Спасти футболиста (ЛП)
— Тогда почему ты здесь, Хейзел?
Сейчас или никогда, пора выложить все. Я сделала глубокий вдох и начала озвучивать то, над чем работала весь день.
— Я думала, что ты был для меня риском, Крис. Нырок и стремительное погружение, волнительное и будоражащее, но такое опасное. Отношения с тобой ощущались как свободное падение, а я испытала, какой жестокой может быть земля, — я помедлила и всмотрелась в черты Криса, ища какие-то признаки того, что мои слова на него повлияли, но ничего не увидела. Тем не менее, я продолжила: — Я представляла тебя как карикатуру человека, который заботится только о себе, потому что это давало мне легкое основание не быть уязвимой с тобой. Потому что так было комфортно.
Я ждала его ответа, но он молчал, глядя на меня серьезным, непреклонным взглядом. Достаточно, чтобы сказать мне, что он слушает, но недостаточно, чтобы выдать его мысли.
— Я так долго убеждала себя, что мне нужно пустить крепкие, стабильные кони, которые уберегут меня, поддержат и никогда не подведут, — я прикусила краешек губы, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки. — Меня ужасала мысль о том, чтобы совершить ошибку и пожалеть о чем-то, отдать тебе мое сердце и испытать боль, и поэтому я использовала твое эго и уверенность в себе в качестве щита. Но это было несправедливо.
Крис опустил скрещенные на груди руки, выражение его лица смягчилось, а тон голоса чуть изменился, когда он сказал:
— Это было немножко справедливо. Нельзя сказать, что я простой в обращении или нетребовательный, — он провел рукой по волосам. — У меня было немало моментов, когда я вел себя в точности как мужчина, которым ты меня считала.
— Это уже неважно, потому что ты не такой, и я это знаю. В любом случае, я была лишь наполовину права. Ты действительно риск (ты живешь на полную катушку, не сдерживаясь), но в то же время ты — моя страховочная сетка. Постоянно здесь, прямо рядом со мной, — я сделала смелый шаг в его сторону. — Как бы я ни любила Брюкву, то, откуда он происходит, и часть детства, которую он мне возвращает, я еще сильнее люблю то, что ты нашел его. Даже когда мы не были вместе, когда я вела себя ужасно, непреклонно и боялась, ты все равно думал о том, что мне нужно. Ты сосредотачиваешься на лучшем для меня, не ожидая почестей или похвалы, и прости, что я так поздно это поняла.
Я сделала глубокий вдох и рискнула посмотреть ему прямо в глаза. Крис слегка улыбнулся.
— Я не всегда буду делать все правильно, Хейзел, — тихо сказал он. — Хоть я и упорно трудился, чтобы стать мужчиной, достойным тебя, все равно будут времена, когда я буду лажать, раздражаться или злиться. Что тогда? Ты закроешься? Опять оттолкнешь меня?
Я покачала головой.
— Я не могу гарантировать, что этого никогда не случится, но я могу гарантировать, что я буду стараться. Я осознала, что если перестраховываться и защищать себя, сторониться сложного и дискомфортного, то я просто отрежу себя и от плохого, и от хорошего, и если я когда-нибудь собираюсь взять от жизни максимум, мне нужно принять это все. Без риска не будет и награды. Я научилась этому у тебя.
— Вот как? — в его голосе зазвучали нотки надежды. Это стало для меня достаточным поощрением, чтобы сделать еще один шаг, сокращая расстояние между нами.
Я кивнула.
— Ты отстаиваешь свои убеждения, вкладываешь душу и идешь к тому, чего желаешь — и ты уговариваешь меня делать то же самое. Ты спрашивал у меня, чего я хотела бы для себя, если бы позволила себе иметь это. Я хочу приключений, веселья и жизни на полную громкость. Я хочу тебя, — я подцепила пальцем край его джерси, желая ощутить связь с ним хотя бы через сетчатую ткань, и к моему шоку, он не отодвинулся, а наоборот, наклонился ко мне. Мое дыхание сбилось. — Я люблю тебя, Крис, несмотря на твое ужасное пение, любовь к диснеевским мелодиям и сомнительные склонности к поеданию собачьих печенек. Я люблю тебя всего.
Едва эти слова слетели с моих губ, как он поднял меня, заставив обхватить ногами его талию, и поцеловал меня так, что я почувствовала себя бесстрашной, но в то же время уравновешенной. И я до мозга костей была убеждена, что это правильно. Крис был для меня домом и свободой, страстью и целью, недостающей частичкой в моей жизни.
Я услышала щелчки камер. Кто-то засвистел, другие захлопали в ладоши, а кто-то крикнул нам уединиться. Мне было плевать на все это.
Крис оторвался, ослабив свою хватку, и мое тело скользнуло вниз, пока сапожки не встретились с травой. Он запустил пальцы в мои волосы и отстранился, осматривая меня более тщательно, чем прежде, и в этот раз трепет в моем животе зародился на от страха.
— Не могу решить, то ли ты пытаешься помучить меня, то ли вознаградить, Грант. Униформа горячая — и я не раз представлял тебя в ней — но на «игрушечном драйве» для детей? Где я ничего не могу сделать? — Крис провел мозолистым пальцем по моей скуле, глядя на меня так напряженно, что по спине пробежали мурашки.
— Раз уж ты напомнил, — сказала я, крепче вцепившись в его джерси. — Я по чистой случайности знаю, где мой дядя хранит запасные ключи от раздевалок стадиона…
— Ох, ты теперь будешь проблемной во всех отношениях, да? — сказал он с усмешкой.
Я пожала плечами.
— Твое влияние, твоя вина.
Крис рассмеялся.
— Проклятье, я люблю тебя, Хейзел Грант.
Медленное и сладкое томительное ощущение охватило меня после этих слов. Прежде чем я успела ответить, он снова поцеловал меня.
— Мы можем наконец-то бросить толпу и уединиться где-нибудь? — пробормотала я ему в губы, затем отстранилась и посмотрела вниз, когда что-то маленькое, но решительное врезалось в мою ногу.
Брюква шлепал лапой по моей лодыжке, развесив уши и язык, и поводок волочился за ним. Крис опустился на колени, чтобы погладить его.
— Нам придется поработать над твоими манерами, малыш, прежде чем ты встретишься с Оливкой, и она-то поставит тебя на место.
Пенни кинулась к нам.
— Простите, Брюква убежал, и я не успела его поймать, — просипела она, запыхавшись. — Видимо, твой зверь требует внимания, Хейзел.
— Брюква не единственный, кому нужно внимание Хейзел, — сказал Крис, взяв поводок и обвив рукой мою талию. — Вообще-то, она как раз собиралась показать мне кое-какие чирлидерские движения. В особенности махи ногами и шпагат, — он подмигнул мне, провел ладонью по моему бедру и ниже, задержавшись на изгибе попки.
Затем Крис прижался губами к моему виску и еще раз прошептал на ухо, что любит меня. Клятва в том, что в будущем ждали хорошие вещи — неизвестный, но увлекательный путь.
Эпилог
КРИС
Спустя шесть месяцев
Сотня улыбающихся и уставших молодых лиц смотрела на меня у 50-ярдовой линии. Следы от шлемов виднелись на их лбах, а пурпурно-оранжево-черные джерси были запачканы грязью и травой. Свет вечернего солнца отражался от металлических трибун, обрамлявших огромное огражденное травяное поле, где когда-то располагался заброшенный склад супермаркета «Уолмарт»; трибуны были битком набиты друзьями и членами семьи детей, сидевших передо мной.
— Сегодня отлично отработали борьбу за мяч. Вы все хорошенько потрудились и применили навыки и основы, которые мы изучили, — сказал я группе, вытирая полотенцем пот со лба. Июнь в Денвере был жарким и душным, и отсутствие ветра не помогало. — Для меня было честью тренировать каждого из вас на протяжении последних нескольких недель, и я надеюсь, что вы присоединитесь ко мне и другим тренерам в следующем году.
Комментарии Логана о моем уходе из спорта и превращении в унылого засранца средних лет не только задели за живое, но и разожгли искру идеи. В период взросления футбол дал мне направление и дисциплину, ощущение того, что я являюсь частью чего-то большего. И я хотел передать это ощущение другим, внушить свою внутреннюю любовь к игре и то чувство предназначения тем, кому в противном случае может не представиться шанса.