Последняя руна (СИ)

Следом, на прямых, точно палки, ногах вышел Женталь. Вот кого я точно не думала увидеть снова! Наставник хаотиков поклонился Илбрекам и удалился, сохраняя непроницаемое выражение лица. Такой же злой, как и в тренировочном зале. Этого словно заморозили однажды, и он навсегда сохранил выражение презрения ко всему миру на бледном некрасивом лице.
Мне было неприятно смотреть на ректора и Женталя. Ди́ан казался чужим рядом с ними. Он возвышался над магистрами, излучая силу и молодость. Светлая куртка факультета обтягивала мускулистый торс и широкие плечи. Я начинала понимать, отчего Олли так волнуется за своего «котика». Должно быть у молодого Илбрека немало воздыхательниц в Академии.
«Но ты не одна из них, Руна. Только друг», — напомнил мне внутренний голос.
Соревнование с Олли не вызывало никакого интереса. Я не мечтала о Ди́ане и не ревновала его к огненной магичке, угрожавшей порвать соперницу. Занимало меня иное.
— Странное совпадение, — прошептала я.
Почему-то я решила, что в закусочной все трое мужчин были вместе. Необычное место для официальных бесед с ректором. Или это была дружеская встреча?
Верика, способная незримо и тихо находится поблизости, смотрела то на меня, то на компанию возле закусочной. Я обеспокоенно наблюдала за отцом и сыном. Но зачем там появился наставник факультета Хаоса?
Женталь обращался с Йоном с такой ненавистью, что трудно не заподозрить личную неприязнь. Не придумал ли он очередную пакость против Айгермара? Какие отношения связывают его с Илбреками?
Ректор остановился и положил руку на плечо сына, что-то тихо втолковывая. Затем потрепал по щеке. Этот обыденный отцовский жест вызвал в Ди́ане недовольство — спина напряглась, добродушное лицо закаменело. Всем телом он показывал, что желает удрать из-под внимания отца. Разговор был ему неприятен.
Дар рунолога колол мне пальцы, подсказывая, что за всем этим скрывается какая-то тайна. Та же сила толкала меня заняться разгадкой.
— Я боюсь ректора, — сдерживая дыхание, прошептала Верика. — Он сильно изменился. Не похож на портрет в галерее. Два разных человека.
— Два разных змея, — прошептала я.
Верика права. Я видела портрет ректора — светловолосый красавец с пронзительным взором лишь отдалённо напоминал мужчину, говорившего с Ди́аном. Годы не пощадили Матиаса Илбрека. Анимаги редко болеют. Они надолго сохраняют молодость, но исключения случаются. Так произошло и с ректором. Волосы поредели, спина согнулась, а на лице пролегли глубокие морщины. Годы стремительно иссушали его.
Я передумала идти в закусочную. Найдём в парке фургон и купим по кружке горячего напитка с ванильной булочкой. Не стоит дольше оставаться на виду у посетителей «Весёлой лисицы».
Я потянула Верику за руку. Мы стали невольными свидетелями разговора отца и сына. Тяжёлая тошнотворная аура растекалась вокруг Илбреков. Думаю и моя маленькая подружка почувствовала горечь и беспокойство. Не хотелось, чтобы Ди́ан знал о нас. Внутренний голос нашёптывал, что сейчас лучше уйти.
— Не пойдём внутрь?
Верика с надеждой глядела на меня, точно умоляя бежать. Ей очень не нравилась идея напрямую встречаться с ректором. Но мы опоздали.
— Ой!
Рыжая голова мигом скрылась за спиной. Верика осторожно выглядывала из-за моего плеча, рассматривая молодого ирбиса. Ректор отпустил Ди́ана. И внимательный анимаг немедленно сцапал нас обеих.
— Что это за мышка с тобой?
Он грозно возвышался над нами, мелкими пичугами, но улыбался со знакомым добродушием. Быстро же Ди́ану удалось скрыть сумрак во взгляде после беседы с отцом. Искорки ярко горели в насыщенной зелени глаз.
— Руна…
Глубокий вибрирующий голос будто прокатился по телу, пробираясь в самые тайные уголки. Колени неожиданно ослабли и задрожали. Да что ж это такое делается?! Пришлось снова напомнить себе, что в Академию я приехала учиться магии, а Ди́ан друг и уже имеет пару. Наверняка Олли крутится где-то поблизости. Поберегу же пальцы, которые она грозилась оторвать, если что. Широкая улыбка невольно растянула и мои губы. Рядом с «котиком» невозможно было не радоваться жизни.
 
Илбрек изящно поцеловал мне руку и со смехом заглянул за спину.
— Милая испуганная мышка.
— Верика, — представила я подругу. — Не обижай её.
— И в мыслях не было!
Он настойчиво потянул нас в закусочную, куда мы прежде и собирались. Всё сложилось не так уж плохо.
— Всё таскаешь этот хлам с собой?
Илбрек буквально вырвал из моих рук книги и отложил в сторону, когда мы уселись за столик.
— Начертание… Инструменты рунолога и способы их использования…
Анимаг рассеянно пролистал несколько страниц учебника.
— Какая скука! Прогулки по парку и жаркие поцелуи намного занятнее. Или что-то более.., — он многозначительно усмехнулся. — Учебника для этой науки не существует, но практику я освоил хорошо.
Горячий взгляд скользнул по мне. Жизненный дух, связанный со зверем, так и переливался в молодом Илбреке.
— Нам интересна рунология. Правда, Верика?
Я решила напомнить, что мы не одни. Ди́ану следовало умерить пыл. Моя подружка сидела с красными ушами.
— Правда, — прошептала она, опуская голову.
А негодный «кот» наслаждался произведённым эффектом.
— Что это? Любовная записка? Я уже ревную, — он ловко развернул бумажку, спрятанную между страницами.
В сердце кольнуло тревогой.
  
Глава 14
 
Я и забыла о предупреждении Айгермара. В записке он советовал ничему не верить и быть осторожной. Это точно был маг хаоса! Никто другой не мог написать этого письма. Йон прошептал те же слова, когда сбил меня с ног на пороге общежития. Уходя из комнаты, я сунула записку в книгу и с тех пор не думала о ней. Не ожидала, что приятель анимаг обнаружит проклятую бумажку. Всего на секунду, но я ощутила уколы совести. Совсем как в детстве, когда родители поймали меня за чтением недозволенных детям книг.
И чего я разволновалась?!
Слишком внимательный взгляд Ди́ана требовал пояснений. Он будто имел право допрашивать меня! Неприятное чувство!
Илбрек давно прочитал короткие строчки и крутил бумажку в пальцах.
— Чья-то неуместная шутка. Но кое-что произошло. Дважды, —я созналась, понимая, что вовсе не обязана оправдываться.
Но ответ прозвучал именно как попытка оправдаться. Мой рассказ занял не больше минуты. Ди́ан узнал об упавшем ящике и шкатулке на тренировке. Умолчала я только об Айгермаре, сумевшем поучаствовать в обоих происшествиях. Никому не признаюсь, что несколько минут лежала в объятиях хаотика посреди дороги.
Маг не перебивал. Верика сидела за столом точно испуганный мышонок и не сводила глаз с молодого ирбиса.
— Случайность!
Подведя итог, я выхватила книгу из рук анимага и отложила в сторону. Прищурив один изумрудный глаз, ирбис разглядывал убранство закусочной. Обдумывал мои слова.
— Мышка, хочешь мороженое?
Вопрос Ди́ана прозвучал так неожиданно, что мы с Верикой подпрыгнули на скамье. Коварный «котик» потянулся к моей рыжей подружке, заглядывая в лицо. Я воочию увидела, как она из румяной стала белее полотна, а затем снова приобрела насыщенный цвет спелого помидора.
— Да, господин Илбрек, — пропищала Верика.
Ох, «котик»! Знает же какое воздействие оказывает на бедняжку, но нарочно её мучает!
«Шалости кошки с мышкой», — невольно подумала я.
Если мне было иногда трудно устоять перед обаянием Ди́ана, то Верике не выдали ни одного шанса.
— Просто Ди́ан.
Он грациозно поднялся и удалился к стойке, где возился хозяин закусочной. Вернулся «котик» с невероятной стремительностью. Боялся, что «мышки» сбегут из сладкого капкана?
— Руна, прошу тебя…
Анимаг замолчал с самым серьёзным видом. Он принёс нам по рожку с мороженным. Огромная белая шапочка ванильной массы была посыпана шоколадной крошкой. Чибити немедленно заявила бы, что сладкое вредит фигуре, но отказаться от такой роскоши я не смогла.