Ловушка миллиардера (СИ)

Звякают колокольчики. Из подсобки мелькает девушка с дежурным лицом. Моя улыбка тут же пропадает — я ее не знаю. В штат всегда набирали только двух человек, чтобы лишний раз не тратиться. Нина Евгеньевна, конечно, могла взять еще кого-то, чтобы меня подменить, но почему-то всё выглядело таким образом, словно здесь для меня больше нет места.
— Добрый день. Вам что-нибудь подсказать? — нервный голос выдает в ней новичка.
Стоит ей нас увидеть, как густые брови тут же лезут на лоб. Я не понимаю, кого именно она узнала, но чую неладное. Сейчас как раз обед, скоро Женя должна подойти. Вот у нее всё и спрошу.
— Мне нужен костюм на свадьбу, — говорит Раевский и подталкивает меня вперед, вырывая из глубокой задумчивости.
Я не знаю, что делать. Мне просто хочется выскочить на улицу и подождать подругу, пережить бурю где-то подальше от Тимура. Невольно закрадывается мысль, что он специально привез меня сюда. Мол, посмотри, здесь ты больше не нужна.
Я знаю каждый уголок и наверняка зря беспокоюсь. В случае увольнения мне бы сообщили.
Верно?
— Это наша последняя коллекция, — консультант берет вешалки с наиболее дорогими костюмами и кладет их поверх другой одежды.
— Мир, как тебе этот?
Таращиться на костюмы до рези в глазах совсем не хочется, поэтому я киваю.
— Хороший. Тебе стоит померить.
Он берет еще несколько вариантов, добавляет рубашки с галстуками и проходит вглубь зала. Зовет меня за собой, и я просто выбираю меньшее из зол.
Обняв себя за плечи, иду к примерочной и вскользь замечаю чужие вещи на тех местах, где раньше были мои. Неужели выбросили?
Меня гложет обида, хотя такого поворота стоило ожидать. Нет незаменимых. А после помолвки с Раевским я еще стала неудобной.
Возможно, начальница сама за меня все решила и подумала, что в деньгах я больше не нуждаюсь, но какого черта? И Женя тоже — даже не написала, ничего не спросила.
Вышла за порог и больше не нужна, да?
— Мир, помоги с рубашкой.
Дернув шторку, закатываю глаза. Хорошо хоть, что не в трусах стоит. С невинной улыбочкой на маленькие пуговки показывает.
— Консультанта позови. Это ее обязанность.
Мой взгляд невольно скользит вниз, на обнаженный рельефный торс, и я тут же отворачиваюсь, чувствуя, как щеки заливает краска стыда.
— Я о многом прошу?
Не то слово, но ведь из чистого упрямства не отойду. А то еще подумает, что я боюсь.
Столько раз покупателям помогала, но сейчас это почему-то труднее. При соприкосновении с горячей грудью кончики пальцев подрагивают. Чтобы не выдать румянец, опускаю голову и взглядом гипнотизирую белоснежную ткань. Так и подмывает спросить, как он раньше с такими грубыми пальцами рубашки надевал.
Небось специально издевается.
Я вдыхаю аромат ментола и пытаюсь не отвлекаться, но стою слишком близко. Это невозможно. Когда наконец подбираюсь к низу живота, чтобы покончить с этими пуговицами, мне кажется, что он задерживает дыхание.
Хотя сложно сказать, из-за бешеного сердцебиения я почти ничего не слышу.
Пытка подходит к концу, и я уже успеваю выдохнуть, как вдруг Раевский роняет.
— Еще пиджак и галстук.
Не, это я точно не переживу. С его ростом мне придется на цыпочки вставать, да еще и так близко к этому черту с дьявольской ухмылкой.
— Сам справишься. Я лучше другие костюмы посмотрю, — выскакиваю из примерной как ошпаренная и прикладываю ладони к щекам. Те обжигают.
Хочется под землю провалиться. Пуговицы казались бесконечными, а ловкие руки враз стали непослушными. Безумие какое-то. И почему примерочные настолько крошечные? Или это он огромный?
Прохожу вперед, не в силах на месте усидеть, как вдруг снова раздается звон колокольчика. Ему вторит тонкий голосок.
— Ух, чуть не опоздала.
Женька.
Сердце на секунду глохнет и тут же оглушительно рвется наружу. Сейчас я узнаю, что произошло на самом деле, но почему-то именно это меня и тормозит.
Боюсь правды. На негнущихся ногах выхожу в зал и слабо улыбаюсь.
— Привет, подруга.
Она мнется, неряшливо отдергивает рыжие копны волос и с резким стуком роняет сумку на белоснежный паркет. Я сразу понимаю, что ждали тут точно не меня, и, пользуясь тем, что моя «замена» копается в ящиках неразложенной одежды, говорю снова.
 
— Что, привидение увидела?
— Мира? Какими судьбами?
И правда.
На шум может Тимур выйти, поэтому я делаю несколько шагов к ней и отвожу в сторону, чтобы с глазу на глаз всё обсудить.
— Я смотрю, в моих услугах тут больше не нуждаются, — холодный голос пропитан горечью и обидой.
Я срываюсь на ней, и это несправедливо, но со мной тоже никогда не поступали должным образом.
— Прости, Мир, это не мое решение, — тихо отвечает, повесив голову.
Стыдно, значит?
Я холодею. Меня попусту раздирают накопившиеся эмоции, которые я долго держала в себе. И черт с ней, с работой, я другую найду. Все же не гендиректор, получаю копейки. Мне просто обидно, что даже Женька, с которой мы столько месяцев проработали вместе, промолчала. Внутри еще теплилась надежда, что новенькая здесь временно, но виноватое лицо бывшей коллеги и тишина в ответ ясно дали понять, что меня просто вышвырнули.
— Ты могла хотя бы рассказать. Предупредить.
— А зачем? — та вспыхивает. — То-то ты больно многим делишься. Стала богачкой и теперь не собираешься с нами, простыми смертными, якшаться. Горгулья мне все объяснила, да и у самой мозгов хватает. Не такая уж я и тупая. Допетрить до того, что простой обслугой ты больше не будешь, и сама смогла.
Ее слова за живое дергают, и все же я не отмалчиваюсь.
— Другие сказали, а ты и поверила? — проглатываю жгучий комок в горле. — Я не собиралась увольняться.
— А почему нет? На твоем месте я бы даже не раздумывала.
Вот именно поэтому ты не на моем месте.
— Жень, скажи честно, Нина Евгеньевна сама так решила или ей кто-то помог?
Рыжеволосая выдерживает паузу, явно собираясь что-то ответить, но тут ее взгляд падает мне за спину, а губы растягиваются в легкой улыбке.
— Здравствуйте. Уже что-то подобрали?
Я оборачиваюсь и замечаю настойчивый взгляд серых глаз. Конечно, он просто не мог не вклиниться в разговор. И даже молчанием стал душить сильнее веревки.
Плевать, что он выберет и купит. Больше не могу здесь находиться, поэтому прошу у Раевского ключи от машины и без лишних слов выхожу на улицу.
В салоне душно. Солнечные лучи прямо на крышу падают, оставляю переднюю дверь приоткрытой. Внутри гадко, словно меня кислотой облили. Горечь насквозь язык прожигает. Полагаю, так и чувствуют себя безработные.
Передергиваю плечами, чтобы взбодриться и вяло оглядываю улицу. Ничего, завтра что-нибудь новенькое поищу. Не конец света.
Через несколько минут хлопает соседняя дверь. Тимур убирает на заднее сиденье пакеты с одеждой и включает кондиционер. Я льну к потоку холодного воздуха и блаженно закрываю глаза.
— Мы можем отменить примерку платья? — шепчу искусанными губами.
Если заставит, я первое попавшееся выберу.
— Конечно, — на удивление быстро соглашается, — я попрошу привезти все варианты к нам домой. Там и померяешь.
К нам домой…
Я теряюсь от этой фразы и все пропускаю мимо ушей. Его огромный особняк, спрятанный за высоким забором, не чувствуется своим. Да и не должен. Я там гость. Случайный попутчик.
Не могу не спросить.
— Тебе приятно делать мне больно?
Он отвлекается от дороги и переводит на меня слегка ошалевший взгляд. Знаю, я и сама в шоке, что начинаю в лоб спрашивать.
— Нет. О чем ты?
За солнечными очками и не угадаешь его настроение. То ли душой кривит, то ли и правда удивляется.
— Ты специально привез меня сюда. Хотел, чтобы я своими глазами увидела…
— Мира, что ты несешь? — раздраженно выпаливает. — Я выбрал твой магазин, потому что думал, что там тебе будет удобнее.
Берет меня за руку, оставляя вторую ладонь на руле, и негромко спрашивает.