Женщина, я не танцую (СИ)

Без фальши, без ложного стеснения, без лишних слов Женя и Стас просто жили в моменте и искренне наслаждались минутами близости. Жаркой, стремительной и безрассудной. Были тут и Шекспир, и Боккаччо, затем небольшой перерыв, и вновь партнеры отыгрывали на сцене страсть. Да какую! Не каждый актер может похвалиться столь самозабвенной отдачей всего себя целиком, до самого последнего вздоха.
Писатели бы точно одобрили – вот оно горнило вдохновения и мощнейший источник творческой энергии. А посему, отдавая дань искусству и соблюдая приличия, оставим на время пылких героев за театральным занавесом и позволим им отдышаться перед следующим актом.
  
Глава 22
 
Костя с сомнением поглядел на потолок, затем вновь на часы. Если бы его догадка оказалась неверной, Зимин бы уже сто раз успел вернуться. А значит, как минимум две затейницы исполнили мечту с переселением, и как максимум сие подозрительно совпадало с экзотическим гостем, чьи лапки еще оставались лежать на полу. Стасон не слишком заморачивался за полное собрание членистоногой мозаики. Честно говоря, Костя вообще не понял, зачем он смел останки скорпиона в пакет, с которым и унесся проводить дознание. Но проделано это было с таким зверским видом, что задавать вопросы не хотелось.
Ну и сколько можно выяснять и прояснять отношения?
Словно в ответ на мысли Лисовского до его чуткого слуха донесся женский стон. Он вновь посмотрел на потолок. По крайней мере, одному человеку там явно было хорошо.
М-м-м, очень хорошо.
Как выяснилось, звукоизоляция в отеле оставляла желать лучшего. Пожав плечами, Костя подхватил шляпу и поспешил убраться на свежий воздух.
То, что Зимин подошел к воспитательному процессу несколько неожиданно для Кости, зато весьма в духе себя, в общем-то, вписывалось в привычную картину мира. Лисовский лишь надеялся, что наверху действительно поселились знакомые им девчонки, а то с друга станется завязать необременительное знакомство со случайной соседкой. Неформалка из самолета оставила неизгладимое впечатление в тонкой душевной организации чуткого до эстетики художника.
Но все же, если предположения Кости верны, значит, одна вредительница с места преступления точно сбежала. А потому нужно ее срочно поймать и восстановить справедливость. Он, между прочим, стрессу хапнул и тоже имеет право на всяческие вину искупительные акты. Костя живо вспомнил распластанную на рояле Алену и даже опечалился фактом, что не он отправился проверять и предъявлять.
Гадство, похоже, не скоро эта возбудительная картинка перед глазами потускнеет и потеряет прелесть. Незакрытые гештальты – это зло. Методично обойдя территорию при отеле, Лисовский прикинул, где может обретаться его своенравная муза. Вряд ли она стала бы покидать их обитель на сколько-нибудь существенные расстояния, а следовательно, все дороги ведут к побережью.
Костя решил начать поиски с пляжа и массовых мест скопления отдыхающих, а если не повезет, то ознакомиться с более уединенными местечками вдоль линии берега. Почему-то казалось, что выбирая между прогулкой по городу и близостью к морю, Алена предпочтет второе. Он бы так и поступил. В любом случае, даже если удача не улыбнется, Костя побудет наедине с собственными мыслями и изучит красивые местные пейзажи.
Однако благосклонность фортуны была на стороне Лисовского, и одинокую фигурку в знакомой тунике он опознал задолго до того, как приблизился к ней. Алена сидела на большом, нагретом солнцем камне около пирса, ведущего к маяку. Ее светлые пряди безнаказанно трепал ветер, и сама она вся казалась какой-то воздушной и эфемерной. Словно и не из этого мира, а так – притворяется.
Костя сел рядом и просто наблюдал за девушкой. Она не повернула головы проверить, кому вдруг приспичило тоже полюбоваться на открывающийся с этого места вид на пристань и горы. Так они и молчали, каждый думая о своем.
Наконец Лисовский вспомнил о событиях, вынудивших его сначала играть в истребителя ядовитых тварей, а потом и вовсе покинуть жилище и отправиться на поиски предполагаемой нарушительницы спокойствия.
 
– Все, я знаю, что с тебя стребовать! – так, будто они тут уже полчаса вели оживленную беседу, сообщил Костя.
Алена заметно вздрогнула и неверяще посмотрела на свой персональный кошмар. Кошмар безмятежно улыбался, пряча наглые глазищи под тенью любимой ковбойской шляпы.
– Ты! – скорее обвиняюще, чем вопросительно изрекла мадам Ковалева.
– Я, – не стал отрицать очевидного рыжий мздоимец. – Ты помнишь, что задолжала?
Алена подняла очи к небу и горестно застонала: похоже, этому мужчине проще дать, чем объяснять почему нет. Тем не менее вслух она произнесла иное:
– И ты еще на что-то рассчитываешь после своей утренней выходки? Феноменальная самоуверенность.
– Вы поэтому решили нас отправить на больничную койку? – коварно уточнил Костя, ухватившись за озвученный мотив. – Не находишь, что это как-то слишком?
– Что? Ты в своем уме?
– Разумеется, а вот в ясности вашего рассудка есть сомнения.
– Не понимаю о чем речь, да и не особо хочу. Счастливо оставаться, – Алена попыталась встать и гордо удалиться.
Однако Костя был начеку, и в следующий момент уже обнимал свою несговорчивую музу.
– А ведь скорпион Стаса ужалил, – пошел ва-банк хитрый Лис, тихо-тихо нашептывая ей на ушко: – Готова нести ответственность за содеянное?
– Да он дохлый был! Уйми уже свою больную фантазию, – выпалила Алена и тут же задохнулась от осознания.
Лисовский победно рассмеялся и выпустил из объятий строптивую добычу.
– Ну ты и…
– Так, стоп! Что, реально дохлый?
– А мы, по-твоему, на всю голову пристукнутые живого подсовывать? – возмутилась Алена.
Судя по принявшему задумчивый вид Косте и некоторому скепсису во взгляде, что-то примерно такое он и думал. Ковалева выразительно покрутила пальцем у виска и, передумав уходить, обхватила колени руками.
– Вообще, я рад. Последнее вселяет надежду, что не все так запущено.
– Сгинь! – прохныкала Алена.
– Нет, нормально? Она меня чуть до инфаркта не довела, еще и недовольная сидит, права качает.
Тут Алена с живейшим интересом посмотрела на собеседника и переспросила:
– До инфаркта, говоришь? Что, правда?
Лисовский подумал, что эта девушка и слово «нормальность» и рядом не стояли. Уж больно много затаенной надежды она вложила в свой вопрос. Он отрицать не стал, потому как преследовал собственную выгоду. Кивнул.
– А чего тогда так тихо было? – с подозрением уточнила Алена.
– Ты хоть раз видела человека в предынфарктном состоянии?
На это Ковалевой крыть было нечем. Все еще сомневаясь, она все же ощутила некую удовлетворенность от дурацкой затеи. Пусть без эффектного представления, но одну лисью морду она взбодрила.
А потому что нельзя быть наглым таким.
– Вот видишь, – продолжил гнуть свою линию этот… пушной зверек. – Мало того, что не отблагодарила спасителя в лучших традициях рыцарских романов, еще и чуть на тот свет не отправила.
Ковалева шире распахнула глаза и возмущенно открыла рот. Подумала, закрыла и, не скрывая язвительности, произнесла:
– Чисто из присущей мне любознательности. Давай, озвучь свое желание, злопамятные ты эльфийские уши!
– Нормальные у меня уши, – не согласился Костя. – А при чем тут эльфы?
– Да так, – хмуро буркнула Алена, прикидывая какой именно смертью погибнет его прототип, а заодно доживет ли он до последних глав или придется избавиться от поганца уже в начале истории. – Не отвлекайся и удиви меня. Я вся в предвкушении.
 
Лисовский сделал скидку на причуды однозначно не-леди. С последними он не то чтобы смирился, но привыкать начал. Правильные девочки всегда казались ему слишком скучными, потому уточнять и дальше он не стал, зато перешел к делу:
– Дашь себя нарисовать?
Ковалева немало изумилась подобной просьбе, признавая, что заказанный эффект Косте вполне удался. Кроме того сия просьба ей определенно льстила. Особенно если вспомнить, что он не просто какой-то маргинальный ноунейм[20], а признанный обществом деятель от искусства. Уважительное представление из уст Селима вызывало доверие и имело вес.