Не верь мечтам (СИ)

— Спасибо, — голос был словно чужим, глухим и неживым.
— Не повезло тебе, простушка, — мне послышались нотки сочувствия в голосе Ёрна. — И так была не красавица, теперь тобой можно дохляков пугать. Есть всё-таки в мире справедливость, — нет, сочувствие мне определено померещилось, — это боги тебя за мои волосы покарали.
— Ещё одно слово, и домой ты не вернёшься. — Эйн говорил тихо и спокойно, но оттого фраза была ещё более жуткой. Почему-то я была уверена, что это не пустая угроза.
Понял это и Ёрн, после чего предпочёл прикинуться немым. Ребята говорили что-то, пытались утешать, но все их слова словно обтекали меня, уходя в пространство, ничего не задевая в душе. Единственной важной информации в этом потоке звуков было, что к деревне выдвигаемся завтра с утра, сейчас уже скоро стемнеет.
Мне хотелось остаться в одиночестве, чтобы никто ничего мне не говорил и не трогал меня, но в данный момент это было недоступной роскошью. Вернулась в свою «постель», натянула одело на нос и отвернулась. Осознав, что общаться с кем-либо я желанием не горю, меня, наконец, оставили в покое. Все, кроме моей пушистой подруги. Мурка возникла словно из ниоткуда, громко и возмущённо мяукая, она втиснулась ко мне под одеяло, где превратилась в маленький моторчик.
— Пришлось засунуть её в сумку, потому что твоя кошка словно спятила и рвалась к тебе, — услышала я Олана. — Мы боялись, как бы она не навредила.
Глупо. Уж кто-кто, а Мурка мне вредить не станет. Но приятно, что беспокоились обо мне. Вспышка лёгкой признательности быстро утонула в беспросветном отчаянии, навалившемся на меня. Игнорируя болезненные ощущения на лице, уткнулась в мягкую кошачью шерсть и беззвучно разрыдалась. Старательно подавляя всхлипы, я оплакивала окончательный крах надежд на достойное будущее, возможность обзавестись семьёй.
В книгах всё заканчивалось тем, что герои отмечали победу над врагом и собирались продолжить обучение. Но то книга, а это уже реальность. Как это могло произойти, понятия не имею, но зато прекрасно понимаю, чего ожидать после академии. Мы все разбежимся кто куда, будем строить карьеру и заводить семьи, у всех будет своя жизнь. Каковы мои шансы добиться успеха? На трудовом поприще ещё есть небольшие. Что-нибудь, не требующее контактов с людьми, чтобы не пугать их жутким лицом. А на личном фронте? Тут всё плохо. Само моё происхождение было для многих огромным минусом, но я даже радовалась этому факту, больше свободы выбора без влияния заинтересованных лиц. Теперь к происхождению добавилось яркое уродство, и шансы выйти замуж стали очень невелики. Точнее, замуж меня возьмут, не сомневаюсь. Редкая магия — хороший стимул закрыть глаза, что жена страшна, как война. Но буду ли я счастлива в таком браке? Вряд ли. Значит, не стоит и начинать. На Земле мои шансы перечеркнула авария, сделав инвалидом, здесь — магический камень, изуродовав лицо.
Чем я заслужила всё это? Сколько ещё жизнь будет испытывать меня на прочность? Есть ли дно у этой ямы, называемой «моя жизнь»?
Ответов у меня не было. Представила, что ждёт меня в академии в начале нового полугодия, и новый комок слёз подкатил к горлу. Мурка тыкалась мордочкой мне в лицо, тихо мурлыча, слизывая мои слёзы. От прикосновений шершавого язычка рубцы дёргало и жгло огнём, но мне было всё равно. Сомневаюсь, что может стать страшнее. Примерно на такой ноте сознание решило уплыть в сон.
***
Обратный путь до академии прошёл без происшествий. К вечеру второго дня пути мы добрались до деревни. Оставив ребят объясняться с местными, я направилась в выделенную нам с Диланой комнату, где смогла забиться на кровать и насладиться кратким мигом одиночества. Не скажу, что меня сильно донимали в пути. Общаться с ребятами или вообще кем-либо желание у меня отсутствовало. После моей тихой истерики утром меня накрыла какая-то отупляющая апатия. Стало плевать почти на всё. Раздражала только чужая жалость. Почему никто не скажет, какая я молодец? Справилась, уничтожила угрозу. Почему вместо этого спутники стремятся утешить и убедить, что всё будет хорошо, говорят кучу пустых, бессмысленных слов? Это злило. Первой это осознала Дилана, после чего меня оставили в покое, и общение было исключительно по делу.
 
Левую половину лица я решила скрыть волосами. Неудобно, мешает обзору, но зато ребята перестали вздрагивать всякий раз, стоило мне повернуться в их сторону. Ночами Мурка всё так же пела мне свои кошачьи песни, облизывая мои раны. Сначала я пыталась отпихнуть её, увернуться, но она просто не хотела принять отказ. Было проще потерпеть минуту, чем заставить упрямую кошку отстать.
До портала снова пришлось добираться на лошади. Опять сначала пострадало моё самоуважение, а потом филей. В академии нас уже ждали. Куратор Малори соизволил лично нами заняться. Сначала выслушал устный отчёт, потом заставил всех шестерых писать письменный. Практику нам засчитали, что заставило моих спутников с облегчением выдохнуть.
Потом я по настоянию ребят отправилась в лазарет, на поклон к тере Зенае. Сомневаюсь, что она чем-то поможет, но иначе они не отстанут. Выслушав суть проблемы, она сначала поохала, потом взяла себя в руки и велела показать ранение.
— Погоди, эти ранам три с небольшим дня? — ошеломлённо спросила тера Зеная.
— Да, — покивала я. — Что-то не так?
— Да. То есть, нет. Тэя, ты когда на себя последний раз в зеркало смотрела?
— Когда пришла в себя.
После увиденного в воздушном зеркале никакого желания любоваться собой у меня не было. Я избегала отражающих поверхностей и прятала уродство за волосами. К чему лишний раз расстраиваться?
— Думаю, тебе стоит всё же взглянуть в зеркало, — произнесла тера Зеная с мягкой улыбкой.
Нехотя приняла небольшое зеркальце, глянула в отражение, уже готовая к любым потрясениям. Я так думала. Оказалось, что не к любым. Неведомым образом жуткие, налитые кровью рубцы превратились в тонкие розоватые полоски. За три дня!
— Эти шрамы выглядят так, словно ими месяц занимался квалифицированный целитель, — серьёзно глядя на меня, пояснила она. — Понятия не имею, как такое возможно, но это настоящее чудо. Тэя, подумай, что ты делала все эти дни? Что могло так повлиять на раны?
— Ничего, — отозвалась растерянно.
В самом деле, я не делала ровным счётом ничего. Если Имир расписался в своей беспомощности, мне, недоучке, и пытаться было нечего. Потому я, отгородившись от мира и людей, просто топала вперёд. И только… Мурка! Могла ли кошка, которая уже давно не мертвая и не простая кошка, а существо волшебное, как-то воздействовать на эти отметины? Неспроста же она так настойчиво стремилась их вылизывать.
Об этом я и поведала тере Занае, вызвав у неё крайнюю заинтересованность. Ей тут же захотелось посмотреть на Мурку, исследовать её. Пришлось осадить её пыл. Посмотреть — пожалуйста, исследовать — нет. Хватит. Исследовали уже. Причём не последние маги мира. Теперь она моя. И если такое улучшение моего внешнего вида — её заслуга, то это лишний повод оградить Мурку от всяких исследователей. Договорившись с терой Занаей, что как-нибудь зайду к ней с Муркой, направилась к себе в комнату, предвкушая долгожданный отдых и полный покой.
Всё-таки такие марш-броски очень изматывают. Нет у меня выносливости ребят. Все они вполне спокойно шли весь день и к вечеру не напоминали мятую тряпку. Мне до такого далеко. Каждый раз, когда мы останавливались на ночной привал, готовить спальное место или ужин приходилось на морально-волевых усилиях. Не хотела, чтобы меня воспринимали обузой. И сейчас, когда пришло понимание, что всё позади, усталость превратила меня в малоподвижную ленивую амёбу.
— Спасибо тебе, — искренне улыбнулась я Мурке, падая на кровать. — Ты меня спасла. Ты — чудо, Мур.
Ведь, как говорится, ласковое слово и кошке приятно. Почему бы не поблагодарить мою благодетельницу? В ней я уверена на все сто. Я знала, она меня никогда не предаст. Если бы в Раироне было такое понятие, как фамильяр, то это было бы оно. Но фамильяров здесь нет. Да и пусть! Значит, буду первой, у кого он будет.