Холли и плохой парень (ЛП)

Хотя статус Холли как хорошей девушки получил всеобщее признание, одной из ее лучших подруг была Бренда, самопровозглашенная плохая девушка, которая говорила об Алексе часами.
— Холли, он — секс на колесах. Эти руки, задница, как можно не заметить?
Холли краснела на высказывания Бренды и пожимала плечами.
— Наверное, он не в моем вкусе. И, во всяком случае, я встречаюсь с его…
— Сводным братом, да, я знаю. Брайан скучный. Я, определенно, буду твоей подружкой невесты, если Алекс будет одним из шаферов. Итак, когда вы с Брайаном поженитесь? После его окончания или после твоего?
Холли медленно возвращалась к настоящему, усмехаясь своему отражению в зеркале. Воспоминания о романтичной девушке, которой она была, заставили женщину посмотреть на тридцатичетырехлетнюю женщину, которой Холли стала.
— Мама! Ужин!
Холли очнулась от своей задумчивости.
— Хорошо, Уилл! Я приду через минуту!
В ее жизни был Уилл и это имело значение. Не было причин бояться напоминания о прошлом.
Тем не менее, снова увидеть Алекса было бы ... странно.
Она ненадолго задумалась о том, чтобы где-нибудь, что-то поправить, где-то, что—то изменить. Но…
— Нет, — сказала вслух Холли. У нее не было проблем с мужчиной, который, будучи мальчиком, никогда не скрывал своего презрения. Тем более, что чувства были взаимными. Решительно кивнув своим размышлениям, Холли покинула спальню и спустилась вниз.
Ужин с Уиллом был веселым, таким же, как обычно проходили трапезы в их доме, будь то группа друзей или просто они вдвоем. Расплавленный сыр и разговор со смехом позволили Холли почувствовать себя расслабленной.
Это ничего не значило. Поприветствовать кого-то, кого она не видела много лет и надеялась, что никогда не увидит. Тридцать секунд и все будет закончено.
***
Это ничего не значило. «Правильно», — сказал сам себе Алекс. Ничего. Вот почему только он стоял перед дверью пять минут, как какой-то идиот.
Мужчина на мгновение отвернулся, уперся руками в перила крыльца и посмотрел на передний двор, где лунный свет светил сквозь деревья.
Почему он придавал этому так много значения? Они с Холли никогда не были друзьями. Во всяком случае, всегда были врагами. Она была всем, что мужчина ненавидел в средней школе: упрямая, обыкновенная, вся правильная. Несколько раз Алекс пытался сказать ей, что жизнь — это нечто большее, чем безопасная игра, но девушка смотрела на него, как на сумасшедшего.
Не говоря уже о том, что Холли встречалась в школе с его сводным братом придурком. Этого одного было достаточно, чтобы заработать неприязнь Алекса.
С тех пор прошло уже пятнадцать лет. И теперь, каким-то нелепым поворотом судьбы, он стоял у входной двери Холли, чтобы забрать ее сына. Сына Брайана.
Алекс вернулся к своим мыслям. Уилл был не просто сыном Холли или сыном Брайана, он также был самостоятельной личностью. Потрясающий парень. Исключительный мальчуган. Такой ребенок, за которого тренер или учитель всегда будут благодарны и всегда будут его помнить.
Лицо мужчины смягчилось, когда он думал о мальчиках, с которыми работал в прошлом, о мальчиках, с которыми работал сейчас. Они все были по-своему великолепными детьми. Алекс верил во всех них, даже в тех, в кого больше никто не верил.
Однажды он был таким же парнем.
Алекс резко покачал головой. Достаточно копаться в памяти. Завтра вечером будет первая игра сезона и Стентон был его резервным квотербеком, не говоря уже о старте в следующем году, если он выполнит, хотя бы часть своего обещания. А Холли Стентон была еще одним родителем.
Алекс стиснул челюсти, шагнул к двери и позвонил в звонок.
***
— Тренер здесь, — сказал Уилл, откидываясь на спинку стула. Все спокойствие Холли испарилось. Она намеревалась пойти к двери с сыном, где встретила бы Алекса с вежливым равнодушием. Вместо этого женщина скользнула в темную гостиную; ее сердце билось невероятно быстро, и она могла видеть коридор незамеченной.
 
До того, как Холли смогла вернуться к спокойному состоянию, Уилл открыл дверь и в следующую секунду Алекс МакКенна перешел порог.
У Холли перехватило дыхание. Так же, как в старые времена, Алекс казался больше, чем в жизни, и не только из-за своего размера. Присутствие мужчины всегда делало все остальное вокруг него более тусклым и бесцветным, и пятнадцать лет не изменили этого.
Однако на первый взгляд многое изменилось.
Во-первых, волосы больше не были обесцвеченными и не торчали в стороны. Они были светло-каштановыми и довольно коротко пострижены. В его левом ухе не было ни булавки, ни металлических шпилек. Черная одежда отсутствовала. На мужчине были брюки хаки и зеленая рубашка на пуговицах.
Стрижка и одежда вместе, как правило, относились к хорошему мальчику. Такого парня вы могли бы спокойно привести домой, к маме.
Но суровые линии его челюсти и скул, пронзительные голубые глаза, шрам, рассекающий левую бровь, все это по-прежнему кричало о плохом мальчике.
И все консервативные рубашки в мире не могли скрыть эти широкие, мускулистые плечи и твердую грудь.
Секс, грех и опасность. Да, Алекс МакКенна все еще был открыт для выгодной сделки.
***
Алекс улыбнулся Уиллу и постарался не слишком явно оглядываться по сторонам, в поисках его матери. Дом Стентонов, по крайней мере, то, что он мог видеть, был как с иголочки и был обставлен с не бросающимся в глаза хорошим вкусом. Это большой сюрприз. Холли, вероятно, родилась с логотипом «Ральфа Лорена», вытатуированным на лбу. В комнате справа было темно, но дальше Алекс мог видеть ярко освещенную кухню, с лимонно-желтой столешницей и красной геранью на подоконнике. Приятные запахи итальянской еды и свежеиспеченного хлеба донеслись до него, но не было никаких признаков Холли.
Алекс отбросил чувство разочарования.
— Готов идти? Полагаю, ты все уладил со своей мамой.
— Да. Она прав… — Уилл повернул голову, но позади него никого не было. — Ну, она была прямо за мной...
И тогда невысокая, худенькая, рыжая женщина, в элегантном коричневом шерстяном костюме вышла из тени, чтобы встать рядом с сыном. Она долго смотрела на мужчину, наклонив голову на бок.
— Привет, Алекс, — сказала она, наконец, низким, хриплым голосом, который Алекс помнил.
Холли теперь была еще более великолепнее, чем в подростковом возрасте, когда каждый парень, который видел девушку, готов был лизать ей пятки.
Лицо у женщины было такое же: гладкая, кремовая кожа и нежные черты. Выражение в ее зеленых глазах было другим, немного жестче и осторожнее.
И волосы Холли были точно такими же. Медово-красные, смешанные с коричневым и золотым, как осенние листья. Она все еще убирала их назад, хотя стиль сейчас был немного более сложным.
Алекс мог сказать, что губы Холли были все еще полными и мягкими, хотя прямо сейчас они были плотно сжаты, вдобавок к чувству осторожности, отражаемому в ее глазах.
А еще было ее тело. Скрытое, естественно, под строгим, специально подобранным костюмом, который, очевидно, предназначался для того, чтобы прятать изгибы. Интересно, почему во имя Бога, кто-то хотел скрыть что-то столь восхитительное...
Алекс слегка пожал плечами. Черт, он знал, почему женщина пряталась. Она была все та же. Жить безопасно — это Холли Стэнтон, которая боялась пустить во все тяжкие даже один отлично наманикюренный палец.
— Привет, Холли, — сказал Алекс, — давно не виделись.
Она осмотрела его сверху вниз и подняла одну бровь.
— Ты, конечно, изменился с тех пор, как я видела тебя в последний раз, — удивленно сказала женщина.
Как в старые времена. Не прошло и минуты, как она его разозлила.
— Такая пропасть, которую я не ожидала увидеть, — добавила Холли.
Он был кикером (прим.пер.: в американском и канадском футболе — специальный игрок, выбивающий мяч во время начальных розыгрышей и при попытках забить гол), когда надевал эту чертову одежду, думая о ней. Думая о том, что, возможно, она увидит другую его сторону. Мужчина сжал челюсти. Так много для начала. Как семнадцатилетний юноша, которым он когда-то был, Алекс не хотел ничего больше, чем стереть этот самодовольный взгляд с ее лица.