Плетения конфедерации (СИ)

И в общем — серьёзно ответил. Вот что семья с вольными Кащеями делает, хех! Это хорошо что Ленке тоже — интересно.
А ещё я осуществил свою идею с «защитой зелёной мелочи». Ну беспокойно за неё, всё таки.
Итак, куски меня выполняют всякую работу, существуют автономно, чувствуются на определённом расстоянии. А, главное — привыкают выполнять работу. Это я специально проверил. То есть тросы, сами по себе, имели определённый огрызок сознания от джинна.
И трос байка слушался Ленку, в том числе и из-за моего к ней отношения.
Далее, ещё в Романово я сделал из себя пояс Витальичу, которым нечисть прибил. А Ленке — ну глупо не сделать. И браслет. И колечко. И… стопэ.
А то я девчонку в кольчугу закую. А так проще сразу в себя спрятать, хех.
Ну в общем обзавелась Ленка пояском и колечком из тросов. Правда… ну смешно вышло.
Так вот, едемы мы, едем, я рулю, музон слушаю. А в кабину вбегает зелёнка, глазищи пучит, в одном полотенчике, в каплях воды. Я немного, того… А вместо этого:
— Кащей, сделай что-нибудь! — потрясает ладошкой Ленка.
— Ну я это, — торможу я Трак и кожанку начинаю расстёгивать.
— Да не это… но тоже можно, попозже, — улыбнулась зелёнка, но опять нахмурилась. — Я маникюр не могу сделать! — обвинительно уставилась она на меня.
Ну, не считая ржача и «можно попозже», выходила такая картина: колечко из тросов, которое Ленка не снимала, относясь как к обручальному или что-то типо того, на попытку зелёнки подточить коготки отреагировало… однозначно. Защищать-защищать.
А у гоблинов были именно когти. Не сказать, что совсем вот лютые, но когти. И если на ногах — ну нормально, Ленка просто подтачивала, и интересно смотрелось… в общем, на руках ей их надо было стачивать основательно. И терминал, и снайперка, и мы. Ну, в общем, неудобно ей с ними, и приводить в норму банально надо.
Но колечко на такие мелочи внимания не обращало. И полчаса методично отпихивало и выбивало из рук у Ленки пилку, пока сначала ржущая, а теперь возмущённая девчонка не припёрлась ко мне с в общем-то обоснованной претензией: «сделай что-нибудь, Кащей!»
Я, конечно, сделал, но наше передвижение замедлилось ещё сильнее. Хотя ни я, ни Ленка особо не возражали, но мне пришлось УЧИТЬ колечко и поясок, личным примером и рядом — что атака, что нет. Довольно сложно, отдаёт шизой — ну это и я, и в определённом смысле самостоятельное, пусть и ограниченное, сознание.
Но вполне органично в ощущениях. И обучаемо. И помимо возни с колечком-пояском дела находились, да.
Но двигаться мы всё равно двигались. И интересно нам было не только вместе, но и на мир посмотреть, себя показать. Ну и добро причинить, или злодейству подвергнуть — тоже не помешает.
И вот сообщает Зелёнка такую новость:
— Кащей, в пяти километрах — поворот на север. Крупное гномье поселение, почти десять тысяч разумных.
— Не смешанное? — уточнил я.
— Вроде — нет. В основном, гномы. А что такое? — заинтересовалась Ленка.
— Да низко там, блин! — буркнул я.
— А по моему — вполне нормально. Немного низковато…
— Это потому что ты мелкая! — праведно возмутился я. — Я пару раз на нежить охотился! Это, блин, звиздец какой-то!
— А что такого? — заинтересовалась девчонка, не став на «мелкую» обижаться.
Я даже Трак не поленился остановить, встал, лапой на метр сорок показал.
— Это — средняя галерея, шахта. Так?
— Ну да, под Меллорном так же было.
— Угу. Смотри, — продемонстрировал я.
— Ой не могу, хихихи! И ты так?..
— Угу. Мне тоже смешно было первое время, — ответил я. — А потом — достало!
— Погоди, Кащей. Но ты же… — замялась Ленка.
— Естественно я «же» — согласился я, раздавшись тросами и уменьшившись в росте. — Но гномы же вокруг. И реакция…
— Я поняла, — кивнула Ленка. — Но, по-моему, ты сам себе лишних проблем напридумывал. Вид странный, но… да те же оборотни в полуобороте или полном. В общем, бегать ракообразным по подземельям… не обязательно было, — опять заржала она.
— Думаешь? — на что зелёнка покивала, правда, всё так же нечутко хихикая. — Ну посмотрим. Тут-то вообще неважно. Если когда-то и появимся…
 
— То не скоро, — кивнула Ленка. — И на внешние изменения… не думаю, что будут как-то нехорошо реагировать, — уже заключила серьёзно она.
Может и так, несколько повеселел я, двигая по широченной, мощёной натуральными каменными плитами дороге от шоссе.
Видно, в гнумьем селении Холодное, о котором мне зелёнка щебетала известное, логистика развита. Ну или понты — сама трасса-то раздолбана в хлам, так что мощёный поворот погоды не делает.
А вообще — чёй-то гнумы разошлись, осматривался я. Ленка-то больше по «магоактивности» щебетала, ну и я краем уха слушал, но особо актуального ничего. Всё наглухо перекрыто гнумьим матом, разве что подтвердила количество «живых».
А вот некрофон у гнумья повышен, что, впрочем, при подземном жилье если не норма, то понятно — развеивается он под землёй хреново. Но разберёмся, это — на месте.
— Лен, — прервал я щебетание. — Оглядись.
— А что? — завращала головой зелёнка, оглядывая окрестности. — Леса нет, вырубили, наверное, — констатировала она.
— Если бы только лес, — хмыкнул я. — Я не чувствую нечисти. Вообще. Посмотри на обочины.
— Это… не знаю, первый раз такое вижу.
— И я. И нахрена им разгонять луговиков и прочих?
— Не знаю, — призналась Ленка, озорно улыбнулась. — Интересно?
— Интересно, — улыбнулся я в ответ.
А дело вот в чём. Ну ладно, до ближайших деревьев от дороги — больше километра. В принципе, и на дело пустить могли, и ещё что. И с Лешим договориться или нахер его послать. А он и пошёл — не те объёмы, чтобы задницу рвать, а гнумы — склочники ещё те, и неприятностей лесу могут, при желании, дохрена устроить.
Но дело в том, что щебень на обочинах складывался в здоровенные матерные гномьи конструкции. Вроде бы — рунного типа. По крайней мере, полевиков, луговиков, межевого и прочих — не было. И быть не могло.
Мне, блин, самому Кащею Бессмертному, и то было… ну не дискомфортно. Кашлял я на всякий гнумий мат, я и сам послать могу. Но чувствовалось некое… давление. Отторжение, преодолимое, но всё же.
И нахрена это гномью понадобилось-то? При том, что в округе ни хрена нет «продуктовых» селений. А торговцы морковку гнать за сотни километров вряд ли будут.
То есть, гнумы сидят на своём грибно-свинском подземном пайке. И огородов не городят, хотя это… да нормально и логично. Но нет, разогнали нахрен всё полезную нечисть, да вообще любую.
— Лен, а может быть, у них фобия на нечисть из-за их количества наружу выплеснулась?
— Коллективный психоз? Ну их много, конечно… Не знаю, Кащей, не думаю, — помотала она ушами.
— Тогда не буду голову ломать. Приедем — узнаем.
— Угу.
Поддал я газку, а через несколько минут мы любовались двумя приземистыми башнями, перекрывающими дорогу. И стеной от них, до этакого… фасада готишного, украшающего фасад утёса.
Между башнями были металлические ворота в странном положении: не открыты или закрыты, а слегка распахнуты. И магострелы с башен высовывались многоствольные и лютые даже на вид.
— Лен, сходи-ка в нижнюю башню, — притормозил я за пару сотен метров от них.
— Думаешь — стрельнут?
— Думаю — спокойнее будет. И тебе, и мне, — мудро ответил я.
— Ладно. И вправду непонятно. Только браслет не забудь!
— Не забуду. А ты не забудь туда переговорник прикрутить, — ехидно напомнил я зелёнке.
— Я работаю, — надулась она.
И ускакала к нижней турели. Ну чёрт знает, что у этих гнумов, а мне и вправду спокойнее. С этими башнями дуэлиться желания нет, а Трак по земле пострелять сможет, если что.
И потопал я к башням, всматриваясь и вчувствуясь.
  
7. Говнистые гномы
 
Башни фонили небывальщиной и были в три слоя обложены гномьим матом. Причём не только в плане «идите нахер», но и «охеренно крепко», «хрен сломаешь».