После развода. Дойти до края (СИ)

Слабая… Есть в этом что-то унизительное. И почему в этом мире приветствуется, когда человек умеет ходить по головам и не хуже хищника щелкать челюстями. Тяжело это. Мне так вообще непривычно. Я потому и прибилась к институту, вросла в нашу кафедру намертво. Среди своих по духу как-то спокойнее. Правда, и здесь есть те, что в лицо улыбаются, а за спиной козни строят.
Вот и я им уподобилась. Хожу, сплетни сею…
  
Неожиданно спектакль за окном продолжился. Пока ворона-победительница важно расхаживала туда-сюда, сброшенная с Олимпа неудачница подкралась с другой стороны и схватила соперницу за хвост. Не ожидавшая такой подлости птица завертела головой, но то ли ей было мало места, то ли коварная мстительница заняла более выгодную позицию, сделать ей ничего не удавалось. Несколько перьев закружились в воздухе, еще секунда, и бывшая победительница сорвалась с места и улетела.
Я с детским интересом наблюдала за этой сценкой. Надо же, как поучительно. Что ж, раз уж пошла такая тема, то придется продолжить в духе хитрой вороны.
– Оксана Дмитриевна, - заглянула я в соседний кабинет.
– Да, Юленька… Как ты? Поправилась?
Оксана Дмитриевна славилась своей душевностью. Она не могла пройти мимо кошки, что ютилась с котятами у студенческого кафе, подкармливала общежитских ребят конфетами, вязала салфетки и продавала их в интернете, а вырученные средства отправляла в помощь больным детям или в приюты для животных. Именно Оксана Дмитриевна уговорила своего мужа недорого сдать помещение под Танькин магазин. Я поручилась, что подруга не подведет.
Но теперь же все договоренности аннулированы, правда? Всё по-честному. Танька забрала у меня мужа и дочь, а я заберу то, чем помогала.
– Оксаночка Дмитриевна… у меня к вам просьба.
– Конечно, - встрепенулась наша добрая самаритянка. – Что такое?
На простодушном лице тут же отразилась готовность бежать помогать. Я набрала в грудь воздуха и кратко рассказала, кто и каким образом разрушил мою семью. О том, что Оксана Дмитриевна кому-то расскажет, не переживала. Не расскажет. Потому что прямо сейчас ощущает мою боль. Она такая наша Оксана Дмитриевна. Всех жалеет и не причиняет никому зла. Она как фонарь, горящий в темноте, все сразу к ней.
– Попросите, пожалуйста, чтобы Константин Иванович разорвал договор. Я понимаю, вы, наверное, считаете это… гадким с моей стороны. Но мне так будет легче… Немножко легче.
Я говорила искренне. Искала крохотную долю справедливости. Оксана Дмитриевна сморгнула крупные слезы, выступившие на глазах, и обеими ладошками обхватила мои руки. От жарких импульсов завибрировала кожа.
– Конечно, Юленька, конечно. Зло наказывать надо. Ты светлый человек, уж если тебя так… то… ох, не знаю…
Покончив с заговорами, в середине дня я помчалась в суд. То, что я успела подать заявление за десять минут до закрытия канцелярии, посчитала добрым знаком.
– Ну вот и всё! – сказала я громко, когда вышла на улицу. – Всё! Назад дороги нет.
  
Глава 33
 
Глава 33
Юлия 
С непривычки от беготни гудели ноги. А завтра всё по новой. В суде списала телефоны нескольких юристов, нужно чтобы помогли грамотно составить заявление на раздел имущества. Не давала покоя мысль, как всё это выглядит со стороны: щучка, которая дорвалась до чужого барахла и хочет оттяпать кусочек пожирнее. Ах да, еще я не только стерва, что собирается обобрать несчастного мужа, но и кукушка, которая избавилась от собственной дочери, лишь бы пожить в свое удовольствие. На свидание вот собралась, к примеру.
Кстати, а в чем я туда пойду? Что принято надевать на хоккейные матчи? Вспомнила кадры из телевизора, где шумели трибуны, раздавались звуки барабанов и хлопушек и мелькали раскрашенные лица. Передернула плечами: и как я во всё это вольюсь? Кричалку выучу? Да я даже не знаю, какие команды будут играть!
Может быть, написать Виталию, уточнить? На секунду я представила, как он вылезает из своего мерседеса в шляпе с рогами, сине-красными полосами на щеках и в завязанном на узел шарфе. Вот это было бы зрелище! Я улыбнулась.
Прошлась по квартире, собирая фотографии. В лица старалась не вглядываться, начнешь рассматривать, и накроет волной сожаления. Нет уж, с глаз долой, из сердца вон! Другого рецепта я придумать не могла.
Сердце сжалось, когда в руки попала фотография маленькой Кати. Беззубо улыбаясь, она сидела в наброшенном на голову полотенце. В коробку убирать не стала, просто отодвинула вглубь полки. Главное, дочь в безопасности. Может быть, даже не переживает и смеется. Пускай. Какая разница, где и кому улыбается твой ребенок? Лишь бы была здорова. А время рассудит.
– Юленька, я не поздно?
– Нет, нет, Оксана Дмитриевна… - я прижала телефон плечом, продолжая избавляться от всего, что напоминало мне о прошлой жизни.
– Ну как ты? – осторожно поинтересовалась она.
– Нормально. Я нормально. Вот… убираюсь…
– А-а, молодец! Ну не буду отвлекать. Я только хотела сказать, что поговорила с Костей. Он расторгнет договор. Ты знаешь, он даже обрадовался… Татьяна платит не вовремя, один раз на целый месяц задержала. А он и не знал, как повлиять. Всё же твоя знакомая. Не хотел тебя подводить.
– Простите меня, Оксана Дмитриевна. И Константину Ивановичу передайте… я не знала, что так получится. Мне очень жаль.
– Что ты? Что ты? – зачастила женщина. – При чем тут ты? А договор он уже с новым арендатором заключил. С первого числа. Так что не переживай.
Мы попрощались. Я налила себе чай с душицей и мятой и вышла на балкон. Где-то внизу негромко переговаривались соседи на балконе. Женщина часто смеялась, мужчина замолкал на секунду и снова продолжал свой рассказ. До меня долетел запах сигаретного дыма, и я прикрыла окно.
На стеллаже аккуратными стопками были сложены пластмассовые коробки, в которых Рома хранил крючки и блесна. На самом верху громоздился ящик. С ним он ездил на рыбалку. Мы вместе ездили, и Рома научил меня управляться со спиннингом.
Я отвела взгляд и поспешила в комнату. Где найти уголок, чтобы ничего не напоминало? Нет, квартиру надо продавать, и я начну всё с нуля. Потихоньку обустрою. Сделаю всё по-своему. И на балконе у меня будут не ящики с лесками, а только маленький столик и кресло. Чтобы пить мятный чай и смотреть на небо.
И может быть, случится, что и Катя будет рядом. И, конечно, Женька. А больше мне никто и не нужен. Хватит. Буду доживать с самой собой, ходить в театр, на выставки, ездить в путешествия… Вот, например, я давно мечтала поехать в Грузию.
Но унестись в мечты о Кахетии и квеври я не успела. Снова раздался телефонный звонок. Помедлив, всё-таки решила ответить.
– Почему ты сняла все деньги и ничего мне не сказала? – без предисловий спросил Рома.
– Ты мне тоже много чего не говорил.
Я старалась, чтобы голос не дрожал.
– Но мы договаривались не трогать эти деньги!
– Договаривались. Но это было в прошлом, когда мы были семьей. Назовем это компенсацией. За моральный ущерб. И потом неизвестно, как поведет мое здоровье. Нервы же. А это может спровоцировать. Так что мне нужны деньги, чтобы быть здоровой. Всё-таки Катя еще маленькая. И как бы ни складывались наши отношения сейчас, она моя дочь и я за нее отвечаю.
– Ты выгнала Катю, а теперь ею же прикрываешься?
Рома ударил по больному, жестоко, расчетливо. Я прикусила изнутри губу. Наверное, слишком сильно, потому что почти сразу почувствовала привкус крови.
– Зря ты это сделала, Юля, - услышала я глухой голос.
– Ты мне угрожаешь?
  
– Нет. Просто предупреждаю. Я не люблю, когда шакалят за моей спиной.
Уж кто бы говорил насчет делишек за спиной! Уж чья бы корова мычала. Но озвучить я свои мысли не успела. Рома отключился.
***
На следующий день вечером я в полной готовности стояла у подъезда. Гоняла в голове мысли, греющие душу. Уже с утра на Танькиной страничке во всех соцсетях появилось жалобное: срочно ищу помещение под магазин.