Граф Рысев 3 (СИ)
Отдельной мастерской у меня в городском доме не было, зато был свой кабинет, куда я и спустился, прихватив с собой карандаши и перочинный ножик.
Поставив на мольберт чистый лист принялся делать набросок. Почему-то мне не пришло в голову даже пытаться рисовать тот странный зал в облаках, в котором мне показалось на глаза такое количество богов. Я рисовал поляну, где всегда встречался со своей богиней. Деревья, упирающиеся кронами в небеса. Костры по периметру поляны. Я даже прорисовал тот огненный гейзер, который вырвался из земли прямо у меня под носом.
И на этом всё. Любая попытка изобразить хотя бы зловредного Мыша наталкивалась на какой-то странный внутренний протест. Я просто не мог заставить себя даже набросать образ старика, который добился-таки своего — я запомнил его лучше, чем кого бы то ни было. И вот в чём странность, я спокойно рисую других людей. А они как раз были похожи на самых обычных мужчин и женщин. Даже ничего такого, вроде сногсшибательной красоты я не заметил. Да, богини были прекрасны, но не до такой степени, чтобы упасть ниц и закрыть глаза, чтобы не ослепнуть от такой невероятной красоты.
Возможно, они это сделали специально, чтобы казаться на портрете ближе к народу. Может быть, была ещё какая-то причина. Мне они, естественно, её не озвучивали.
Я снова поднял руку. Ну, Машу-то я смогу нарисовать. Мне даже бежать смотреть на неё не надо, я и так помню каждую чёрточку её лица и тела. Карандаш замер не дойдя до полотна полсантиметра. А затем пришло понимание: Машу я хоть сейчас и хоть где изображу, и даже неважно, в каком виде. Вот только здесь должна быть изображена не моя жена. И я понимал это очень ясно.
Отшвырнув карандаш в сторону, я принялся ходить по комнате. За окном уже было практически утро. Опустился густой туман, который не могли пробить даже лучи восходящего солнца. Я не могу. И что мне делать? Посмотрев на уже готовый набросок, решительно развернул мольберт к стене. Ладно, меня со сроками не торопят, пока, по крайней мере. Может быть, сумею поймать вдохновение. А если нет, ну что же, бывает, я художник, а не маляр, мать вашу. Надо только как-то с рысью встретиться. Пускай сама со своими приятелями разбирается.
Приняв решение, я направился к выходу из кабинета. Уже протянул руку, чтобы открыть дверь, как она открылась сама рывком.
— Ваше сиятельство, я так и думал, что найду вас здесь. — Быстро проговорил Игнат.
— Ты что в спальню к нам завалился, прежде, чем к такому выводу прийти? — я нахмурился.
— Нет, ну что вы, Ксюшку послал. — Я медленно провел рукой по лицу, а егерь тем временем продолжал. — Она сказал, что её сиятельство спать изволит, а вас нет. И части одежды нет. Ксюха сразу же и одежду собрала, чтобы в стирку отдать.
— Какая хозяйственная девушка, — я только вздохнул. Их ничто не исправит, похоже. — Продолжай. Зачем ты меня искал?
— Так ведь в «Райских птицах» драка. — Выдохнул он. — И Чижиков, похоже, пострадал.
— Что? — я уставился на него. — Опять мужики какую-то куклу не поделили?
— Нет, на этот раз не мужики. Там женщины что-то не поделили. А Чижиков под горячую руку попал. Или разнимать полез…
— Быстро, седлай коней. Верхом мы быстрее доберёмся, чем на машине или пешком. Ну, Чижиков. Это не человек, а сто рублей убытка. — И я схватил куртку, натягивая её на ходу и выскакивая из дома вслед за егерем.
Глава 16
До «Райских птиц» мы домчались минут за пять. Дольше лошадей седлали. Ворота были приоткрыты. Непорядок.
— Где этот сторож, который так доблестно меня одно время не пускал? — процедил я, соскакивая с лошади и бросая поводья Игнату.
— Я здесь, ваше сиятельство, — сторож выполз из кустов, и я с нескрываемым удовольствием полюбовался на шикарный бланш почти на половину лица. — Ох, тяжела рука у баронессы Камневой. — Простонал он, даже не пытаясь подниматься на ноги.
— Что? Какое отношение имеет баронесса Камнева, к нашему весьма весёлому заведению? — я пару раз моргнул, пытаясь понять, о чем он там бормочет.
Пока, соскочивший со своего жеребца Игнат, поднимал сторожа, я задумался. Я помню эту Камневу. Вот барона не помню, а её вполне. Она была на балу у Свинцова, во время которого это уважаемое кем-то семейство потеряло своего наследника. Баронесса — изящная весьма миниатюрная брюнетка так жарко на меня тогда поглядывала, после того, как я Машин портрет показал… Но там ещё и блондиночка какая-то говорила с придыханием.
— Почему я не помню барона Камнева? — спросил я вслух, не обращаясь, в общем-то, ни к кому конкретному.
— Я могу вам ответить на это. Ваше сиятельство. — Сторож оставил попытки встать с земли, а Игнат оставил попытки его поднять.
— Очень хорошо, — я посмотрел на егеря. — Игнат, найди Вискаса. Пускай он нашего сторожа упрёт в дом и позовёт целителя. Похоже, что ему здорово прилетело. А ты, Толян, если не ошибаюсь? — я вопросительно посмотрел на сидящего на земле и держащегося за голову сторожа. Тот очень осторожно кивнул. — Рассказывай.
— Баронесса Камнева совсем недавно вышла замуж. — Начал говорить Толян. — Она очень сильный маг, отмеченная своим богом.
— Я даже представить себе не берусь, как именно выглядит её бог, — пробормотал я. — Продолжай.
— У Камневых традиционно мало детей. Её отец — покойный барон был женат на трех разных женщинах и лишь одна подарила ему ребёнка — Елену. Можно было подумать о измене, но у Елены с ранних лет начал проявляться семейный дар. Она стала активной в шестнадцать лет, а, когда ей исполнилось двадцать, господин барон изволил скончаться.
— Вот, Игнат, многоженство до добра не доводит, — сказал я вернувшемуся егерю.
— Почему? — егерь почти не запыхался, хотя, судя по всему бежал ко мне бегом.
— Заездили мужика, мерзавки. А вот была бы одна жена, может быть, сумел отбиться, — я наставительно поднял вверх указательный палец. — Что там в доме?
— Не знаю, я в доме не был, — ответил Игнат. — Но шумно.
— Где Вискас, Игнат? — я почувствовал, что ещё чуть-чуть, и начну убивать.
— Прячется в убежище, — Игнат махнул рукой в глубь сада. — Здесь есть убежище, вполне комфортное и полное запасов на случай прорывов. Сейчас выберется оттуда и прибежит.
— Продолжай, — я повернулся к Толяну.
— Да что тут продолжать, как самый сильный маг клана, Елена удостоилась родового перстня от своего бога, и возглавила клан. Только, чтобы род не пресёкся, ей был нужен муж, который войдёт в клан. Брать бездарного не хотелось, и баронесса пару лет пребывала в поисках. Но выбор тут не велик. Мужчины редко в род жены переходят. — Толян вздохнул. — И вот, наконец-то, свершилось. Адриан Васильков, настолько далекая ветвь Васильковых, что даже говорить об этом не хочется, с радостью согласился стать консортом при богатой баронессе. Тот Адриан… хм… Так-то баронессе совсем другие мужчины нравятся, — и он метнул взгляд в мою сторону. — Только вот муженёк-то не только неказистый ей достался, так ещё и гулящий. Повадился к нам бегать, Жу-Жу слушать. А госпожа баронесса возьми и узнай об этом.
— И что? Я глубоко сомневаюсь, что наберётся хотя бы десять процентов неженатых мужчин вон там, — я указал в сторону дома. — И то, это наши парни и Чижиков. Интересно, его уже прибили, или он ещё трепыхается?
— Боюсь, ваше сиятельство, его там убьют, если вы не поторопитесь, — встрял Игнат. А я выразительно посмотрел на Толяна.
— Так-то да, жёны предпочитают делать вид, что не знают и даже не догадываются, куда их мужья по ночам шастают. Но вот баронесса-то глава клана. И терпеть такое унижение не стала. Подговорила нескольких подружек, у которых муженьки тоже здесь окопались, и пошли дамочки проверить, чем же их благоневерных сюда словно магнитом притягивает. — Толян дотронулся до синяка. — Я их не пускал, просто грудью лёг. Но, куда там. Госпожа баронесса со злости дар свой каменный применила. Ох, вон Серёга бежит. Он мне поможет. А вы бы поспешили уже в дом, что ли, ваше сиятельство, а то там кроме изменника Андриана много наших птичек могут под горячую руку баронессы попасться.