Осенняя ведьма. Выжить в тёмной академии! (СИ)
Отчим очертил больши́м пальцем контур моего лица, я дёрнулась как от удара.
― Не трогайте меня, ― и добавила совсем тихо, ― пожалуйста.
Меня всю жизнь воспитывали в уважении к старшим, почитании и что старшие всегда правы.
Отчим разорвал все шаблоны. Как бы я его ни недолюбливала за то, что он занял место моего отца, но беспрекословно слушалась.
На моих глазах он придаёт мою мать и предлагает поучаствовать. А я как дура не нахожу слов, чтобы поставить зарвавшегося взрослого на место.
Бог мой, да я с трудом отказала ему. И не потому, что так жаждала оказаться в его объятиях, а потому, что учили меня беспрекословно повиноваться.
Знали бы родители, какую медвежью услугу они оказали своим детям такими установками. Зажмурившись, я помотала головой.
Подальше из этого дома. Пусть в академию. Пусть на верную смерть. Но только не оставаться игрушкой в руках отчима.
Если бы я могла, то заплакала бы. Но слёз не было. Только звенящая пустота внутри. Пустота и боль от того, что долго не увижу маму.
― Сколько лет обучения в Лавенгуше?
― Четыре года, ― хмыкнув, ответил отчим. ― Вижу, что ты уже смирилась.
Кивнув, я встала со стула, чтобы выйти отсюда и больше никогда не возвращаться. Остался один вопрос.
― Почему я?
― Не понял, ― отчим выглядел обескураженным.
― Отец погиб шесть лет назад, ― ответила я. ― Богумила уже училась, и ты не мог её тронуть, а вот Дарина только поступала, когда ты вошёл в нашу семью. Почему ты ей позволил учиться в светлой академии, а мне нет.
― Все дочери у Владимира редкие жемчужины, ― ухмыльнулся отчим. ― Я давно хотел твою мать, но когда женился на ней, то понял, что она лишь оболочка от той женщины, которую я любил. Старшие девочки ускользнули от меня. Но ты, Ярослава, моя осенняя ведьмочка, будешь принадлежать мне.
― Ни за что, ― откуда только взялись силы противостоять ему. ― Я уеду, и вы меня больше не увидите.
― Маленькая наивная девочка, ― усмехнулся отчим, ― почему ты думаешь, я сослал тебя так далеко?
От нехорошего предчувствия сжалось всё внутри. Ледяной озноб сковал внутренности. Я покачала головой.
― На правах твоего опекуна я буду часто тебя навещать, ― мечтательно улыбнулся он. ― А там, вдалеке от дома посмотрим, чем всё закончится.
Выбежав из кабинета, я заперлась у себя в комнате. Я думала, что лучше уехать в академию, чем терпеть домогательства отчима. Но, кажется, что там они только продолжатся.
Я запаниковала, нервно бегая по комнате. Спокойно, Ярослава, безвыходных положений не бывает. Ты выкрутишься! Обязательно найдёшь выход!
Мои вещи уже были сложены. Осталось купить те, учебники, которые нужны в новой академии, и уехать подальше от чудовища, которое стало моим опекуном.
― Вот глупая гусыня, ― прошептала я, ударив себя ладонью по лбу. ― Вызов и список того, что потребуется для учёбы, остались в кабинете отчима.
Глава 3
Придётся дождаться, когда отчим уйдёт, и забрать конверт. Ещё раз встречаться с ним, я не хочу. Боюсь, что так просто я уже не отделаюсь.
― Ярослава, дорогая, ― в комнату заглянула мама, ― Григорий уже отпустил тебя?
Я кивнула, но маму так просто не проведёшь.
― Что случилось? ― С тревогой спросила она, тихонько закрывая за собой дверь. Потянув меня за руку, усадила меня на кровать, а сама села в кресло напротив.
Не рассказывать же, что произошло на самом деле? Придётся изрядно отредактировать версию, которую услышит мама.
Боюсь, что она не переживёт такого удара. Нет, брак с Григорием не по любви. Как можно кого-то ещё любить кроме папы? У мамы больное сердце, и я боюсь, что такое потрясение может убить её.
Я взрослая. Сама справлюсь.
― Ты расстроена, моя девочка, ― поглаживая мою ладонь, с заботой, произнесла мама. ― Расскажи и станет легче.
Скрывая мрачную усмешку, я ответила:
― Мне придётся ехать в Карпаты, мам.
― Зачем? Когда? С какой стати? ― Занервничала она. Этого я и опасалась.
― Что-то напутали с поступлением, и, оказывается, я буду учиться в академии Лавенгуш, ты представляешь? ― Попыталась я придать своему голосу энтузиазм.
― С трудом, если честно, ― мама расстроенно обняла меня. ― Яра, моя дорогая, как же так?
Я пожала плечами. Знала бы она как так, не пережила бы.
― Ты же светлая ведьма, как можно было зачислить тебя в тёмную академию, да ещё и самую консервативную, ― голос мамы дрожал.
― Всё так страшно? ― обняв её тихонько спросила я.
― Ещё страшнее, ― всхлипнула она. ― В Лавенгуше до сих пор сохранились традиции средневековья. Никаких магофонов, современной одежды. Практикуются телесные наказания.
― Мам, ты говоришь как гид, ― усмехнулась я.
― Ещё бы, Григорий же там учился.
От этой новости у меня закипели мозги. Как же мало я знаю о своём отчиме. Катастрофически мало. Зато теперь понятно, каким образом ему удалось впихнуть меня в Лавенгуш.
― Не так-то просто туда попасть, дорогая. В определённом смысле тебе невероятно повезло. Если бы ты была тёмной ведьмой
― Григорий сказал, чтобы я развивала тёмную сторону дара.
― Не ведает он, что говорит
― Мне кажется, что наоборот слишком уж ведает, ― я уткнулась лицом в колени мамы. Она гладила меня по голове, и казалось, что как в детстве, все проблемы отступят.
― Как мне быть, мам?
― Постараться выжить, Яра. Это единственный совет, который я могу тебе дать.
Не выдержав напряжения, я заплакала. Слёзы катились по щекам и прятались в ткань маминой юбки.
― Не плачь, Яра, ты разрываешь мне сердце.
Она гладила меня по волосам, шепча что-то незначительное, но жутко успокаивающее. Я расслабилась, беды отступили на второй, а потом и на третий план. Я почти заснула под ласковыми мамиными руками.
― Яра, я запишусь на аудиенцию к императору, ― вдруг выпалила мама на одном дыхании. ― Он не сможет не принять вдову Владимира Туманова.
― Ну, зачем? ― Испугалась я последствий для мамы. ― Что ты ему скажешь?
― Как это что? ― Возмутилась она. ― Ты лучшая в своём выпуске, блестяще сдала вступительные экзамены в нашу родную академию и вдруг за несколько дней до начала занятий тебя отправляют к чёрту на рога.
― Мам, академия здесь ни при чём, скорее всего, ректор Лавенгуш, посуетился, чтобы заполучить такого редкого мага.
― Но, Яра…
― Две мои сестры учатся в нашей академии. Маги зимы и лета, а спорный дар осени решили отдать в тёмную академию.
Как же я не хотела, чтобы мама нервничала, переживала. Ей нельзя волноваться. А отчим, кажется, делал всё, чтобы загнать её в могилу. Но тогда никто не будет стоять между мной и им.
― Твои оправдания притянуты за уши, неужели ты сама попросилась в эту академию.
Я открыла было рот, чтобы согласиться, но мама меня опередила:
― Ты можешь лгать кому угодно, но только не своей матери. Что-то произошло между тобой и Григорием, ― она схватила меня за плечо, и я непроизвольно охнула. Пальцы отчима оставили болезненные отпечатки. ― Говори, Яра!
― Не могу, мам, не могу, не спрашивай, пожалуйста.
― Он к тебе приставал, ― вскочила она на ноги, готовая бежать и сражаться за свою дочь.
― Какие глупости, нет, конечно, ― без зазрения совести солгала я. ― Почему тебе именно это пришло в голову?
― Знаешь, может, и к лучшему, что ты едешь в Карпаты. Подальше от этого дома. От Григория.
Я смотрела на неё с широко раскрытыми глазами. Неужели и мои сёстры прошли через приставания отчима? Иначе откуда мама знает.
― Но ещё и подальше от тебя, ― привела я веский довод.
― Да, конечно, но вот что я тебе скажу, девочка моя, ― мама решилась мне поведать компрометирующие отчима сведения, ― Григорий…
― Вот вы где, ― на пороге комнаты появился отчим. ― Мелания, любовь моя, а я тебя обыскался.
Он цепким взглядом осматривал меня и маму, словно ища следы преступления.
― Твой вызов и разрешение на обучение, ― положил передо мной пухлый конверт.