Ловушка миллиардера (СИ)

— О чем вы говорили?
— Забудь.
Ладонь не убираю, потому что с его прикосновением дрожь перестает дергать за ниточки. Посидеть бы сейчас с Никитой, вывалить на него весь свой груз, а не сидеть со стеклянным взглядом, пялясь в лобовое стекло.
Так продолжается всю поездку. По ощущениям мы едем дольше, чем хотелось бы. И вроде даже в другую сторону, хотя я до сих пор не запомнила дорогу к дому.
Внезапно тепло ладони исчезает, уши погружаются в пустоту. Даже звук мотора стихает.
Я осматриваюсь. Никогда не была здесь раньше. Похоже на край Москвы. Пара неприметных домов с мощной крышей и участок. Людей вокруг нет.
— Где мы?
— Пойдем. Сама увидишь.
Не понимаю, что он снова задумал, но плетусь следом. Мы проходим через металлические двери и оказывается в помещении с большим количеством клеток. Вмиг пелена тишины спадает и заполняется громким лаем.
Животные?
— Зачем ты привел меня в питомник?
Возникает ассоциация и тут же ошпаривает. Я тоже что-то сродни дворняжке. Решетка над головой, ключ от которой в руках у хозяина, есть. Поблажки тоже только по чужой воле. Суть одна.
К нам подходит мужчина средних лет и по-свойски пожимает ладонь Тимуру.
— Старик, какими судьбами?
— Хочу детенышей твоих посмотреть. Что посоветуешь?
Чувствую себя лишней и пытаюсь отойти в сторону, чтобы не мешать, но ловкая рука Раевского сразу возвращает меня на место. Он даже не смотрит в мою сторону. Радар использует, что ли?
— Мира выбирает, — чеканит мне в макушку, ставя перед фактом.
Что?
Хлопаю ресницами от недоумения. Да чтоб я провалилась!
Наконец-то Раевский дает возможность что-то выбрать, и это — новый зверек? Нет, я не против животных, всей душой их люблю, но сейчас просто не вижу смысла кого-то брать с собой. Когда уйду от Тимура, а точнее, когда он меня вышвырнет, я не смогу за зверька ответить. Брошу на произвол судьбы. Разве что Лена позаботится.
— Зачем мне животное? — задаю очевидный вопрос.
— Сестра давно просила, да и тебе будет с кем позабавиться.
Отличная формулировка.
Возникнуть не успеваю, потому что грохочет радостный голос хозяина питомника.
— Осматривайтесь. Выбирайте. У них у всех здоровье крепкое.
Меня не шокирует количество животных, но от вида далматинцев и шпицев глаза на лоб лезут.
— Неужели даже породистых выбрасывают?
— Питомцы много внимания требуют, — отвечает хозяин, — а людям только красота и нужна. Как надоедят — сразу отказываются.
Мерзость. Неужели об ответственности не слышали?
Меня опаляет злость, а тело само двигается вперед. Назначить бы штраф таким заводчикам в несколько миллионов, чтобы мозгами думали, прежде чем покупать.
Иду дальше. Есть несколько кошек, но больше собак. От вида преданных глазок, которые прямо в душу смотрят, сестре кровью обливается. Каждый шаг все сложнее преодолевать.
В самой нижней клетке я вижу пятнистую лапку с черно-белым окрасом и приседаю на корточки, чтобы лучше рассмотреть. Маленький комочек шерсти мнется к самому краю и явно боится. Крошечные когти выпускает. На носике шрам, карие глазки уже лишены надежды.
Бедный. Сколько же он пережил.
— Можно этого? — тихо спрашиваю, не в силах отвезти взгляд.
Всё говорят его глаза.
— Этого? — хозяин удивляется. — Это же дворняжка. Посмотрите еще…
— Нет, — резко обрываю и поворачиваю голову, обращаясь к Тимуру, — я же выбираю, да?
Тот с улыбкой кивает.
Я жду, пока клетку откроют, и медленно протягиваю свою ладонь, приговаривая.
— Иди сюда, маленький. Иди, не бойся.
Щенок делает нерешительные шаги вперед и обнюхивает мои руки. Соленые от внезапных слез.
Тимур что-то обсуждает с хозяином, но я их уже не слышу. Беру дрожащее чудо на руки, чувствую запах сена и собачьего корма и твердо понимаю, что влипла.
Потому что если и уйду, то только с ним.
В машине прячу щеночка в подоле платья и крепко прижимаю к себе, слыша, как маленькое сердечко надрывается от страха.
— Спасибо, — искренне говорю Раевскому.
— Что до слез довел?
Я усмехаюсь. Да уж, в этом он лучший.
 
12
Вечереет. Возвращаемся лишь к сумеркам, провозившись с покупкой еды, игрушек и лежанки для щенка. Все это время я не выпускаю его из своих рук и, кажется, даже забываю об увольнении, свадьбе и бесполезной примерке платьев.
Однако у меня есть Тимур, который всегда любезно напомнит о подготовленных им пытках.
— Платья уже в твоей комнате. Не затягивай с этим, — говорит при подъезде к дому.
С энтузиазмом киваю. Всё равно выберу за пять секунд.
Выпрыгиваю из авто и громко зову Лену. Девчушка как по команде сразу же выглядывает из окна и таращится на комочек шерсти, спрятанный в темной ткани. Высовывается только хвост и мокрый носик.
Распахнув дверь, Лена вопит.
— Это правда то, что я думаю?
— Ага, — от ее неподдельного восторга улыбка сама собой вырисовывается, — это мальчик. Подумай над именем.
Мы заходим в дом и располагаемся на кухне. Что удивительно, Тимур сам берется за подготовку еды и воды для щенка, краем уха подслушивая наш разговор.
— Он такой кроха!
— Еще подрастет. Ему только три месяца.
— Боже, как же его назвать, — заглядывает в сонные глаза питомца и ласково берет его на руки. — Я словно во сне. Столько лет хотела щенка, а тут бац! И он уже на моих коленках.
Наклоняется ко мне и заговорщически шепчет.
— Вот бы ты к нам еще раньше переехала, — намекает на мое влияние, отчего я только хмыкаю. — Сначала Тимур про уроки забыл, теперь собачку принес. Вот бы он и меня также слушался.
Я молчу и чувствую, как ногами прирастаю к полу. Взгляд рефлекторно переходит на Раевского, от которого, конечно же, слова сестры не ускользают.
Лена слишком рада, чтобы сдерживать эмоции, тогда как я начинаю вспоминать положение вещей. Один добрый жест — и я уже готова всё простить.
Тимур поворачивается и встречается со мной взглядом, отчего я тушуюсь и резко наклоняюсь к пакетам. Пытаюсь сделать вид, словно последние слова меня совсем не задели.
Лучше бы возразил! Сказал, что я ничто и звать меня никак.
А то стоит, ухмыляется и нервы мои испытывает.
— Где лежанку положить? — спрашиваю у Лены.
— В моей комнате. Я постоянно буду с ним, чтобы не заскучал.
— Только на кровать не пускай, — командует Тимур, ставя плошки неподалеку от холодильника.
Я наконец получаю возможность смыться и, прихватив пакет с игрушками, иду к лестнице, как вдруг снова слышу низкий голос:
— Хм. Тогда еду я тоже к тебе в комнату отнесу.
— Ага.
На ватных ногах поднимаюсь, чувствуя жгучий взгляд на пояснице. Всю дорогу молчу. Игнорирую тяжелую поступь за спиной, пока он сам не решается меня окликнуть.
— Свадьба завтра.
Я киваю. Мне нечего добавить. Завтра так завтра. Значит, одна ночь в его доме, и я вернусь к себе.
Пока я раскладываю игрушки, стараясь сделать все таким образом, чтобы выглядело уютно и красиво, Раевский садится на кровать и немигающе изучает мое лицо. Слабое освещение и длинные волосы помогают скрыть нотки паники, но дрожащие ладони с головой выдают.
Он хрипло повторяет.
— Мира, ты меня услышала? Завтра мы женимся.
Я снова киваю. Видно, Тимур не особо удовлетворен моей реакцией и слишком привык к истерикам, но на финале остается только холодный разум, просчитывающий все ходы.
— Ты ничего не хочешь мне сказать? — с нажимом продолжает разговор.
Вены вздуваются на его лбу и шее, и, судя по всему, он лишь чудом удерживает себя на месте.
А хочется, чтобы встряхнул и вернулся к прежнему тону. Строгому, холодному, не терпящему протестов. Чтобы я смотрела на него и понимала, что нужно отпустить. Как хорошее, так и плохое.
А сейчас не получается. Кошки на сердце скребут от заботы.
Передергиваю плечами, вспоминая цель этой показной доброты, и сухо спрашиваю.