Нам все равно, если вы обиделись! (ЛП)

Шляпа волшебника на вкус такая соленая, что у меня слезятся глаза. Мне это не нравится, но я продолжаю сосать. Меня поглощает мысль о том, чтобы получить золото лепрекона. Стоны Шеймуса звоном отзываются в моих ушах. Его головка набухает у меня во рту. Я дёргаю его, а он стонет. Я знаю, что причиняю ему боль, но эта чертова шляпа просто не снимается. В моей челюсти пульсирует тупая, ноющая боль.
- Ух-х-х, да ты настоящий маленький пылесос, да? - говорит он удивленно. - Продолжай, продолжай, продолжай!
Голова Шеймуса пульсирует в моем горле. Я близок к тому, чтобы купить эту "Playstation 5". Я чувствую это.
Лепрекон издает придушенный крик.
- И-и-и, это работает, малец! Приготовься принять немного моего волшебного соуса!
Теплая, тошнотворная, похожая на кашу субстанция врывается в мое дыхательное горло. Сила струи отбрасывает меня назад к стене.
Лепрекон высовывается из дыры. На нем больше нет шляпы волшебника. Его голова похожа на фиолетовый гриб. Из его оскаленного рта на кафель вытекает еще больше толстых струек волшебного соуса кремового цвета.
- Ты, гребаный урод, тебя вырвало мне в рот, - прошипел я, вытирая рукавом кашу с губ.
- Да, я так и сделал, парень.
- Я сделал то, что ты просил. Теперь отдай мне мой горшок с золотом.
Скривившись, я сплевываю на пол. Я не могу избавиться от его вкуса во рту.
- Ни за что, глупый ублюдок! Тебе придется поймать меня, урод!
Шеймус исчезает обратно через дыру. Я слышу топот маленьких ножек по плитке, когда он бежит к входу в туалетный блок.
Я вскакиваю и толкаю дверь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джерри ковыляя выходит на утренний свет. Я мчусь за ним, пока он перебегает дорогу. До меня доносится радостный смех Шеймуса. Старик и лепрекон, должно быть, разыграли какую-то злую шутку.
Джерри перелезает через забор, ведущий в парк. Я пытаюсь перейти дорогу, но водители проносятся мимо, слева и справа. Теперь у меня нет шансов поймать его.
Добравшись до школы, я рыдаю от злости. Весь день дуюсь на задней парте, ни с кем не разговариваю. Не могу поверить, что меня обманули бродяга и его приятель лепрекон. Прогорклый сгусток волшебного соуса прилип к небу моего рта, и как бы я ни старался, я не могу достать его языком. Моя единственная встреча с лепреконом – и его вырвало мне в глотку. Какой коварный ублюдок.
Когда я возвращаюсь домой, я врываюсь в парадную дверь и швыряю свой школьный портфель в коридор. Мой отец сидит на диване, все еще в своем грязном комбинезоне и потягивает пиво.
- Что у тебя случилось?! - рычит он.
- Мистер Гринтрекл сказал мне, что я получу горшок с золотом, если высосу шляпу волшебника с головы лепрекона, - плачу я. Слезы текут по моим покрасневшим щекам. - Мы зашли в туалет, рядом с автобусной остановкой, и Шеймус появился через дыру в стене. Я сосал, папа. Очень сильно. В конце концов шляпа слетела, но он блеванул мне в рот, вместо того чтобы дать мне мою награду.
Глаза отца становятся все шире и шире, пока я рассказываю свою печальную историю. Когда я закончил, он подошел ко мне и легонько похлопал по плечу.
- Это был не лепрекон, сынок. Ты отсосал у бездомного через "дыру славы".
- Это неправда! - кричу я. - Я пытался помочь Шеймусу О'Дудлу!
Отец не слушает. Он хватает меня за руку, хватает ключи от машины, висящие на крючке у входной двери, и тащит меня на улицу.
- Куда мы едем? - cпрашиваю я.
- Мы найдем этого пидораса и отымеем его! - oтвечает он.
Папа открывает пассажирскую дверь и заталкивает меня в машину.
Мы едем по улицам в поисках Джерри. Папа в ярости. Вены на его шее превратились в громоздкие шнуры, а челюсть напряжена, как тогда, когда он не хочет вдохнуть один из моих пуков. Я не знаю, что он имеет в виду, называя Джерри "пидорасом", но у меня хватает ума не спрашивать.
Только вечером мы замечаем старика, закутанного в пальто, спящего на скамейке в парке.
- Это он! - кричу я.
Я бью кулаком по стеклу. Папа рычит. Я не видел его таким сердитым с тех пор, как он застал моего дядю Барри в ванной со мной.
 
- Ну вот, - рычит он. - Пора дать этому детскому скрипачу по заслугам!
Машина с визгом останавливается. Отец выбегает из машины, оставляя меня позади. Джерри садится и произносит "О, блядь", когда видит, что отец направляется к нему с закатанными до локтей рукавами. Бродяга пытается убежать, но отец валит его на траву. Они катаются возле нескольких куч собачьего дерьма, и пара озадаченных бегунов останавливается, чтобы понаблюдать за этой схваткой.
Отец хватает Джерри за растрепанные волосы и швыряет его головой в гору дымящихся белых какашек.
- Зачем ты это сделал? - рявкаю я на Джерри. Его лицо – маска из собачьего дерьма, а глаза вращаются в своих глазницах. - Ты сказал, что Шеймус даст мне горшок с золотом!
Джерри бессвязно бормочет. Отец наносит ему несколько сильных ударов по телу.
- Где он? Где Шеймус? - требую я выдать его.
Отец бьет старика коленом в пах. Джерри кричит, и мне приходится сильно прижать ладони к ушам.
- О-о-о-о-о, ты подлый ублюдок! - кричит он. - Ты ударил Шеймуса прямо в нос! Как же ему досталось!
Я отдергиваю руки Джерри и начинаю расстегивать пуговицы его пальто. Папа пытается остановить меня, но я отбиваю его руки.
- Какого хрена ты делаешь, сынок? - cпрашивает он.
- У Шеймуса мой горшок с золотом, - отвечаю я. - Я отсосал у этого волшебника шляпу его лепрекона, и я хочу получить то, что мне причитается.
- Не будь долбаным идиотом. Я же говорил тебе...
Я распахиваю грязный плащ Джерри. Мы с папой смотрим на дергающийся комок внутри брюк бродяги. В паху у него расплывается кровавое пятно.
- Ты поймал меня, парень! - кричит Шеймус приглушенным голосом. - Это золото твое. Забирай его и оставь нас в покое, ты, ебаный мудак!
Я рву веревочный пояс и пуговицы брюк Джерри, стремясь добраться до раненого лепрекона. Отец медленно отходит от меня. Я стягиваю рваные штаны до колен Джерри. Шеймус избит до кровавого месива.
- Где же он? Где горшок с золотом?
Я дрожу от ярости.
- Это... это... - бормочет Шеймус.
Джерри потерял сознание, его язык высунулся изо рта.
Из горла лепрекона вырывается предсмертный хрип. Его длинная шея подергивается, и он замирает, облокотившись на бедро Джерри.
Я сжимаю кулаки и трясу ими над темнеющим небом.
- Мое золото! - кричу я.
Никогда больше не поверю лепрекону!
 "КРОЛИКИ" 
Матерям безумия, Кристине и Мэриан. Наши любимые мамочки.
Димитрий Павлович отшвырнул грязные ботинки и отправил их в полет через крыльцо. Он захлопнул за собой входную дверь и ворвался в гостиную. Уродливый, красного цвета прилив залил его лицо. Гора дорогих пакетов покрывала обеденный стол. Чертова Мэриан. Его жена снова ходила по магазинам, тратила деньги, которых у них и так не было. Несомненно, она набрала еще больше долгов на кредитных картах на неотложные нужды.
Себастьян, парализованный, косоглазый сын Димитрия, сидел в кресле-каталке в углу комнаты. Он уставился в iPad, прикрепленный к подлокотнику, из которого доносились отрывистые вдохи и визги. Его брюки сбились вокруг лодыжек. Одна скрюченная рука обхватила его вялый, необрезанный член. Другая ласкала его свисающие, безволосые яйца. Рот мальчика был открыт, а с подбородка свисала длинная нитка слюны. Димитрий смотрел на это гротескное зрелище. Его губы скривились в отвращении, когда мальчик дернул себя за свой вялый член. По мере того, как он все больше возбуждался, Себастьян метался в кресле, ударяясь о систему поддержки головы. Нечеловеческие звуки вырывались из его горла и возвышались над ритмичным "фап, фап, фап", доносившимся из его дрожащих костлявых бедер. Димитрий отвернул голову, увидев, как из кончика члена Себастьяна вытекает пенистая сперма.