Под грифом «секретно» (СИ)

А захватывать кого-либо из нас, включая Виктора?
Тоже не станем.
Тогда в добрый путь.
Я стоял и ждал своей участи.
Ну а ты за своё самоуправство отныне разжалован, и только за то, что проблем нам это не принесло, а даже наоборот, я не отправлю тебя в яму. Будь за это благодарен. А в качестве твоей ответной благодарности я рассчитываю на все частоты связи и кодовое слово. Я ясно выразился?
Так точно. — ответил я, скрывая усмешку, и написал частоты, которые запомнил, благодаря числовому стихотворению, соответствующего стилистике одного именитого поэта. — Кодовое слово «порой».
Забавно будет посмотреть на лицо Рымова, когда он поймёт, что кодовых слов много — для каждого лагеря своё… И все они из моего, никому не известного, старого четверостишия:
И порой нет сил, чтоб идти -
Мы сдаёмся, не пройдя лишь пол пути,
И надежда тает как весенний снег,
Покрывая душу грязью прошлых лет.
Так что ему придётся предложить мне сладкий пряник для получения кодовых слов, сказать которые будет крайней глупостью с моей стороны, и для возможности контакта с другими лагерями я по-прежнему буду необходим. Разве что он сам попробует наладить с ними общение, а это всё время, которого может и не быть…
Поэтому выходил я оттуда не слишком расстроенным. Мне ещё нужно было подумать над желанием Семёныча разбирать информацию Пал Саныча при всех и его попытку однозначно обвинить меня, прекрасно зная, что это я, вместо того, чтобы прикрыть, как он утверждал ранее — меня это настораживало, вызывая смутные опасения, и я предполагал, зачем ему это, так что первым делом мне нужно было поделиться своими мыслями с Юрой, обговорив с ним и его экстренные меры в случае, если я окажусь прав.
Глава 17. Сердце красавицы.
Обсудив всё с Юрой, мы собрались пойти на стрельбище, дабы отвлечься от грустных мыслей — одно дело стрелять в бою, и совсем другое в спокойной обстановке, лёжа, не торопясь, и работая на точность. В арсенале нас встретил один из кладовщиков Василий Пронин, хороший Юрин приятель:
Здарова, мужики. — начал Пронин, и продолжил после нашего приветствия. — Вы за оружием для схрона когда зайдёте?
Наверно уже не зайдём — меня понизили, а значит и схрон в прошлом. — тяжело ответил я.
Во дела… ты, главное, не унывай, всё наладится, уж у тебя-то обязательно! А схрон необходим, и хоть ты сейчас и не офицер, но продолжать его заполнять по чуть-чуть нужно, для всех нас нужно.
Да, Вить, ты не хандри, схрон начали делать — значит сделаем. Вечерком тогда к тебе зайдём, Вась. А сейчас мы на стрельбище собирались.
Ребят, если нас застукают, то обвинят в краже, и я ничего не смогу с этим поделать.
Юбка жмёт или лифчик? Не сцы, прорвёмся.
Я лишь посмотрел на Юру презрительно, не имея настроения комментировать его оскорбительные инсинуации. О схроне я задумался, когда появилась военная часть, когда же на прошлой неделе узнал, про подковёрную игру Пал Саныча, то понял, что медлить больше нельзя, и мы с Юрой по ночам, пока все спали, копали ямы среди деревьев рядом с местом нашего респауна. Делали это тайно, потому что я не хотел ни спорить с Рымовым, ни действовать с его царского дозволения, также было бы весьма опрометчиво распространяться о схроне, не зная кто и с какой целью им воспользуется. Расчёт его близости к нашему месту появления в игре был в том, что нас могли там зажать и собирать с нас жетоны, убивая снова и снова, а со схроном неподалёку часть из нас могла бы и добежать до оружия, что, вероятно, спасло бы нас всех. А уж тот факт, что у нас также могли вынести арсенал, делал наш схрон поистине стратегическим объектом. Нами было вырыто множество ям, прикрытые сверху толстыми ветками и присыпанные землей. Какие-то ямы были поменьше, какие-то побольше, уже напоминающие скорей скромные землянки — всё зависело от нашей усталости и желания копать. И мы их постепенно наполняли автоматами, пулемётами, гранатомётами и другим оружием, а также кучей боеприпасов, в чём нам активно помогал Пронин.
 
Смеркалось, и мы, вдоволь постреляв и малость успокоившись, верней я немного успокоился, про Юру не знаю, возвращались к арсеналу. Оттуда мы, получив по паре тяжёлых и завёрнутых в ткань свёртков, поторопились к нашим тайникам, где, спрятав оружие, разошлись — Юра уже неделю бродил вечерами между компаниями, пытаясь по моему примеру получить навык «ощущение взгляда», но пока всё было тщетно.
Всё же, как я ни пытался мыслить позитивно, я был в отвратном настроении. Уже стемнело, все дела были сделаны и мне хотелось хорошенечко напиться. Как там писал классик? «Выпьем с горя, где же кружка?». И я сидел в гордом одиночестве, мерно попивая пиво, пока ко мне не подошёл Терников:
Не помешаю?
Нет, присаживайся. — немного удивившись ответил я.
Рымов вернул мне офицерский чин…
Поздравляю. — равнодушно отозвался я. — И что, опять натравишь на меня своих?
На хрена? У нас же был уговор, что я тебя всецело поддерживаю.
Так ты меня поддержать пришёл?
Типа того.
Интересно, а здесь может один человек быть под личиной другого?
Как и везде. — буркнул он.
Выражусь более прямо: я что-то не замечал за тобой ни философских мыслей, ни каких-то моральных качеств или банального сопереживания.
Знаешь как я попал на зону?
Конечно, в газетах писали. — сардонически усмехнулся я. — Ну расскажи, раз так тянет, всё равно говорить больше не о чем.
Моим родакам хату дали, а дом тот признали потом аварийным. Куда они только ни писали, чтобы их переселили в нормальную хату. И так всех затрахали, что пришли к нам органы опеки и забрали меня в детский дом, так как ребёнку было опасно жить в аварийном доме.
И?
У нас детдома делают деньги на детях, на самих же детей им плевать, и я оттуда сбежал и вернулся домой, меня ещё трижды возвращали в детдом, тогда я просто остался на улице, бродяжничал, подворовывал и попрошайничал — так и попал по малолетке за кражу… чем меньше украл — тем больше срок… там никто не заинтересован в перевоспитании, и везде даже охрана хуже заключённых, особенно там, где сидит Нахальный.
И к чему ты это рассказал?
К тому, что кто попал туда, тому нормальной жизни уже не будет — там ломают не только слабых, наполняя душу злобой и ненавистью… но, всё же, я как был, так и остаюсь тем же самым обычным пареньком, которого забрали из семьи. Я лишь приспособился.
Он замолчал, видимо, ожидая моей реакции, которой так и не дождался, и продолжил:
Семёныч мне не даст житья, он хочет, чтобы мы враждовали друг с другом, беспредельщик здесь Ефимов, а не я, мне вся эта зоновская жизнь уже осточертела, мне здесь хорошо, и я просто хочу спокойно тут жить дальше, как и большинство из нас.
Там у меня в тумбочке заначка была…
Эта? — он протянул мне бутылку виски. — Тебе взял.
Мы выпили, а потом я спросил:
И чего ты мне всё это говорил, а не Рымову?
Он и слушать не станет. А ты нормальный пацан… и сейчас в авторитете…
Так что ты конкретно от меня хочешь?
Ты поддерживаешь меня, я поддерживаю тебя. Всё просто. И от Семёныча нужно избавляться.
Ну тут есть мысли… только пока сидеть надо тихо…
Скажешь тогда, как решишь.
Угу, так как ты хочешь, чтобы я тебя поддержал?
Сделаешь вид, что мы с тобой скорешились, на тебя залупаться не станут. Ефимов до сих пор считает, что я с Сыча его корешей подминать начал, хотя Сычу мой делёж не понравился.
С чего так вдруг на меня не станут?
Все видели, на что ты способен в бою, и в симуляциях ни разу не слился.
 
Тогда почему он тебя послушался в мой первый день?
Я ж говорю — беспредельщик он, у тебя стартовые жетоны были, а я добро дал. Он бы и так полез, а тут уж наверняка.
Мутный тип — однозначно понял я. Что он, что Ефимов. То, что у нас детей из благополучных семей забирают, чтобы за них детдома или приёмные семьи деньги получали — общеизвестный факт, что над заключёнными измываются как другие зеки, так и охрана — такой же факт, что люди, в большинстве своём, от туда выходят уже закоренелыми уголовниками — и это факт, но вот поверить в то, что их лидер весь из себя белый и пушистый, и такой же как и в детстве — уже сказки, похлеще баек и небылиц федеральных СМИ. Пусть он это рассказывает глупым девочкам, изнывающим по блатной романтике. Хотя если в этом и есть правда — у него всё же будет шанс доказать свои слова. Тем не менее его мотив абсолютно прозрачен — его шаткому положению сейчас нужна подпорка, так как из 17 уголовников в общем числе, его поддерживает около половины, и со мной, хоть я и не из их числа, был бы как минимум однозначный паритет. Если же его слова насчёт моего авторитета хотя бы на половину соответствуют действительности, то у него намечалось бы даже преимущество, и Ефимов бы не стал ничего предпринимать. Но это всё в теории.