Не верь мечтам (СИ)

— Печать Хаоса, — прошептала тихо Тэя.
— Что ты сказала?! — обернулся, впиваясь глазами в девичье лицо.
— Это — печать Хаоса, — повторила она.
— Откуда ты знаешь? — опешил Олан.
— Просто знаю, — отказалась как-либо пояснять свои слова Тэя.
— Насколько мне известно, всё, связанное с Хаосом вне закона. К этим знаниям имеет доступ очень ограниченный круг лиц. Так откуда подобное может быть известно тебе?
— Олан, ты, как человек охочий до знаний, как никто должен понимать, что есть вещи, которые знать не стоит, — нервно отозвалась Тэя.
Окинув взглядом лица присутствующих, с удивлением увидел подозрительность. Все взирали на Тэю, будто она уже совершила что-то из ряда вон, или вот-вот совершит. Заметила это и она.
— Вы серьёзно? — ошарашенно спросила она, что-то прикинув в своих мыслях. — Думаете, я с этим как-то связана? — красноречивый жест в сторону печати.
— Мы ничего не думаем, мы пытаемся понять, — взял слово Имир. — Согласись, всё это выглядит слишком странно.
— Я не могу сказать, откуда знаю, что это печать Хаоса, — расстроенно отозвалась Тэя, — но готова поклясться, что не имею ко всему этому никакого отношения. Если надо, магически.
— А поклянись, — влез Ёрн.
— Не надо, — перебил его Имир. — Мы тебе верим. Надеюсь, ты не обманешь нашего доверия.
— Благородный идиот, — простонал Ёрн.
В кое-то веки, я был с ним в чём-то солидарен. Со стороны Имира перебор говорить такое за всех. Вместе с тем, я поймал себя на том, что тоже верю ей, вопреки здравому смыслу. Да и остальные протестовать не стали. Возможно, однажды, Тэя расскажет, откуда у неё столь редкие и опасные знания.
— А что это за камень в центре? — осторожно спросил Олан.
— Понятия не имею, — пожала Тэя плечами. — Но если рассуждать логически: он и эта печать и есть причина гибели леса. Чтобы это ни было, оно вытягивает силу и энергию из окружающего пространства. Даже из нас. И если это не остановить, боюсь может случиться что-то очень скверное.
— И как это остановить? — задал Имир насущный вопрос.
— Откуда я знаю? Если я узнала печать Хаоса, не значит, что я разбираюсь в магии Хаоса. Если кто не в курсе, это не тёмная магия, а чёрная. Ею в незапамятные времена владели чёрные маги и драконы, а я не то и не другое.
— Разрушь камень, — выдал Ёрн.
— Спятил? Ты как себе это представляешь? Меня еще не учили уничтожать чужую магию.
— Но привязки же ты разорвала!
— Сравнил ж… в общем, сравнил несравнимое. Или только я чувствую даже отсюда какая там густая и разрушительная энергия, вокруг этого камня?
— Нет, — прошептала Дилана. — Мне плохо с момента, как мы сюда вошли.
— Только вот из нас единственный серый маг — ты, — стоял Ёрн на своём. — Не выйдет у тебя, у нас тем более шансов нет. И кто знает, что ждёт этот лес и живущих рядом с ним к моменту как мы дойдём до людей и всё расскажем? Пока маги соберутся и решат, как быть.
Шутливая идея Имира «случайно потерять» этого типа в лесу, мне перестала казаться такой уж шуткой. Сейчас хотелось зарядить ему чем-нибудь тяжёлым и зашить рот, откуда кроме гадостей ничего не вылетает. Надо же быть такой сволочью — использовать наши аргументы, чтобы заставить совсем неопытную девчонку, что в магии разбирается хуже всех, идти и пытаться обезвредить нечто крайне мощное и разрушительное.
— Ты бы помолчал. А то зашвырну тебя в центр, к камушку этому, и посмотрю, что будет.
Видимо не одного меня посетили не самые добрые мысли насчёт Ёрна, если даже Имир выдал такое.
— Он прав, Имир, — тихо-тихо и как-то обречённо-отчаянно произнесла Тэя. — Уничтожить эту дрянь шанс есть только у меня. Если я не попробую и в итоге кто-то пострадает, никогда себе этого не прощу. Вам лучше покинуть поляну и отойти куда-нибудь подальше.
— Да ни за что! — озвучил общие мысли Олан.
— Тогда хотя бы щиты поднимите, чтобы никто не пострадал, если что-то пойдёт не так, — прошептала она.
Внезапно навалился острый, какой-то животный ужас. Не за себя. За неё — глупую неразумную девчонку, готовую рискнуть жизнью. Внутри всё покрылось коркой льда, а разум метался на грани истерики. Несвойственное мне состояние.
 
— Обезумела? — схватил её за плечи и чувствительно встряхнул. — Собралась уничтожить источник зла? А тебе в голову не приходило, что ты можешь погибнуть?!
— Отпусти меня, Эйн, — ледяным тоном велела Тэя и руки сами разжались, повиснув плетьми вдоль тела. — Это моё решение. Ты не имеешь права указывать мне, как поступать.
Затем она пошла вперёд, переступила край печати и обернувшись внимательно осмотрела наши лица. Будто пытаясь запомнить, словно прощаясь. Такая меня жуть пробрала, безнадёжное отчаяние, что хотелось бросится следом и силой увести её отсюда, но я не мог даже пошевелиться.
Убедившись, что мы подняли щиты, отвернулась и продолжила идти к чёрному камню, который будто вытягивал из пространства свет и жизнь. Лица Тэи я не видел, но было заметно, что чем ближе центр, тем сложнее ей даётся каждый шаг.
Наконец она дошла, протянула руки к проклятому камню и до моего слуха донёсся болезненный стон. Сумасшедшая! Ну зачем ты пошла?
Пару минут не происходило ничего, а потом булыжник начал светиться, линии печати тоже вспыхнули, в воздухе разнёсся угрожающий гул, который быстро перерос в нечто для слуха нестерпимое, вынуждающее зажимать уши и стискивать зубы, сдерживая крик. И вдруг поляну озарила вспышка мучительно яркого света, раздался грохот и что-то ударило о щиты.
Когда всё закончилось, взгляду предстали осколки камня, разбросанные по всей поляне и Тэя, лежащая на спине. Лицо её было в крови, а у меня болезненно сжалось сердце — жива ли она? Можно вообще выжить, находясь в эпицентре такого кошмара?
  
Глава 14. Подведение итогов и предвкушение каникул
 
Тэя
Реальность пробивалась сквозь темноту приглушёнными голосами и шелестом дождя. Затем пришли не самые приятные ощущения: тело ныло, но сильнее беспокоило, что болит лицо. Что со мной было? Память возвращалась лениво, и чем больше я вспоминала, тем сильнее волновалась. Зомби, лич, печать Хаоса и непонятный камень, который я решилась попробовать уничтожить. Вспомнилась боль, которая пронзила тело, стоило подойти совсем близко, и чудовищная слабость. Как воздействовала на этот сгусток тьмы сразу светлой и тёмной магией и как пришло бессильное понимание — эта дрянь тянет из меня силу. А потом что-то произошло. Сквозь чернильную тьму проступили яркие полосы слепящего света, похожие на трещины… Дальше не помню. Но раз я лежу и размышляю, значит, я минимум жива, максимум — у меня получилось.
— У меня получилось? — спросила, с трудом разлепив пересохшие губы и привлекая внимание ребят, сидящих вокруг костра.
— Получилось, — тихо и как-то напряжённо отозвался Имир.
В чём дело? Почему они на меня так смотрят? Откуда эта смесь ужаса и жалости?
— Что-то не так? — прищурилась, чувствуя, как лицо обдало кипятком.
— Ты сильно не волнуйся только, — замялся Имир, а мне уже не нравилось начало. — Я ведь пока мало что смыслю в целительстве. Уверен, в академии смогут всё поправить.
При этом все они продолжали таращиться на меня, а я, следуя наитию, поднесла руку к лицу и тут же отдёрнула, ощутив новую волну болезненных ощущений. Но этих мгновений хватило, чтобы нащупать горячие распухшие бугры вместо левой щеки.
— У кого есть зеркало? — спросила деревянным голосом, заранее боясь увидеть своё отражение.
Переглянувшись, мои спутники развели руками. Даже у Диланы не было. Единственное, по её словам, разбилось во время стычки с нежитью, когда она откинула в сторону свою сумку. Или, возможно, мне просто не хотят давать увидеть себя.
— Я могу создать воздушное, — произнёс Ёрн, за что удостоился четырёх злых взглядов, подтверждая мои подозрения о наличии зеркал.
Получив моё согласие, он на несколько секунд прикрыл глаза, водя руками по воздуху, который вдруг засеребрился, уплотнился и принял форму идеального круга, отлично отражавшего окружающее пространство. Подходить было страшно, я боялась увидеть себя, но мне это было необходимо. Сжав зубы, решительно приблизилась к магическому зеркалу, взглянула и в ужасе отшатнулась. Оттуда на меня смотрело чудовище. Жуткая уродина, у которой левую сторону лица «украшало» четыре ярко-алых вздувшихся рубца. Один располагался внизу, почти на подбородке, чудом не задев губы. Три других — на щеке, причём самый верхний, будь немного длиннее, мог лишить меня глаза. Это смотрелось настолько отталкивающе, что у меня невольно затряслись руки и задрожали губы. После аварии, приковавшей меня к инвалидному креслу, я научилась игнорировать шрамы. На теле их хватало. Но то на теле. Их можно скрыть. А это лицо, то, на что все смотрят в первую очередь при знакомстве. В этом мире я изначально красавицей не была, магия немного поправила дело, но до той же Диланы мне ой как далеко. Теперь я вовсе уродина. Настоящая образина. Словам Имира, что в академии всё исправят, не поверила ни капли. Всем было известно — раны, нанесённые магическим оружием или магическими предметами, заживают долго, и всегда от них остаются шрамы. Тот булыжник определённо был магическим. Значит, такой вот «прекрасной» мне быть до конца моих дней.