Повелитель теней. Том 2 (СИ)

— В какой-то мере вы меня успокоили. Хоть все эти рассуждения и носят чисто гипотетический характер, но как-то странно тревожат меня. В любом случае, предположение о таком походе нелепо, и я надеюсь, вы никому не расскажете о моих странных фантазиях.
— Конечно, нет, ваша светлость, — улыбнулся Хок, поднимаясь, и, почёсывая Кису, вышел из комнаты.
Посидев в одиночестве ещё какое-то время, Айолин направился наверх, в свои комнаты. Перед его глазами была тщательно прорисованная карта восточных гор с нанесёнными на неё ориентирами. Дорога была извилистой и сложной, часто проходила по узким террасам над пропастями или в ущельях между скал, где к тому же протекали реки, которые после дождей имеют обыкновение разливаться, расширяя своё ложе. Трудно было не согласиться с мнением командора де Мариньи, что добраться до Грозовой горы будет очень нелегко, ещё сложнее будет доставить туда осадные машины и обоз с оружием и провиантом. Да и удастся ли получить Алмазное Сердце, даже если получится взять штурмом замок Повелителя Теней? Что если он просто прихватит реликвию и исчезнет в глубине гор? Это был самый вероятный вариант развития событий и, значит, вряд ли Ричарду удастся захватить Сердце Мира.
Он снова вспомнил характеристику, которую дал Повелителю Теней де Мариньи. Айолин уже достаточно общался с землянами и убедился, что все они очень умны и образованы, но если колдун, сидящий в твердыне на Грозовой горе, удостоился такой высокой похвалы, то он превосходит своей мудростью и хитростью многих царедворцев Сен-Марко.
Айолин остановился на галерее, задумчиво глядя вниз, где на каменных ступенях крыльца сидел Марк де Сегюр, полируя точилом свой стилет и время от времени любуясь результатом работы. Даже сверху было видно, как хищно поблескивает белым пламенем острый клинок. Но перед внутренним взором Айолина было другое видение: высокий стройный мужчина в чёрном бархатном камзоле необычного покроя, проницательный взгляд голубых глаз, бледное неподвижное лицо, сдержанные манеры. Он во многом был похож на своих недавних товарищей, но его окружала странная аура загадочности и трагизма, словно он нёс в своей душе не только свою боль, но и боль потерянных душ, окружавших его. Дело было даже не в тенях, которые, словно языки чёрного пламени обступали его, было что-то ещё, что-то притягательное и пугающее. И таким диссонансом его суровому образу восставал в памяти полный сочувствия взгляд и негромкий голос, которым он спрашивал о том, чем он может помочь ему, Айолину, забредшему в отчаянии в его чертоги? Как он мог увидеть его, лежащего в холоде и тьме замкового подземелья так далеко от восточных гор? Как он мог донести свой голос, полный сострадания? И судя по тому, что де Мариньи не оспорил приметы, названные ему, можно с уверенностью сказать, что именно его Айолин видел в своих видениях, как и ангела в образе женщины с золотистыми волосами и ликом Святой Лурдес. И с этими двумя им придётся столкнуться в узком ущелье у стен замка. Леди Дарья просто раскроет свои белые крылья и унесёт Алмазное Сердце в Небеса. А Повелитель Теней обрушит на головы нападающих громы и молнии из клубящихся над ними туч.
Айолин нахмурился и невольно покачал головой. Картина, нарисованная его воображением, была пугающей. Неужели Ричард верит в успех своей авантюры? Но он не знает того, что известно Айолину. И он этого не узнает.
Он словно очнулся от сна и увидел, что Марк сидит, держа в руках точило и стилет и, подняв голову, смотрит на него. Поймав его взгляд, он отложил на парапет точильный брусок и, сунув стилет в ножны, легко взбежал по ступеням крыльца на галерею. Только теперь Айолин увидел, что его старый друг облачён в дорогой охотничий камзол с длинными полами, призванными закрывать круп коня. Камзол был сшит из чёрного сукна с узорчатым плетением и украшен парчовыми вставками и витым золотым шнуром. Он ладно облегал крепкие плечи и торс Марка, а на поясе был перехвачен широким ремнём из тисненой кожи с серебряной пряжкой, отлитой в форме двух дерущихся львов. Штаны из чёрного с серебристым отливом сукна были заправлены в новые ботфорты, подхваченные под коленями узкими ремешками с небольшими фигурными застёжками. Айолин поймал себя на том, что невольно залюбовался Марком. Тот всегда был хорош собой, и только его бедность не позволяла ему блистать при дворе. Но теперь, похоже, он не только перенял у алкорцев их изысканный вкус, но и раздобыл деньги на новый наряд.
 
Заметив его взгляд, Марк со смехом раскинул руки и повернулся, чтоб продемонстрировать другу новую одежду со всех сторон.
— Значит ли это, что приватная беседа всё же состоялась? — усмехнулся Айолин, одобрительно кивнув.
— Именно так, мой милый, — гордо вскинув голову, заявил Марк. — И спасибо за совет просить больше. Де Грамон пыхтел и пыжился, но был вынужден согласиться на мои условия. Им нужны сведения о луаре. Король рычит и требует выложить ему немедля все военные секреты алкорцев, а наш бедный Рене до сих пор под впечатлением от несчастной участи Раймунда, и потому согласился с назначенной мною ценой информации. К тому же, я прямо заявил, что не могу войти в круг приближённых наследного принца в потёртом сукне и ржавых латах. И снова он вынужден был согласиться с обоснованностью моих притязаний. К тому же он со вздохом сообщил, что его величество не терпит возле себя оборванцев и нерях, и его взгляд должен наслаждаться видом рыцарей не только благородных, но и красивых.
— Ну, в этом тебе теперь нет равных, — рассмеялся Айолин.
— Не прибедняйся, мой милый. По мнению тех, с кем мне уже пришлось перекинуться парой слов во дворце, барон Делвин-Элидир — одно из блистательных украшений двора Сен-Марко, хоть и не вышел ростом.
Айолин насторожился, вдруг уловив в его голосе нотку ехидства, а взглянув в глаза де Сегюра, заметил, то, что встревожило его ещё больше. Он хорошо знал Марка, и это выражение спокойной удовлетворённости при беспечной улыбке у него появлялось тогда, когда он знал, что загнанная им добыча уже не вырвется из западни. Именно с таким выражением он однажды пронзил стилетом шею алкорского рыцаря, которого мгновение до того скинул с седла, пронзил спокойным и точным движением, словно забил раненного на охоте оленя. И сейчас с таким же спокойным, внимательным и слегка азартным выражением он смотрел на Айолина.
Не подав виду, Айолин развернулся и вошёл в дом. Он знал, что Марк следует за ним. Пройдя через приёмную залу, Айолин вошёл в свой кабинет и остановился у окна, глядя на улицу, а потом обернулся. Марк стоял рядом, и свет падал на его лицо, отражаясь в светло-серых глазах.
— Значит, ты уже начал восстанавливать связи при дворе? — беспечно спросил Айолин, глядя на него.
— Да. Я встретился с де Грамоном, Адемаром и де Мореном. Виконт Монтре снизошёл до того, что пригласил меня на завтрашнюю охоту, которую устраивает по случаю совершеннолетия сына.
— Даже Монтре? Чем ты его так зацепил?
— Полагаю, внешностью. Судя по его липкому взгляду, он испытывает слабость к высоким брюнетам.
— Я не замечал за ним такое.
— Ты слишком чист, чтоб проявлять интерес к людским порокам. Это склонность интриганов и шпионов, вроде меня. Я многое замечаю. Например, несмотря на то, что Рене де Грамон рад назначению, он сильно встревожен. Его сыщики сбиваются с ног, выискивая алкорских шпионов при дворе. Рене — наивная душа, он думает, что если я два года подвизался в свите энфера, то насквозь вижу всех вражеских лазутчиков. Он говорил со мной ровным голосом, но в его взгляде была мольба. Знаешь, этот хитрец умеет смотреть глазами милого несчастного щенка, которого хочется покормить с рук. Он дал мне понять, что королю нужны шпионы альдора, неважно, будут они таковыми на самом деле или нет. Главное, чтоб их можно было в этом обвинить. Они ищут среди слуг, фрейлин и стражников, проверяют гвардию и тех, кто вечно без дела толпится под дверями тронного зала. Не слишком перспективное занятие.