Тени Прерии. Свои среди чужих (СИ)

Словом – хоть в омут головой или в лес в одиночку. Но хватит сожалеть о прожитой жизни, тем более что она, похоже, заканчивается – лес ротозейство и невнимательность не прощает. Инга раньше вполне могла ходить по нему, и даже в одиночку, за счет того, что очень хорошо «чувствовала» лес, за это он отвечал ей взаимным уважением. Но «слушать» и «слышать» это разные вещи и вот сейчас за невнимательность, кажется, будет расплата.
Потому как, во-первых, она залезла уже достаточно глубоко, чтобы изрядное количество желающих обратило внимание, на бредущий не видя дороги, но вполне приличный завтрак. Во-вторых – уж слишком долго, занятая жалением себя, не обращала внимания на холодный и расчетливый взгляд сверлящий спину.
Впрочем, просчет был хоть и фатальным, но объяснимым. Этот взгляд не нес агрессии, был просто внимательным, оно и понятно – вы ведь не ненавидите котлету на своей тарелке или петушка которому через пару часов предстоит стать супом, да еще к тому же смешивался то ли с одним, то ли с двумя взглядами полными восторга, радости жизни и желания поиграть. И только миг назад до нее дошло, что значит такое сочетание – на ней, как на заведомо слабом противнике, решили поучить охотиться малышей.
Рука непроизвольно дернулась вверх – перекрестится перед смертью, но так и не рискнула снять палец со спуска. Впрочем, оружие никакой надежды не давало, если при встрече с одним зверем был хоть какой-то шанс, даже если атака внезапна как сейчас, то при нападении с нескольких разных сторон шансов успеть перезарядить одностволку, нет никаких.
Вот в этот-то момент Ингу, «зависшую» между мыслью напоследок позаботится о душе и желанием умереть с оружием в руках, и ткнули слева в шею мокрым и любопытным носом и одновременно лизнули шершавым и мокрым языком - в правое ухо. Разворачиваясь и вскидывая ствол она уже понимала что проиграла, но, только еле сумев сдержать выстрел, поняла, что проиграла полностью – сзади никого не было.
Но долго расстраиваться по этому поводу не пришлось – ее оплели сильные лапки, ухватили за шиворот и пояс, да вздернули на самую верхотуру. Сказала бы, что от такого взлета перехватило дух от восторга, да пребольно врезавшийся в чувствительные места шов штанов испортил все впечатление.
Впрочем, лапы уже переместились на затылок и подбородок, попутно зажав вздумавший с запозданием заверещать рот. Голову аккуратно, но непреклонно склонили вниз.
«Вроде и ладошка меньше чем у меня»,- слегка отстраненно отметила про себя Инга, но сила в ручках чувствовалась такая что, голову, в случае надобности, не просто открутят, а оторвут одним движением. Так что пришлось поостеречься и не дергаться, по крайней мере, есть прямо сейчас вроде не собирались, а дальше надо будет действовать по обстановке.
Тут, прервав гастрономические рассуждения, на полянку под деревом вылетел полосатик. Весьма и весьма представительный кобелек, надо сказать – такого не всегда с первого выстрела завалишь, и озабоченно начал крутиться, потеряв след своей, будто на небеса вознесшейся, законной добычи. Лапки похитителя мигом вернулись на прежние места – шиворот и пояс, Ингу приподняли как перышко (вот так и поймешь чем платье удобнее штанов) переправили в удобную развилку толстых ветвей поближе к стволу, что позволило лицезреть её новую знакомую. Почему именно «знакомую» эта мысль пришла позднее, но, что перед ней самочка, никаких сомнений, почему-то, не возникло.
Но тут «неведома зверушка» убедившись что гостья в безопасности приступила к активным действиям – запустив в затылок потерявшего след песика плодом размером с два кулака, она дополнила физическое воспитательное действие визуальной угрозой – раздувшись за счет поднятой дыбом шерсти раза так в четыре и оскалив весьма впечатляющие клыки а также заодно и все прочие кусалки-жевалки, принялась дико верещать прыгая вверх-вниз и тряся изо всех сил ветку под собой.
Со всех сторон вспорхнули птицы, лес приумолк. А единственный зритель данного выступления, ошеломленно отгавкнувшись, присел на задние лапы от акустического удара, и был направлен на путь истинный увесистым суком, едва не прилетевшим ему в голову, после чего предпочел поспешную ретираду, вякнув напоследок что-то вроде «я еще вернусь!».
 
Киска, а похожа новая знакомая была именно на увеличенную в пару раз рысь, правда кисточки на ушках вроде отсутствовали, да и хвостика вроде как незаметно даже самого коротенького. А вот противостоящий большой палец и на передних и на задних лапках вполне имел место быть, чем она и пользовалась, вышагивая по качающейся ветке как по ровной поверхности. Выпущенные весьма внушительные когти тоже вполне надежно фиксировали свою хозяйку на столь ненадежной опоре.
И все это богатство вкупе с весьма острыми зубками становилось все ближе. Кажется, самое время было вспомнить о так и не выпущенном из рук стволе и доказать что превосходство разума над звериной силой – в подлости, но… просто не поднималась рука с оружием. Может по причине безмерной благодарности за спасение от зубов «большого амфициона», выраженного в клиническом желании накормить спасителя собственным мясом, или в гипнотической притягательности огромных (относительно остальной мордочки, разумеется) голубых глаз, выдающих в хозяйке любителя ночной жизни. А может все было прозаичней – ствол не удавалось поднять по тому, что на нем лежала еще одна лапка. Хозяин (да это точно был мальчик – и к гадалке не ходить) которой уже некоторое время тыкался Инге в шею, холодным носом и лизал в ухо шершавым языком.
Оставалось только просто нажать на спуск, надеясь отпугнуть этих милашек звуком выстрела, а потом сигать с дерева в расчете на удачу. Но вот спуск-то как раз, почему-то и не нажимался. Скосив один глаз вниз, оставалось только выпучить его в изумлении – и когда это она успела поставить оружие на предохранитель? Правда, тогда становилось понятным, почему при всех этих скачках по веткам выстрел до сих пор не прозвучал.
И что теперь делать? Пытаться снять с предохранителя, взвести курок и стрелять? И куда скажете стрелять? Или бросать ружье и хвататься за нож? В сравнении с коготками этих милашек – даже не смешно получается, паритет один к сорока явно не в ее пользу, даже не принимая во внимание ловкость владения «холодным оружием».
Как и водится – за того, кто сомневается в критической ситуации, все решили те кто не думает, а делает. «Киска», подскочив вплотную, лизнула Ингу в лоб, потом плюхнулась седалищем на ветку, скрестив ноги, но продолжая крепко за нее держатся, потом опять вскочила, снова лизнула на этот раз в нос шершавым, как терка языком, опять уселась обратно и что-то быстро затараторила на своем обезьяньем, и все это – менее чем за полторы секунды.
Потом темп событий слегка упал – под удивленным взглядом Инги в требовательно протянутую лапку был положен спелый плод «алмазного» ореха невиданного размера – почти два кулака. Тремя движениями когтей плод, почти с детский кулачок, был освобожден от кожуры, которую небрежно уронили вниз. Инга отстраненно отследила полет почищенной кожуры – из нее выходило замечательное лекарство от радикулита и нескольких еще менее приятных болячек, так что ценилась она если и не на вес серебра, то ненамного меньше.
Потом твердая корка собственно ореха просто хрупнула в кулачке, мигом подтвердив правильность вывода о бесполезности попыток применения силы к этим милым зверушкам, ведь «алмазные орехи», когда кому-то везло их найти, обычно давили винтовым прессом, ничего другого кроме него или кувалды эту скорлупу не брало.
Дальше и вовсе начался полный сюр. Вынутую нежную сердцевину, которая, между прочим, стоила совершенно невообразимых денег, очистили ее от кожицы. Инга только сглотнула, проводив взглядом вниз отброшенную за ненадобность шкурку – когда-то в детстве ей удалось попробовать это лакомство. Разломив на две части ядрышко ореха «кисуля» по-простому сунула половинку в рот своей «гостье», к стыду своему Инга только теперь поняла, что все это время сидела с отвисшей челюстью.