя, может, у тайного врага был ключ… Знаю, это ужасно запутано. Но я так думаю.
– Хм, – отозвался лейтенант Уирт. – Сами вы весь вечер провели в кинотеатре вместе с миссис Бейли, не так ли?
– О, нет, – улыбнувшись, ответила она, а я вздрогнул, так как догадался, что последует за этим. – С миссис Бейли была моя дочь, мисс Парнхэм.
Из тщеславия и забавы ради она называла «дочерью» бедную старую Сару.
– Миссис Парнхэм является мачехой мисс Парнхэм, – пояснила Вики, а сержант Кэмпбелл отвлекся от своих раздумий и заметил:
– Если это было самоубийство, то ему не было необходимости приводить кого-то с собой. Нам нужно заняться вопросом, кто же убрал оружие.
Сара Парнхэм что-то пробормотала, и хотя я не мог разобрать ее слов, но в них ясно слышалось ее нетерпение.
– Нет, – заявил сержант. – Мисс, это не так уж и неразумно. Например, из-за страховки, или…
К счастью, именно в этот момент вошли миссис Бейли с Дот. Они несли подносы со стаканами холодного имбирного эля, так что из вежливости спор был приостановлен, и мы промочили наши пересохшие глотки. Но скоро, слишком скоро среди нас вновь появился мистер Голдбергер; возможно, его привлек звон посуды.
– Ну, ну, ну. Что здесь происходит? – спросил он.
Глава XIX
В его словах и манерах были довольство и почти веселье. Я почувствовал, что хоть на одном сердце, наконец, стало радостно, а в душе появилась надежда. Поэтому когда его настроение вдруг испортилось, стало тревожно. Имбирный эль он выпил залпом, затем взглянул на стакан, словно в том было горькое лекарство, аккуратно поставил его на книгу на столе и печально сказал:
– Если какая пташка и выбросила пушку из окна, то, скажу я вам, сделано это было так, чтобы не оставить отпечатков ни на окне, ни где-либо еще.
– Готова поспорить, он не выбрасывал его из окна, – сказала Эвадна Парнхэм. – Держу пари, он вынес его из дома в собственном кармане и выбросил его, когда уходил.