Сила единения (СИ)

— У этого типа остались дети. Надо будет настропалить тамошний домком, пусть малышами озаботятся и присмотрят. Не то вырастут из них уроды похлеще их папочки…
Или мамочки. Увы, и женщины попадались такого типа, пусть и крайне редко.
В общем, команда сработалась, работала, и нарабатывала новые умения в довольно хорошем темпе. Не говоря уже о решении более глобальных задач, которые поставил перед всеми мемохарб. Всё-таки четверо — это всяко лучше, чем один. И пусть оба помощника, прошедшие реинкарнацию, не достигнут наивысших показателей своего учителя и в будущем отстанут от него, сейчас их сила внушения и гипноза нисколько не уступала нынешнему Киллайду. Да и дед Елоха в этом плане многое умел.
Исходя из такой расстановки сил, союзники всерьёз задумались о том, как совместить свои силы и таки прорваться сквозь барьеры в сознании Берии и заставить его действовать в нужном русле. Казалось бы, нет ничего проще: достаточно обработать большую часть свиты Лаврентия Павловича, и та сама принесёт своего шефа в нужное место упакованным, ещё и красивой ленточкой перевязанным. Или чего попроще организовать.
Да только всё тот же Олег Павлович возражал против такого варианта больше всех:
— Мы с коллегами лично не сталкивались с такими аза, но слышали о них кое-что конкретное. В частности, что брутальные попытки воздействовать на их сознание, приведут скорей всего к смерти пациента. Кавказские знахари при этом попросту умирают.
— Но ведь мне удалось просмотреть его память, пусть и частично! — напоминал Шульга. — После этого внушать не в пример легче. Обычно…
— В данном случае, Берия сам по себе необычен. Раз уж он нарушил все традиции и законы кавказских аза, покинув место своего проживания и подавшись во властные структуры, то от него можно ждать чего угодно. Вплоть до того, что он уже заметил постороннее вмешательство в свою память и теперь готовит соответствующую пакость в ответ. Для этого достаточно блокировать некий участок своего мозга и его уже никто не сможет просмотреть. Разве что только убив сопротивляющегося пациента.
— Ну да, убивать такую личность, нам совсем не резон, — вынужден был признать Киллайд. — По крайней мере, без длительной и тщательной подготовки в его окружении. Слишком много сейчас на Берию завязано в государстве. Как и на Сталина…
— Тебе видней, — скривился дед Елоха, — ты лучше нашу историю знаешь! Особенно будущую! — и уже в какой раз повторил своё мнение по упомянутым персонам. — Как по мне, уничтожил бы без раздумий эту парочку вурдалаков. И без всяких сомнений! Да и остальных гадёнышей из ЦК — всех бы к стенке поставил!
Наболело на душе у старого знахаря, обид накопилось невероятное множество на Советскую власть вообще, и на первых лиц государства — в особенности. И злости из него при разговоре на эту тему столько выплескивалось, что даже циничный Паркс удивлялся:
— Так уж и всех? Что-то ты, Олег Павлович, кровожадный слишком. Всех одним аршином меряешь?
— Я бы их и мерить не стал! Сразу живьём закопал в могилу! Ведь сколько зла сотворили! Сколько миллионов людских жизней затоптали.
— То есть при царе лучше было?
— Да причём здесь царь? — кривил старикан своё красное лицо. — Тот по-своему уродец был, такую империю просрал, в бессмысленную войну втянувшись. И за кого свой народ на убой погнал?! Из-за кучки каких-то амбициозных славян, которые на то время жили не в пример лучше русского крестьянина! На поводу у генералов пошёл, верещавших о победоносной войне за три месяца. И не знал при этом, что у армии не то что вооружения и снарядов нет, но даже сапог не хватает. За что его потом вполне справедливо и сместили Временные идиоты…
— Э-э-э, и эти тебе не угодили? — посмеивался Шульга. — А ведь им никак было не вывернуться от политической обструкции.
— При должной организации и твёрдой воле — всё могли сотворить! — не соглашался завёдшийся Пасечник. — Но там ведь в правительстве одни балаболы собрались и политические проститутки! Мечтали дорваться до власти — ради чистой власти. В ином случае, случае, сотвори они крепкую республиканскую власть, да дай волю нашим промышленникам — истинным патриотам, подняли бы Россию всего за год, два. И войну довели бы до победного конца, оказавшись в стане победителей, а не проигравших. И Проливы с Константинополем легко захватили бы и навсегда.
 
— Хм! Последнее — вряд ли… Антанта не дала бы.
— Тьфу, на ту Антанту! Много она помогла Белому движению? Смяли их и вышвырнули — только в путь! Потому что народ, какая бы власть над ним не стояла, всегда объединялся и зверел, когда агрессоры на родную землю приходили. Но ещё чуточку раньше, до власти дорвались самые циничные преступники, те самые уголовники-большевики. Они-то и обманули весьма ловко, что крестьян, что рабочих. Пообещали им всё, а потом тут же всё и отобрали. Но за счёт своего обмана пробудили в людях всё самое низкое, подлое и циничное. Вот и пошла бойня: брат на брата, отец на сына и сын на отца. Да и до сих пор она продолжается. И вообще…
Он ещё много чего говорил, проклиная властных негодяев и напоминая страшные страницы кровавой истории. И уже в какой раз Киллайд, переглядываясь со своими помощниками пожалел:
«Хоть и сильный союзник, очень полезный, но… Как же хочется его хоть чуточку „переформатировать“! И это он пока один такой средь нас. А что будет, когда его „коллеги“ подтянутся? Те самые Лётчик и Фреза?.. Вдруг они такие же обозлённые на Советскую власть? И не составят ли они втроём нам жёсткую коалицию?»
Сложные вопросы… Но пока дед Елоха признавал старшинство и командование Александра Шульги и выполнял все его просьбы, распоряжения и приказы.
  
3 глава
 
К середине января 48-го, появились первые положительные результаты в лечении Марты Джакели. Она явно почувствовала себя лучше и начала вставать, ходить, и даже прохаживаться по больничному коридору. Видя такое состояние матери, Берия уже совсем иначе стал относиться к Дорогову, ну и к его юному лаборанту, соответственно. С некоторой симпатией, что ли? Или с какой-то теплотой в глазах? Хотя на лице своём никаких эмоций не проявлял, выглядя строгим, подозревающим всё и вся.
В какой-то момент, застав студента возле матери в больнице, скромно улыбающегося и поедающего шоколадную конфету, Лаврентий не выдержал и позвал за собой:
— Саша, пройдём в ординаторскую, поговорить надо! — и отдельно для матери, которая вскинулась и забеспокоилась: — Очень интригует такой массаж, хочу и на себе попробовать…
Естественно помещение для второго человека в государстве сразу же врачи освободили, и оба собеседника вполне удобно разместились возле дальнего стола, у самого окна. И первые же вопросы, показали всю глубину подозрений, скопившихся в адрес молодого целителя:
— А расскажите мне, товарищ Шульга: как это вы вдруг стали таким умным и невероятно образованным?
— Мм?.. В каком смысле? — вполне правдоподобно растерялся мемохарб, уже всеми силами стараясь прорваться сквозь защиту аза и выяснить хотя бы текущие мысли того.
— В прямом! Хотя большинство жителей вашего посёлка и восторгается вашими несомненными талантами в обучении, утверждая, что вы истинный гений, но делают это несколько шаблонно и заученно. Словно их кто-то жёстко проинструктировал. К тому же отыскались и те люди, которые ответственно заявили, что росли вы вполне обычным ребёнком и никаких особых талантов до своего отъезда в столицу не показывали. Ну, разве что поразили всех во время устроенных специально для вас экзаменов, по итогам среднего образования. Объяснитесь?
 
— Зависть! Обычная человеческая зависть, Лаврентий Павлович! — с тяжёлым вздохом начал жаловаться Александр. — Слишком умных у нас никто не любит, а уж в нашем посёлке!.. О-о!.. Кого там только нет!.. Полно ещё несознательных товарищей, а то и преступных элементов. Вот и приходилось нам с любимой девушкой скрываться, проводя интенсивное самообучение вдали от постороннего глаза и неуместного внимания. Хорошо, что и у неё и у меня для этого были все условия, те же комнаты для интенсивных занятий. Да и учёбников с нужными книгами хватало.