"Фантастика 2023-130". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

– Благодарю, я понял, вашу мысль… и мне отрадно, что курсанты столь заинтересованы в отличии нашего училища. Нам и в самом деле пора обзаводиться собственными традициями, как и приличествует всякому доброму делу. Но при чем здесь охота?
– Хм. Высочайшим дозволением, – откашлявшись, заговорил атаманец, и я буквально услышал эту самую заглавную «В», – нашему училищу было разрешено внести в щит герба взлетающего серебряного сокола на алом поле… Вот собрание и предложило завести в училище соколов для охоты. Тем более в паре верст от училища имеются замечательные угодья, из государевых земель. Как раз впору для соколиной охоты. Просторно и зверья немало…
Как дети малые, ей-богу. Фантики, рюшечки, игрушечки… А ведь в собрании, помимо вот таких молодых офицеров, есть и куда более зрелые по возрасту люди… Наверное, все-таки правду говорят, что военные это большие дети.
С другой стороны, традиция штука сильная и связывает людей порой крепче кровных уз. Может, и будет в этом толк, а? Да и перед «старыми» военными училищами надо фасон держать… Ладно, решено.
– Ваше си… господин директор? – напомнил о себе атаманец.
– Хм. И где вы собираетесь брать нужных птиц? – поинтересовался я, и Бульба засиял довольной улыбкой.
– На этот счет можете не переживать, ва… господин директор. – Взлетев с кресла, атаманец прищелкнул каблуками. – Брат мой – большой любитель соколиной охоты, да и здесь имеются курсанты с опытом по этой части. Взять хоть того же поручика… прошу прощения, курсанта второго курса шестого факультета – Дымка, или третьекурсника Черкеса…
По ходу, у казаков здесь уже свое землячество образовалось…
– Хорошо-хорошо. Я понял, что среди курсантов есть необходимые люди. А соколов вы собираетесь брать у своего брата. В таком случае пусть собрание определит ответственных, в том числе и за обучение офицеров премудростям соколиной охоты. Смету по расходам на устроение вольеров для птиц и их содержание, включая питание, с указанием рациона, предоставите в течение трех дней, мне лично или моему заместителю, – оборвал я перевозбудившегося соколятника, на что тот с готовностью кивнул, не скрывая довольной улыбки. Хм. Даже завидно, такая незамутненная детская радость… Впрочем, сложно ожидать иного от двадцатидвухлетнего парня, получившего возможность заняться любимым делом, точнее, хобби.
– Еще что-то, курсант?
– Никак нет, господин директор, – пытаясь стереть довольную улыбку с лица, рявкнул атаманец.
– Тогда свободны, – кивнул я и, когда курсант уже взялся за дверную ручку, добавил: – Не забудьте присмотреть хорошее место для вольеров. Можно даже одну из башен.
– Так точно, господин директор! – оглушил меня потомок Тараса и, откозыряв, исчез за дверью.
В три дня курсант Бульба не уложился. Он притащил мне смету в этот же день, сразу после обеда, когда я уже собирался заводить авто, чтобы отправиться в Хольмград.
Мельком просмотрев представленные бумаги, я завизировал обращение собрания и отправил курсанта к казначею, для выбивания средств на «соколиную тему». После чего, наконец, забрался в салон и, вставив пластину ключа в окантованную латунью прорезь на приборной доске, выкатил из гаража.
Осень показала свой норов, так что до дома я добирался под проливным дождем, с грозой и молниями. Зато как приятно было, после долгой дороги, сесть в кресло в обнимку с Ладой и расслабиться у камина, попивая терпкий черный чай, одновременно выслушивая ее рассказ о прошедшем дне…
– Подожди-подожди. – Я приложил палец к губам жены. – Я правильно понял, что сегодня из секретариата государя пришло письмо с предложением увеличения уставного капитала нашего объединения?
– Именно так. В два раза, – кивнула Лада.
– Оп.
– Что?
– А ты не понимаешь? – Покосился я на жену. Та нахмурилась, задумавшись, и я постарался ей не мешать. Но через несколько минут Лада вынырнула из размышлений и, вытащив мою руку из своего декольте, вздохнула.
– Вложение средств придется производить не только для увеличения собственных долей, но и для сохранения размерности доли, принадлежащей сейчас объединению. Так?
 
– Именно, – кивнул я.
– А там немало. Тридцать процентов от общего капитала! – Лада нахмурилась. – Мы можем себе это позволить?
– Не знаю, солнышко. На днях посоветуемся с остальными нашими пайщиками. Решим. – Я кивнул и тихонько добавил: – Вот только не знаю, надо ли нам это.
– Что ты имеешь в виду? – не поняла она.
– Ничего особенного, дорогая. Так, мысли вслух, – открестился я, вновь позволяя своим рукам исследовать знакомое до последней родинки тело Лады. Но нашу возню прервало появление пришлепавшего из своей комнаты Родика. Окинув взглядом не успевшую соскочить с моих колен жену, он хмыкнул и вдруг растянул губы в довольной улыбке.
– Правильно. Нам с Беляной еще братик нужен… или сестричка, – после недолгого размышления добавил он.
– Дорогая, тебе не кажется, что мы совершенно напрасно выдали сему господину разрешение на чтение книг из большой библиотеки?
– Ну, это ведь была твоя идея, дорогой, – пропела Лада. – Кто говорил: «пусть читает, пока маршировать не заставили»?
– Сын, знаешь, как это называется?
– Как, папа? – Ребенок воззрился на меня своими серыми, совершенно ма́теринскими глазами и невинно хлопнул длинными ресницами. Лет через пять отбою от девиц не будет…
– Подстава, – вздохнул я.
– Я запомню. – Вновь улыбнулось это малолетнее чудовище и, пожелав нам спокойной ночи, мирно учапало в свою комнату.
Заперев за сыном дверь в гостиную, Лада вернулась ко мне на колени и тихонько мурлыкнула:
– Так на чем мы остановились?
Общая встреча владельцев объединения, на которую, правда, мы совершенно случайно забыли пригласить представителя государя, состоялась почти через месяц после получения того злополучного предложения из секретариата, Благо никто особо не торопил нас с принятием решения. Но нельзя сказать, что мы зря теряли время. Эта отсрочка позволила нам провести небольшую внеплановую проверку на предприятии и даже выявить причины некоторых пробуксовок, недавно наметившихся в работе цехов.
В общем, в первый день зимы наш «Классик» вкатился во двор автомобильного ателье и остановился на небольшом пятачке, у входа в заводоуправление, рядом с такими же представителями хольмградского автопрома, среди которых выделялась лишь «Летяга» Высоковских и принадлежащий Грацу «Консул», на переднем сиденье которого дремал дворецкий профессора, взявший на себя роль его личного шофера.
Вместо кабинета управляющего мы собрались в курительном салоне, небольшой комнате, обшитой темным деревом с абсолютно неофициальными удобнейшими диванами и креслами, а огромный, словно ВПП, стол для совещаний нам заменили небольшие консоли, на которые так удобно ставить чашки с чаем или кофе.
Вообще, стоило бы радоваться предложению государя увеличить уставный капитал, это ведь означало, что наши производства признаны его советниками не просто перспективными, но весьма значительными и уже серьезно учитываются в их расчетах. Вот только настроение в салоне ничуть не соответствовало такому признанию заслуг. Деньги… Все собравшиеся здесь могли считаться весьма обеспеченными людьми, да и были таковыми. Суммарный доход от «Первой Четверки», распределенный между пайщиками, только в прошлом году составил, ни много ни мало, почти три с половиной миллиона рублей… серебром! Весьма солидная сумма для каждого пайщика, остающаяся таковой и после дележа. Миллионщики, ага. Вот только приказ, а иначе предложение государя рассматривать и не стоит, фактически обязует нас вложить в объединение двенадцать миллионов рублей, именно такую сумму на сегодняшний день составляет уставный капитал объединения. И из этой умопомрачительной цифры тридцать процентов висят мертвым грузом в казне фирмы… пай Телепнева.
Мрачно переглядываемся и молчим. Попандопуло хмурится, подсчитывая, какие суммы ему и его наставнику Гордею Белозоричу нужно будет вытащить из собственных проектов, и какие из них будут сидеть на голодном пайке, пока наш «монстр» прожует эти деньги и выдаст соответствующую прибыль.