Белые ходят вторыми (СИ)
Плакать я, понятное дело, не собиралась. Какой в этом толк? Слезами проблем всё равно не решить. Наверное, я по-прежнему пребывала в своего рода трансе. Вроде и осознала, что сны были неслучайны, а принять пока не могла.
Ну не хроновик я!
Только не я…
— Пропащие вы у меня. Оба, — пробормотал Эшви. Понуро опустив клюв, он расхаживал по спальне, время от времени бросая на меня скорбные взгляды. — Осталось только тебе влюбиться, деточка. Сойти с ума и натворить глупостей, как твоя дурная прапрабабка.
— Ты опять сравниваешь меня с Мэв, — с укоризной сказала я. — Но я — не она. Я не собираюсь сходить с ума, а влюбляться… тем более!
Почувствовала, как жар приливает к щекам, но отмахнулась от этого ощущения. Я действительно не она и не повторю её ошибок. Императора свергать не собираюсь, как и подвергать риску сотни невинных жизней.
— Так и она изначально такой не была, — резонно (к сожалению) заметил Эшвар. — В государственные заговоры вступать не планировала, как и влюбляться во врага. Это дурное чувство её и сгубило…
— Если бы ты хоть изредка навещал Рифера, узнал бы про Кайяну, и мы бы вмешались, — сменила я тему. Правда, если судить по возмущённому блеску в глазах хранителя, эта смена ему не понравилась.
— Вот только не надо перекладывать с больной головы на здоровую, Лайра! — разозлился он и шустро ко мне просеменил, чтобы высказать всё, что думает обо мне и моих упрёках. — Если девчонка скрывала свою личность, я бы оставался в неведенье точно так же, как и Рифер. К тому же он не уставал повторять, что фамильяр ему без надобности. А раз без надобности…
Это была правда. Возможно, Рифер стеснялся Эшвара и его ущербности. Отправляясь в академию, брат строго-настрого наказал ему не соваться в Кальдерок без крайней необходимости. А Эшви, уже много лет остававшийся затворником, был только рад такой просьбе.
Это ради меня он покинул стены родной молельни. А я…
— Извини. Ты прав. В ошибках Рифа твоей вины нет. Как и в моих. Сама виновата, что хотела спасти брата.
— И что теперь будешь делать? — мгновенно успокоился цып. Он любил, когда перед ним извинялись. И ещё больше любил, когда признавали правым. — Даже если Рифер вернётся, в нём-то хроновым даром даже не пахнет. Может… ну его? Не надо тебе больше в Кальдерок. Оставь всё. Отрекись от дара и стань просто Лайрой.
Просто Лайрой? Я ведь от такой себя, простушки, всю жизнь и бежала… Да и что тогда станет с Ноэро? С Тессой? Я хочу быть чаровницей, а не красивым дополнением какого-нибудь герцога или графа.
— Я не брат и не стану трусливо исчезать, — ответила твёрдо, вызвав у Эшвара очередной вздох сожаления.
— Не станешь, потому что не хочешь. Тебе нравится твоя новая жизнь, несмотря на все трудности и все риски. Хотя бы себя не обманывай. Хватит и того, что обманываешь всех остальных.
* * *
Утром следующего дня меня навестил генерал. О своём визите предупредил заранее, прислав со слугой записку, поэтому у меня было время спокойно собраться и морально настроиться на очередную встречу с этой свахой.
Интересно, сегодня будет очередное чаепитие, на котором меня будут облизывать взглядами все, кому не лень? Точно никаких пышных приёмов, иначе бы предупредил за несколько дней. Значит, потащит в очередной светский салон.
На чай и на сеанс облизывания.
Но генерал тоже удивил.
Явился в полдень, одетый, как обычно в такие дни, с иголочки. На лице, холёном, гладковыбритом, улыбка; сюртук, как и пальто, насыщенного дымчатого цвета, сидят идеально. Даже трость при нём! Чем не светский щеголь?
— Вас разжаловали из военных?
Эскорн уже давно привык к подобного рода приветствиям, а потому не стал хмуриться. Наоборот, ещё шире улыбнулся и сказал, лучась позитивом:
— Сегодня я отдыхаю. И вы со мной, Лайра. Будем отмечать успех вашего брата!
Да, сейчас успех отметит, потом выпьет на моих поминках, когда всё станет очевидно.
Отодвинув подальше в глубины сознания тревожные мысли, я тоже постаралась улыбнуться и проговорила:
— Риф вчера всё рассказал. Неожиданно, конечно, но я… Я за него рада.
— А по вас не скажешь, — прищурившись, заметил Вейнанд. — Снова переживаете за своего близнеца?
— Я всегда за него переживаю.
— И зря, — покачал он головой и неожиданно выдал: — Рифер талантлив, упорен, старателен. Поначалу, признаться, я в нём сомневался, но теперь вижу, что он многого достигнет. Пусть у него не всё получается, но он готов идти к цели и не сдаваться. И в обиду он себя, поверьте, не даст.
Столько комплиментов и все в мой адрес? На какое-то мгновение я даже потеряла дар речи, снова и снова пропуская через себя слова наставника. Лукавит или действительно мной гордится? В голосе Вейнанда проскальзывали горделивые нотки, но ведь на тренировках я слишком часто получала от него раздражённые замечания и укоризненные взгляды.
Как-то одно с другим не вяжется…
— Вы сейчас просто пытаетесь меня успокоить?
— Я пытаюсь вам сказать, что ваш брат в надёжных руках. В своих собственных, Лайра. Я, к слову, искал его сегодня, но в Кальдероке его не оказалось. Думал, с нами поедет праздновать. И, — генерал задумчиво усмехнулся, — только сейчас понял, что с момента вашего появления в столице мы втроём ни разу не встречались. Надо будет это исправить.
Честно, в тот момент мне захотелось его треснуть. Выхватить из рук трость и что есть силы дать по голове. Уверена, на лбу генерала отлично бы смотрелся след от набалдашника.
И так бы ему и надо!
Вчера пугал семейными посиделками и сегодня решил продолжить. У меня тут уже ум за разум заходит, а Эскорн своими блестящими предложениями усложняет всё ещё больше.
— Можем устроить дружескую встречу в какой-нибудь таверне, — натянуто улыбнулась я и жестом велела Морри подать мне плащ. — Именно там любит проводить время мой брат. Вряд ли вам удастся затащить его в кофейню на чашку горячего шоколада или на суаре выпить чая. Уверена, он всю ночь кутил, потому вы его и не нашли.
— Не ругайте его сильно. В его возрасте это простительно, — вступился Эскорн за своего подопечного, а я лишь неопределённо хмыкнула.
Оказавшись на крыльце, вдохнула морозный воздух и невольно улыбнулась. Погода стояла замечательная! Небо было светлым и ясным, с редкими, будто перламутровыми, облаками. Всю ночь шёл снег, и теперь газоны укутало в блестящие белоснежные шубы, а на ветвях деревьев, казалось, развесили пушистые пелерины.
Несмотря на все опасения и тревогу, с которой я уже почти сроднилась, настроение сразу улучшилось. Пусть я вынуждена была находиться в обществе генерала, день обещал быть приятным. Но это будет зависеть от того, что он сейчас мне скажет.
— Ваша светлость, могу я спросить…
— Можете, если сделаете одолжение, — меркантильно заявил военный, после чего галантно подал руку, предлагая мне забраться в карету.
Стрельнув в него недовольным взглядом, на мгновение сжала мужские пальцы в тонкой кожаной перчатке, но долго мучить себя не стала, проворно юркнула в утеплённый чарами экипаж.
— Какое же?
— Перестаньте называть меня светлостью. Мы знакомы не первый месяц, и я не перестаю надеяться когда-нибудь услышать от вас «Вейнанд».
А почему сразу не Вейн? Он, кажется, перепутал меня со своей Катриной или ещё с какой-нибудь легкомысленной девицей.
Немного подумав, ответила:
— Мне больше нравится «светлость».
Генерал закатил глаза:
— Вы порой бываете невыносимы, вам это говорили?
— Вы — регулярно. Тесса тоже, бывало.
Экипаж тронулся и медленно покатил по тихой улице, скрипя колёсами на промёрзшей мостовой.
— Вернёмся к моему вопросу… — Я напряжённо поёрзала. — Брат рассказал, что в схватке участвовал и его друг, Бриан. Как он? Его ведь… мне так сказали… ранили.
— За Торнвила не переживайте, всё с ним будет в порядке. Животворцы поставят его на ноги.