Собственность бастарда, или Золотая Бабочка Анкрейм (СИ)
Пожилой законник как раз понял всё и где - то, чисто по человечески ему было жаль баронессу, но... ни его то было дело, и ни его заботы. Такова, видно, воля Судьбы! А с ней спорить, равно как и против ветра... плевать.
Девице Анкрейм научиться бы смирению и покорности, так может быть и получится тогда столковаться и с Судьбой, и с новоиспеченным лордом. Муж девчонке достался незавидный, с этим никто не спорил. Ей бы, по её внешности и положению кого бы повыше рангом! Да и помоложе, если на то пошло. Но что делать, если от положения пшик остался, а внешность на данный момент просто приятная добавка к основному блюду.
Дьорну от жены одна выгода - состояние отца теперь его! Ныне пащенок - правомерный лорд. А то, что штаны по швам трещат, тоже обьяснимо вполне: геррна Анкрейм девственница и прехорошенькая, наследник Вильярда к таким слабость питает. Как заберет невинность, остынет и пойдет дальше, других тёлок огуливать. Да это и хорошо. Ужаснее, если прикипит к жене сердцем и плотью.
Вот тогда страшнее. Замучает молодую своими вывертами. Если ещё и тайная суть наружу полезет, тогда всё, пиши пропало...
Хорошо, что этого никогда не случится. Покойный лорд далеко смотрел, когда ультиматум выдвинул и женил сына на нелюбимой и такой, которая любимой никогда не станет. Очень умно! Все ворота закрыл тайной сути сыночка на сто засовов. Запер. Крепко запер! Спокойного сна тебе, Вильярд - хитрюга.
Ну, а если...? А никаких "если"!
Дьорн не из тех, кто способен к кому - то прикипать. На похоронах матери, как говорят, и слезы не обронил. После же нажрался вусмерть дешевого пойла, песни орал и до следующего дня в одном из весёлых домов драл шлюх.
А геррна Беллиора... Бабочка. Осенница. Красивая, недолговечная и жестокая. Тоже неспособна ни на что, кроме пыльцы с крыльев, быстро облетающей и тающей в воздухе. Пустышка.
Так что никаких "если". Никаких.
Успокоившись окончательно, душеприказчик повернулся к поверенному и подтвердил законность сделки.
После же молодые отбыли в храм. По обычаям Аргарона следовало принести обет послушания Богам.
- Не смей реветь, - глухо обронил лорд Патрелл, когда заметил под приподнятой вуалью влажные сапфиры глаз и следы слез на щеках - Ни в храме. Ни во время церемонии. И не при мне. Потом поревешь когда нибудь. Ясно?
Он всё еще злился на Бабочку. И злился за многое. И за вопли, и за пренебрежение, и за жар, терзающий его, и за...
За многое злился. И на нее, и на самого себя.
Леди Патрелл надула щёки. В ту же секунду слёзы высохли. Весенняя влага, покинув глаза, уступила место привычному зимнему льду.
- Вы, геррн Патрелл, - зашипела Белла, умещаясь на сидении и расправляя пышные юбки - Не вправе указывать МНЕ, что делать! Я не ваша собственность!
Дьорн легко запрыгнул внутрь и расположился напротив.
Откинув вуаль с лица жены, полоснул потемневшим, синим взглядом мертвеющую голубизну девичьих глаз.
Коротко, холодно изломав черты лица усмешкой, спросил:
- А кто же ты, если не моя собственность? Не финти, леди Патрелл. Ты моя по праву, вместе со всем барахлом.
- Без меня вам титула и не видать бы? Да, геррн Грязнокровка? Я неправа?
- Ах ты тварь белесая...
Не выдерживая уже, мучаясь страхом и гневом, Беллиора шлепнула маленькой рукой в кружевной, плотной перчатке по пальцам мужа, сдавившим горячие щёки:
- Одни Боги знают, КАК сильно я вас ненавижу! - шипнула кошкой - Да. Так и есть! И... плевала я на приличия! Не рядом с вами их соблюдать, мужлан!
Если бы взгляды супругов превратились сейчас в длинные кухонные ножи, сабли, шпаги или секиры, лязг стоял бы такой, что возница бросил бы вожжи от непонимания и с перепугу!
Однако ничего такого не произошло, и повозка благополучно и мерно переваливаясь с боку набок, добралась до храма.
За всю церемонию новобрачные и слова друг другу не сказали. Так и промолчав до возвращения домой, обдавали друг друга взглядами - волнами крутого кипятка.
Дома же леди Патрелл повела себя уж совсем из ряда вон...
Едва присев за праздничный стол, одарила кислыми улыбками и сухими благодарностями немногочисленных гостей. Потом вдруг поднялась с места и, сославшись на усталость и какие - то недомогания, в сопровождении полной, пожилой прислуги удалилась в спальню.
Дьорн едва выдержал положенное время ужина. Пришлось принимать сочувствующие взгляды и кивки, что оказалось непереносимо до предела!
Проводив гостей и извинившись за жену, он поднялся наверх.
"Если эта, мать её, Бабочка общипаная заперлась изнутри..."
Лорд кипел, как дурной котел, оставленный на плите поварами - ротозеями.
А Беллиора и не думала запираться! Очень надо было...
Когда полыхающий яростью молодой муж ввалился в спальню, распространяя вокруг себя пары горячительного, а также жаркие ароматы желания и раздражения, молодая жена сидела у зеркала и невозмутимо расчесывала гладкие, снежно золотые пряди.
Вот только одним Богам известно, каких усилий стоила девушке эта кажущаяся, ледяная невозмутимость... Заслышав сначала скрип петель, а после - тугой хлопок двери, Белла почувствовала, как холодеют пальцы ног, а спину покрывает паутина противной, больной испарины.
- Ну и что всё это значит? - шарахнул голосом лорд - Что за танцульки, Белла? Опозорить меня решила?
Беллиора повернулась и поднялась мееедленно, очень медленно. Положив щетку для волос на столик, обогнула его и прижалась к стене.
- А то и значит, геррн Патрелл, - голос дрогнул и заледенел - Вы мне противны! Я скорее соглашусь делить постель с жабой, чем с вами! Подите прочь!
- С жабой, значит? - дохнул бастард жаром в лицо жены, прижав ту к стене ещё плотнее и нависая сверху - Может, лучше со стражником? Вынужден разочаровать, дорогая. Здесь нет ни жаб, ни стражников. Так что...
Беллиора раскрыла было рот, чтобы ответить. Очередная дерзость уже танцевала на языке, торопясь спрыгнуть с него. Но внезапно, онемев от страха и недоумения, девушка тяжело сглотнула.
Спальня была освещена скудно, а ночь оказалась слишком темной. Однако же не настолько было темно, чтоб не понять, что сейчас, вот сейчас, прямо в глаза леди Патрелл вглядываются два совсем черных, рассеченных тонкими голубыми полосками нечеловеческих глаза.
- Хватит, Беллиора. Мне надоела и ты, дорогая моя, и твои выверты.
Послышался треск шелка ночной сорочки и тут же обнажившиеся груди сдавили горячие жесткие мужские пальцы...
Беззащитна. Совсем! Как и любая собственность, принадлежащая только своему владельцу. Только отчего же это так вдруг желанно? Отчего?
Что вообще происходит?!
Глава 5
Видение странных глаз, так поразившее воображение леди Патрелл, как быстро явилось, также быстро и исчезло. Вероятнее всего, виной был неяркий свет ночи, страх и потрясения последних дней.
Глаза людей иногда меняют цвет, девушке об этом было прекрасно известно. У Нанни, к примеру, тоже бывает так. Днём ее глаза голубые, как и у сестры. Ночью они кажутся серыми, с примесью странной зелени, напоминающей ржавчину на старых, медных ключах или посуде. Когда пасмурно или идет дождь, цвет глаз младшей Анкрейм серо зеленый, как туман на Ведьминых Болотах.
Этим всё и объяснила себе Беллиора, повернув голову набок, стараясь уклониться от настойчивых рук мужа и его губ, касающихся шеи и грудей.
Изо всех сил пытаясь бороться с дрожью во всем теле и неприятной для девушки горячечностью между ног, пыталась собрать разбегающиеся мысли воедино. Выстроить их ровными рядами и расставить по полочкам.
Однако же тело не слушало разум, поведя себя теперь так, как и когда только что прибывшая в поместье Патрелл баронесса села за обильно накрытый стол в небольшой, светлой комнате. "Дай! Дай мне это! Дай!" - вопила плоть, заставляя прилично воспитанную аристократку рвать руками хлеб и мясо, заталкивая в рот громадные, неряшливые куски. А потом ещё сытно чавкать, шумно запивая еду огромными глотками ягодного вина.