Древняя душа (СИ)

Из почти медитативного состояния меня вывела тень, размытым темным сгустком скользнувшая по саду. Глаза обшарили каждый уголок, но ничего не нашли. Я собиралась вернуться в теплую кровать под бочок к Алексу, когда боковое зрение заставило резко повернуть голову.
Недалеко от качелей, прямо посреди грязи из-за размытого ливнем грунта, стоял огромный, в холке, наверное, мне по пояс, черный пес. Его алые глаза полыхали, как адское пламя. Из приоткрытой пасти, полной даже издалека различимых клыков, свисал большой розовый язык, с которого капала слюна. Он смотрел, казалось, прямо мне в душу, в глубине которой поднимались, как осевшая на дно взвесь, смятение и отчетливое осознание того, что я уже видела эту странную собаку. Не такую же или похожую, а именно эту. Но отзвуки воспоминаний, что бились внутри, как мячик о стены, эхом оповестили о своем присутствии и растаяли без следа.
— Моя ранняя пташка, — прошептал Алекс, обняв меня. Я вздрогнула и отвлеклась на него. — Прости, напугал?
— Не ты, — мой взгляд вернулся на то место, где стоял пес, но там уже было пусто.
— А кто? — голос Охотника стал напряженным.
— Там стояла псина огромная, — я ткнула пальцем на грязь неподалеку от качели.
— Слава богу, а то уж подумал всякое. — Он облегченно выдохнул.
— Что подумал? — я развернулась к мужчине лицом.
— Что приходил серенький волчок, чтобы укусить тебя за бочок — потому что не спишь, — он рассмеялся.
— Волчок был черным, — уточнила я, уже с улыбкой. И самой теперь казалось, что это все привиделось. Глаза, полыхающие как адское пламя! Надо же такое придумать! Видимо, госпоже Орловой свойственны буйная фантазия и воспаленное воображение.
Или все проще — у страха глаза велики и трусы плохо пахнут, как говорил… Кто так говорил? Не помню. Да сейчас и не важно. В данный момент меня волнуют куда более интересные вещи!
— Ты так и будешь убегать после каждого поцелуя? — в лоб спросила я, увидев жадный взгляд супруга.
— Знала бы ты, какое желание порождаешь во мне! — хрипло прошептал он. — Прижимаешься в этой обтягивающей маечке и крошечных трусиках!
— Еще и не начинала прижиматься. Потому что опасаюсь, что если обниму, снова сбежишь.
— Саяна, что ты чувствуешь ко мне? — неожиданно мужчина сам притянул меня к себе и пристально вгляделся в мои глаза.
— Я хочу тебя, — вырвалось у меня.
— Но… — Охотник помедлил, — ты меня любишь?
— А может, начнем с простого? — попыталась увильнуть моя хитропопость.
— Я не могу так, — прошептал Алекс. — Получается, будто пользуюсь ситуацией, это подло.
— Муж, я хоть и не помню ничего, но все же перед тобой, вроде, взрослая женщина. Которая вправе распоряжаться своим телом.
— Мне не тело твое нужно, а душа. — В его глазах протаяла такая боль, что шутки замерли у меня на языке.
— Может, поэтому я тебя и полюбила, не думал об этом?
— Когда ты рядом, я вообще думать не могу! — простонал муж и, как и всегда в последнее время, быстро вышел из комнаты.
Через пару минут я увидела его в саду с ящиком, в которых мужчины обычно хранят инструменты. Что Охотник задумал, стало ясно, когда он присел перед мигающей подсветкой. Решил хоть что-то сломанное починить, видимо. Похвальное стремление, только направлены усилия не в ту сторону. Я усмехнулась и отошла от окна. Но стоило сделать лишь несколько шагов, как в саду раздался громкий крик. — Что? — мне удалось добежать до Алекса в рекордные сроки.
— Ничего страшного. — Он скривился, зажимая руку грязной тканью. — Порезался просто.
— Покажи. — Муж неохотно снял с раны эту ужасную тряпку. — Ничего себе просто! — я покачала головой, глядя на глубокую рану на тыльной стороне ладони. — Ты и сухожилия, как минимум, надрезал. Надо шить.
— Нам нельзя светиться в больницах.
— С ума сошел? Такое нельзя просто обеззаразить и забинтовать! Ты же без руки в итоге останешься!
— Саяна, мы не можем идти к врачам.
— Но другого способа нет!
— А если скажу, что есть? — мужчина внимательно посмотрел на меня.
— О чем ты?
 
— Твоя кровь. Она исцеляет.
— Как это?
— После того, как Драган воткнул в твое сердце санклитский кинжал, ты стала существом, каких еще не бывало на свете. Твоей кровью можно излечить, наверное, все.
— Что ж, тогда идем. — Я встала и протянула ему руку. Ничему не удивляюсь. У меня, вероятно, уже атрофировался орган, который за это отвечает.
Мы вернулись в дом и вошли в кухню. Вот стакан, наливаем туда немного воды. Глянув на подставку с ножами, я посмотрела на Алекса.
— А… как это делать?
— Раньше у тебя был складной скальпель.
И много чего еще — память, например.
Не успев сообразить, что делаю, я взяла нож и, надавив, провела лезвием по запястью. Ну, больно, конечно, но бывало и хуже. Хотя все равно не помню. Струйка полилась в воду в стакане. Она становилась все тоньше и тоньше, пока не превратилась в капельки. Когда последние упали в красную жидкость, ранка прямо у меня на глазах… заросла! Ух ты!
— Твой коктейль готов! Соломинки с зонтиком, извини, нет, — неуклюже пошутила я, протянув стакан Алексу. — До дна!
— Как скажешь, — хрипло прошептал мужчина, махом опрокинув его в себя.
— Закусывать не полагается?
— Только если вот так! — он притянул меня к себе и поцеловал.
Внутри взметнулась буря. Желание плавило меня изнутри, заставляя постанывать и так крепко прижиматься к мужу, словно раньше мы были единым существом, а потом по недоразумению распались надвое, и теперь пришло время это исправить. И не представляла, что можно так хотеть мужчину! Неужели у нас с Алексом так всегда было?
— Прости, нельзя так. — Он вновь отстранился, тяжело дыша. — Чем я только думал!
— Не надо думать! — я попыталась снова притянуть его к себе, но мужчина замотал головой и сбежал. Снова.
Да как же мне это надоело, в конце-то концов! Взрослые, вроде, люди, женатые не первый год! Что за мелодрама на пустом совершенно месте?! Из моей груди вырвалось рычание. Так, все, с меня довольно! Вылетев за ним следом в коридор, я втолкнула его в спальню.
— Саяна!
— Заткнись уже, идиот! — вырвалось у меня. — Или за неимением серого волчка сама тебя укушу и вовсе не за бочок!!!
Заставив его приземлить попу на край кровати, я села сверху. Алекс застонал, целуя меня, одновременно пытаясь и оттолкнуть, и прижать к себе еще сильнее.
— Прекрати! — руки рванули его рубашку. — Ты мой муж? Вот и давай исполняй супружеский долг!
— Невозможная женщина! — выдохнул он, рассмеявшись сквозь стон.
— Знаю! — моя ладонь скользнула вниз по его животу, быстро справилась с ремнем и молнией — а руки-то помнят — и нырнула внутрь.
— Саяна! — Алекс изогнулся, хватая ртом воздух, — малышка моя!
Сдвинув в сторону трусики, я направила его внутрь себя. В голос застонав, мужчина сжал мои ягодицы. Мы явно занимались сексом раньше — движения были слаженными и приносили море удовольствия. Ни о чем не думая, я отдалась инстинктам и, прижавшись к Охотнику, растворилась в оргазме, увлекая супруга за собой.
— Все хорошо, любимая? — его голос вывел меня из блаженства, в котором млело и тело, и душа.
— Все очень хорошо! — едва слышно прошептали губы. — И чего сопротивлялся, спрашивается? Может, ты просто любишь, чтобы тебя уговаривали и соблазняли, признавайся!
— Люблю! — прошептал Алекс, целуя мою шею. — Все, что ты со мной делаешь, малышка! Столько месяцев без тебя! С ума чуть не сошел!
— Месяцев?.. — я попыталась отстраниться, чтобы посмотреть Алексу в лицо. — Почему месяцев?
— Оговорился, прости, — он потянул мою майку наверх. — Давай снимем?
 
— Может, мне холодно?
— Тогда придется тебя согреть! — мужчина снял ее, отшвырнул на пол, отправил туда же трусики и прильнул ко мне, уложив на спину. — Обожаю, когда ты всем телом прижимаешься, обнаженная!
— А что еще обожаешь? — я запустила руку в его волосы. — Рассказывай!