Пробудившая пламя (СИ)

Евнух передал Фарли тяжёлую шкатулку, судя по звяканью, с деньгами. Одна из служанок передала Гульнизе рулон ткани. Бедные девочки. Надо сворачивать этот цирк, а то держи такую тяжесть на весу.
– Благодарю вас, майриме. Меня действительно беспокоит один момент. – Ответила я. – Во время своей болезни, я высказала свою волю. Причём, уже после того, как лекари вынесли свой вердикт о том, что я если и выживу, то только чудом. Но я не вижу, чтобы преступника искали! Насколько я знаю, даже то, что высказавший волю, встаёт со смертного одра не отменяет обязательности исполнения его завещания. Так почему никто не разбирается в случившемся?
– Ираидала, ты была не в себе. Потеря ребёнка, это страшное событие. Видимо поэтому ты потребовала... Фарлаку для виновного. – Напомнила мне майриме.
– Я помню. И отдаю себе отчёт, что это весьма болезненное наказание. – Заверила я майриме. – Но я настаиваю на неизменности своей воли. Может, остальные посмотрят и прежде, чем меня травить, хорошо подумают. А сейчас я хотела бы вернуться в свои покои. Я действительно ещё не окрепла.
Я даже присела в поклоне на прощанье. Ты посмотри, какие у них здесь все неженки. Как отраву подливать, так все отлично. А как по пяткам за это получать, так как ты могла такое попросить! Ираидала, это жестоко! Ничего, потерпят.
  
Глава 6.
 
В комнату мы вернулись, чуть ли не бегом. От показательной заботы майриме было не по себе. Я прекрасно помнила, как настойчиво она рекомендовала довести моё лечение до летального исхода. Не поленились бы и действительно собрать местных светил медицины, лишь бы поскорей сообщить скорбную весть о кончине лари Ираидалы сыну. Пришлось бы ему лимоны ящиками есть, чтоб хоть как-то приличия соблюсти. Хотя о чём это я? Когда он такой ерундой заморачивался?
– Ух, ну и тяжесть! – выдохнула Фарли, ставя шкатулку с деньгами на пол.
– Интересно, сколько там? – спросила я.
– Судя по словам майриме четыре ваших месячных содержания. То есть должно быть восемь сотен монет. – Ответила мне Гульниза.
– Вот сейчас выпьешь отвара и посчитаете. Долго ли для троих-то? – ответила мне матушка Вали́.
– А зачем мне отвар? Я вроде неплохо себя чувствую. – Удивилась я.
– Потому и неплохо, что я за твоим питанием слежу, и отпаиваю тебя вовремя, чтоб силы твоего тела поддерживать. – Пригрозила мне пальцем лекарка. – А то, чуть ей отлегнуло и она погарцевала, зубы всем показывать.
– Да не особо я гарцую. В сад сходила, детей проводила... – начала я.
– Вот и достаточно на сегодня. Это пламя в крови тебя вперёд гонит, но тело-то ещё прошлых сил не вернуло. Так что вон, лучше действительно монеты посчитай и ткани посмотри. – Перебила меня матушка Вали́.
Смысла спорить с ней я не видела. Действительно, второй день, как в себя пришла.
– Там тех тканей смотреть! – разозлилась всегда спокойная и рассудительная Гульниза. – Издевательство одно.
– Что не так, Гульниза? – удивилась я.
– При всех майриме проявила к вам заботу и невиданную щедрость, подарив даже два рулона дорогой ткани. Зелёный и белый бархат. – Показала она на две кучки ткани. – Но на самом деле, зелёный бархат был намотан поверх рулона белой ткани. Это просто два больших куска. Платья из них не выйдет. Будет видно, что это просто собрали остатки, и сшили вам платье из лоскутов! Ткань конечно очень дорогая, но рискнёте сшить себе из неё что-нибудь и выставите себя на посмешище! Так что подарок без подарка.
– Да ещё и наверняка к возвращению омана Берса кому-нибудь из наложниц, что он выделял, сошьют платье из зелёного бархата, а второй из белого. И будет выглядеть так, что вы, лари, после наложниц обрезки подобрали. – Вскипела и Фарли.
– Да? А подскажите мне девушки, кто у нас хорошо шьёт? И возможно ли сшить из этих кусков платье на девочку и короткий кафтан мальчику? – решила поделиться пришедшей мне в голову идеей.
– Мы обе шьём. Даже майриме обшивали, пока вы нас не забрали. – Заверили меня девушки. – На детское платье и килет мальчику хватит с избытком.
 
– Ну, платье не совсем детское. Давайте пересчитаем монеты, а потом я нарисую, что задумала. – Я договорить не успела, как у меня под рукой оказалась пачка бумаги и привычный мне карандаш.
Тонкий угольный грифель был плотно обмотан бумагой. Её надо было постепенно отматывать и затачивать грифель. Но пользоваться им было вполне удобно. Девчонки сами загорелись любопытством, уж очень им хотелось поломать планы майриме и ожидающих потехи наложниц. Им ведь тоже было нелегко, когда их госпожа ничего не значила и была вечным объектом для издевательств.
Монет оказалось действительно восемьсот. И это было целым состоянием. А вот потом, я села рисовать платье принцессы из сказки. Пышный, разрезной рукав, клином от плеч и до талии вырез, открывающий корсаж из бархата другого цвета. И расходящаяся пышная юбка. Край подола, манжеты рукавов, пояс и край корсажа я планировала украсить вышивкой. Уже в процессе рисования мне пришла в голову замечательная идея.
– Девочки, а где мы сможем взять белый и зелёный бисер? И ювелирную иглу для вышивки? – спросила я.
– На торговой площади. Можете поручить нам, или взять сопровождение и сходить сама. – Ответила Гульниза, не отводя взгляда от моего рисунка.
– Предложу детям, заодно и посмотрим, что там за памятные площади. – Внесла предложение в её идею.
На втором листе я рисовала что-то среднее между кафтаном и военным кителем. Воротник-стойка с острыми углами, как на привычных в моём мире "косухах", строгий прямой рукав, чуть приталенный силуэт.
– Вот тут, на внутренней стороне и на отворотах, должен быть зелёный бархат. А с внешней на вороте и манжетах вышивка, как на платье сестры. Сможем? – замерла я в ожидании их ответа.
– Тут в принципе сложностей немного. Но вид непривычный. И необычный. – Сказала мне Гульниза.
– Зато дети будут выглядеть, как игрушки! И точно лучше всех! – захлопали в ладоши Фарли. – А давайте никому не говорить, что шьём и для кого? Пожалуйста! Вы только представьте, как вытянутся эти змеиные морды! Ой...
– Я тоже хочу посмотреть на вытянутые змеиные морды! – шепотом призналась девчонкам. Мы переглянулись и весело рассмеялись.
– Заговорщицы! – фыркнула матушка Вали́.
Утро началось очень рано. Со стука в дверь моей комнаты. Я даже толком не успела проснуться. Фарли поспешила открыть дверь. На пороге переминались Малис.
– Можно? – спросило это чудо с испуганными глазками.
– Иди сюда. – Раскинула я руки для объятий, в которые тут же влетел смеющийся вихрь. – Попалась! Я тебя поймала!
– А меня поймают? – раздалось от двери, и уже вскоре я кувыркалась на кровати с двумя сорванцами.
Остановились мы, только когда совсем запыхались. Барлик помимо того, что обнял меня и сестру руками, ещё и закрыл нас своими крыльями. Ну, для Малис это было крыло, а для меня крылышко, словно платком плечи накрыли.
Я не сдержала любопытства и провела кончиками пальцев по перепонкам крыла. Больше всего, крылья Барлика по форме и строению напоминали крылья летучих мышей, а вот на ощупь это было самое необычное ощущение. Однажды в зоопарке мне довелось потрогать молодые рожки северного оленя. Панты. Вот, как будто мягкая замша, покрытая мягкой и короткой шерсткой.
– Когда я выросту, они останутся такими только изнутри. – Начал объяснять мне Барлик. – А с внешней стороны станут гладкими и блестящими. Остов станет бронированным и покроется шипами. И ударом крыла я смогу сносить врагов на несколько метров.
– Грозное оружие. – Кивнула я, замечая по голосу, как ему уже хочется обзавестись "взрослыми" крыльями.
Пальцы погладили по ещё покрытой "замшей" косточке. И я ощутила, как по крылу прошла дрожь, а мальчишка буквально мурлыкнул.
– Ему очень нравится, когда так делают. Только он никому не говорит. Знаю я и он! – прошептала мне Малис. – А ты как догадалась?