Женщина, я не танцую (СИ)

– Станислав? Вот так встреча. Какими судьбами?
Зимин обвел понимающим взглядом помещение, оценил обстановку. Алена почти физически ощутила, как под ней рушатся перекрытия: какого черта она несет?
Нападение! Она же отлично знает, нападение – лучшая защита, а этот хмырь… то есть жертва обстоятельств, считай, на частную территорию вломился. Она в своем праве.
К сожалению, поздно Алена спохватилась. Ее насупленные брови и упершиеся в бока руки ровным счетом не произвели на гостя ни малейшего впечатления.
– Э-э-э… куда? – ее просто приподняли за талию и аккуратно, почти вежливо, переставили.
Убрали с дороги, если уж называть вещи своими именами.
– С подружкой твоей пообщаюсь, – снизошел до ответа Стас, безошибочно устремляясь к запретному плоду.
– А-а-а… она не одета, – сознавая, что позорно проиграла сражение почти всухую, крикнула Алена в спину голого по пояс Зимина.
Только теперь она обратила внимание, что и он не особо закован в доспехи.
Хм-м-м. Вот и встретились Сиан и Риайя – что сейчас буде-е-ет.
– Да так даже лучше, – ухмыльнулся Стас и шагнул на террасу. – Отлично просто!
В момент, когда взору Афинской предстали две мужские мохнатые ноги в сланцах, она четко осознала: вот он последний гвоздь в крышку гроба их восхитительного блюда под названием «месть».
Эх, все же надо было подавать его остывшим.
Она отложила очередной крупный черепок в сторону и с достоинством выпрямилась. Зимин восхитился ее выдержке.
Королева всегда остается королевой, даже если все вокруг усеяно осколками, а сама она без подобающего приему наряда.
Было видно, что Жене хочется отступить, но она не сдвинулась с места ни на миллиметр. Вопросительно изогнула бровь. В отличие от Алены, она помнила кто тут хозяин, и по всей вероятности первой вступать в диалог не собиралась.
«Хорошая тактика», – мысленно отметил Стас и, пользуясь упертостью леди, приблизился к ней практически вплотную. Их разделяло расстояние в ладонь, не больше.
– Мне показалось, это ваше, – с видом акционера на совещании произнес Стас, потрясая мешком с останками усопшего скорпиона. – Вернуть пришел.
Женя с трудом удержала лицо. Еще никогда Штирлиц не был так близок к провалу.
– Ты ошибся, – сухо и с легкими интонациями превосходства, как и подобает королеве, произнесла она. – Впервые вижу эту гадость.
– Не сомневаюсь, – Зимина смутить было не так-то просто. – Ведь раньше сие представляло цельную конструкцию.
Легкая, едва обозначившаяся улыбка в уголках губ Афинской сообщила ему о многом. И еще глаза – в них плясали чертята.
– Все равно не понимаю, о чем идет речь.
– А я объясню, – Стас вдруг осознал, что перед ним стоит пантера, каждый изгиб которой он помнил так ясно, словно техзадание на свой первый контроллер. Стоит в одном лишь полотенце, неприлично близко и…
Почему, черт возьми эти обнаженные плечи кажутся ему самым желанным зрелищем, какое можно представить? Злость на дерзких подруг улетучилась, как и не было. Желание наказать Женю осталось, но приобрело явственный оттенок, ограниченный пятьюдесятью вариантами в палитре серого. И ни один из них не попадал в цивилизованные рамки, одобренные обществом.
Неандерталец ликовал, репетируя сольный выход.
Женя осознала, что ее целуют, чуть позже, чем поняла, что осталась без последнего оплота иллюзии целомудрия – предательского махрового куска ткани, размером метр на полтора. И что самое странное, ни тени смущения, равно как и возмущения, ее в этот момент не посетило. Скорее, наоборот, дико раздражало то, что она не может проделать тот же фокус с шортами Зимина. Зато радовал его голый торс, так кстати пришедшийся под обострившиеся органы осязания.
– Кхм-кхм, – присутствие третьих лиц изрядно притушило зародившееся безумие. – Какого демона тут происходит?
Справедливый вопрос и очень отрезвляющий.
Мадам Ковалева больше не собиралась проигрывать вражескому лагерю, а посему звучала очень уверенно.
– Демона? – как-то отстраненно уточнил Стас и поспешно закутал свою музу в собственноручно содранное полотенце. – Хм-м-м.
 
– О, Аленка у нас шляется по вымышленным мирам на завтрак, обед и ужин, так что демоны – это еще вполне миленько.
– Э-э-э, ясно, – несколько неуверенно произнес Стас.
– Писатель она, – пояснила учуявшая амнистию Женька. И как ни в чем не бывало закончила: – А и правда, что происходит?
Зимин, собравшийся пояснить обнаглевшим созданиям всю тяжесть их проступка, осознал сказанное и вмиг утратил с таким трудом заново собранный воинственный настой.
Писатель?
У вселенной не только отменное чувство юмора, но и весьма буквальное толкование посланий в почтовый ящик. Воображаемый восторг Лисовского от этой новости на корню зарубил негодование Стаса, теперь он мог лишь глумливо давиться от смеха, пытаясь не сдать позиций борца за справедливость.
– Смотрю, тут некоторым шибко весело, – заподозрила что-то обидное в свой адрес мадам Ковалева.
– Нет-нет, – выдавил Стас, – мне грустно.
– Правда? – недоверчиво и хором поинтересовались подруги.
Зимин вспомнил, зачем, собственно, тут появился и грозно произнес:
– Вы охренели совсем? Это что за самодеятельность без цензуры? Дамы, при всем уважении, но у некоторых шуток есть границы.
– О чем он толкует, не пойму? – прикинулась валенком Алена.
– Да вот тоже никак не уразумею, – не моргнув глазом, поддержала подругу Афинская.
Стас мог бы в теории купиться на этот отчаянный в своей импровизации спектакль, если бы не видел чуть раньше реакцию Жени на пакет с остатками скорпиона.
Честно признаться, он и сам сейчас удивлялся тому, что успел их подобрать. Да и чем руководствовался в стремлении продемонстрировать улики потенциальным виновницам, тоже оставалось загадкой – но тогда это казалось крайне важным. И вот теперь белково-хитиновый набор неаппетитно шуршал в полиэтиленовом пакете.
– Расскажи это своей бабушке, – руководствуясь исключительно внутренней навигацией, нагло заявил Стас. Насупил брови и ткнул чуть ли не в нос Женьке пакетом: – Так какого черта?
По ее виду стало ясно, что признаваться поганка не собирается, хоть под пытками, хоть на костре.
Зато в Алене внезапно проснулся сочувствующий энтомолог, иначе как объяснить ее следующую реплику:
– Вы озверели там в конец? Что за рагу из безобидного животного?
Зимин и Женя одновременно посмотрели на Ковалеву с большим любопытством. Причем, Афинская явно еще и размышляла, как бы приготовить из подруги аналогичное рагу.
– Э, – легко считала настрой Женьки Алена и решила ретироваться, – пойду я, пожалуй. У меня вампиры не доены, то есть не кормлены… – заметив вытянувшееся лицо Стаса, она уточнила: – В смысле, глава не дописана.
Что-то подсказывало, Женя больше не нуждается не только в защите, но и вообще в Аленином присутствии. Трудно объяснить, учитывая предысторию появления должного покарать гостя, и тем не менее кое-что говорящее в поведении ребят Ковалева расшифровала вполне однозначно.
Убивать здесь точно никого не собираются. Ругать и заниматься членовредительством – тоже. Впрочем, на последнее она бы ставку в лотерее не делала, ну да не маленькие уже, разберутся.
Алена припомнила бурную сцену примирения Сиана и Риайи. Усмехнулась: притяжению некоторых сердец законы логики совсем не знакомы. Ей ли – автору судеб не знать эту незамысловатую истину. Жаль, конечно, что их с Женькой усилия не увенчались успехом, ну да фиаско в сражении еще не означает проигранную войну. Печально вздохнув напоследок, она покинула любителей танцев с твердым намерением прогуляться по берегу.
 
Стас тем временем вновь взял быка за рога и прямо уточнил:
– Значит, не признаешься?
– В чем? – хлопая невинными глазками, почти натурально изумилась Афинская. – Я вот думаю, ты не в себе слегка. Может, перегрелся на солнце?
Зимин тихонечко зарычал и окончательно ликвидировал ту крошечную дистанцию, что их еще разделяла. В следующие полчаса у ребят не оставалось ни минуты на глупости. В смысле, выяснение отношений переместилось из вертикальной плоскости в условно горизонтальную. Условно, потому что пока они добрались до кровати, успели опробовать разные углы наклона поверхностей.