Разрушенная (ЛП)

Медленно прошла неделя, и туман в голове начал рассеиваться. Я всё еще чувствовала, что сражаюсь с той же плотной стеной, но теперь могла хотя бы присутствовать в реальности и слышать окружающих. Я заметила это не сразу, но каждый день один из братьев Сайласа приносил нам еду и делился новостями о клубе. Я стала ждать их прихода. Когда они были рядом, мне казалось, что стена даёт трещину, и у меня появляется реальный шанс её разрушить.
  
Сегодня, когда раздался стук, дверь пошла открывать я. Я ожидала увидеть Грейсона с какой-нибудь пастой, но вместо этого на пороге стоял детектив. В ту секунду, когда я разглядела жетон, мое лицо побледнело, а рука бессильно опустилась вдоль тела.
— Добрый день, мисс Вейл. Мне нужно задать вам несколько вопросов о Бодхи Уильямсе.
Я смотрела ему в глаза около десяти секунд. После этого та крошечная часть моей души, которую я успела вернуть, снова оказалась заперта на замок.
Бодхи.
Это имя вызвало в моем теле реакцию, с которой я не могла бороться. Я смотрела, как губы детектива продолжают двигаться, но его слова скользили мимо, словно капли дождя по стеклу. Как бы сильно я ни боролась за контроль над собственным разумом, мозг просто переключился на автопилот. Однако на этот раз, когда меня снова швырнуло в ментальную темноту, я кое-что ощутила — едва заметную вспышку эмоции, искру моего прежнего огня.
Услышав это имя вслух, я вспомнила, каково это — испытывать ярость.
К счастью, подошедший Сайлас мгновенно понял, что что-то не так. Я ничего не успела сказать о том, кто стоит за дверью, но почувствовала, как его взгляд зафиксировался на незнакомце. Наполняя пространство ощутимой тяжелой энергией, он шагнул вперед, чтобы защитить меня, даже не зная, с кем именно я столкнулась. Я слегка повернула шею, просто чтобы увидеть его — эту непреодолимую силу. Скрестив руки на груди, он смотрел сверху вниз на офицера перед нами. На его лице не было и тени удивления. Расправив плечи, он произнес ровным, сдержанным голосом, в котором звучала такая уверенность, будто он ждал этого визита:
— А что с ним?
Офицер перевел взгляд с меня на Сайласа, прежде чем ответить:
— Похоже, он числится пропавшим без вести, а вы указаны как контактное лицо на случай экстренной связи. Вы видели его в последнее время?
Я медленно качнула головой и сделала вид, что задумалась.
Детектив напротив меня перевел взгляд на Сайласа, после чего вопросительно приподнял брови:
— Вы знали о пожаре, который произошел по месту его проживания?
По месту его проживания?
Я почувствовала, как рука Сайласа переместилась на мою поясницу — молчаливое заверение в том, что всё будет хорошо. Сосредоточившись на тепле его кожи, я решила поставить точку в этом разговоре. Черпая у него силы, я посмотрела прямо на офицера:
— Я понятия не имею, почему значусь его контактным лицом. Я не знаю, где он, и, честно говоря, мне всё равно.
Удивительно, но мой голос прозвучал совсем как раньше — как у той девушки, которая исчезла одновременно с Бодхи. Сайлас, судя по всему, был с этим согласен: его ладонь одобряюще похлопала меня по спине.
Детектив мельком взглянул на меня, и я заставила себя улыбнуться, подкрепляя свои слова.
— Я понял. Если потребуется что-то еще, я свяжусь с вами.
Я смотрела, как офицер направляется к своей патрульной машине, припаркованной на другой стороне улицы. Я буквально физически ощущала на себе взгляд Сайласа, который ждал моей реакции:
— Он сказал «по месту его проживания»?
Сайлас ответил, пока мы наблюдали за отъезжавшим автомобилем:
— У меня есть двоюродный брат, который хорош в подобных делах. Он вычеркнул твое имя из договора аренды и подчистил кое-какие другие бумаги, где ты фигурировала.
Я повернулась к Сайласу, осознав, что именно так к нему, скорее всего, и попали те видеозаписи:
— Хорош в каких делах?
Сайлас наклонился, чтобы обнять меня за плечи, сделав паузу и убеждаясь, что я не против. Когда я кивнула, он притянул меня ближе, проговорив мне прямо в макушку, прежде чем поцеловать ее:
— В делах, которые помогают держать тебя в безопасности.
Взглянув на него снизу вверх, я увидела, насколько он был измотан. Эта усталость затаилась не только снаружи — я видела её в плечах и в морщинках на его лице. Чем дольше я смотрела на него, тем отчетливее понимала: он полностью истощил себя.
— Ты вообще спал?
Единственным ответом стал уголок его рта, дернувшийся вверх в попытке ухмыльнуться. Легкая боль отозвалась в моем сердце, когда я поняла, насколько вынужденным был этот жест. Я скучала по его настоящей улыбке. Я скучала по нему самому.
Очередная вспышка чувств захлестнула меня изнутри, и я снова ощутила ярость. Как вообще один человек смеет думать, будто в его силах лишить счастья других? Я этого не заслужила, и Сайлас тоже. Он не делал ничего, кроме как проявлял ко мне терпение. Он дал мне столько времени, сколько потребовалось, продлив свой отпуск на работе, чтобы просто сидеть рядом со мной в нашем общем молчании. Ни разу он не попытался заставить меня говорить или сделать хоть что-то, что могло бы меня расстроить. По правде говоря, при каждом физическом контакте он ждал своего рода разрешения. На нем не лежало вины за причиненный вред, но именно он исцелял меня — оставаясь предельно чутким к тому, как любые мелочи могут на мне сказаться.
Слова сорвались с моих губ быстрее, чем разум успел их остановить:
— Спасибо.
Его глаза округлились настолько быстро, что мне показалось, будто я ослышалась, но затем их выражение смягчилось вместе с чертами лица. Я едва расслышала пробормотанные им слова, когда он выдохнул:
— Не надо.
Я сглотнула, натягивая внутренние струны — те самые, на которых еще недавно подумывала повеситься:
— Спасибо за всё, что ты для меня сделал, — мои губы задрожали, когда я заставила себя вытолкнуть следующие слова: — И… мне правда жаль обо всем. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным исцелять меня.
Даже я слышала, насколько хрупкими прозвучали эти слова. Слушая меня, он отстранился и посмотрел сверху вниз — его глаза были полны крайнего ошеломления. Спустя пару секунд он нахмурился, а затем медленно выдохнул и прикрыл за собой дверь. Когда он снова повернулся ко мне, я испугалась выражения его лица. Он мог сказать так много всего. Мои пальцы тревожно задвигались, терзая то, что осталось от ногтей. Это был наш первый настоящий разговор о произошедшем, и я знала, что должна извиниться еще сильнее. Мне нужно было, чтобы он услышал всё, что я хотела сказать.
— Извини, что я ушла, — прошептала я. — За то, что не спросила тебя про видео, и за то, что не осталась поговорить.
Новое чувство пробилось сквозь стену, отгораживавшую меня от него — вина. Меня накрыло всей её невыносимой мощью, но я продолжила:
— Я испугалась. Я не знала, что он—
— Хватит.
Слово вместе с его сорвавшимся голосом разрезало воздух, когда его руки обвили меня, притягивая к его груди:
— Пожалуйста, просто хватит, малышка.
Я закрыла глаза и сосредоточилась на ощущении, которое он мне дарил. Покой, который он приносил с собой, не был чем-то, чему меня учили, и я не могла дать этому определение. Утешение, которое он дарил просто самим своим присутствием, давало мне чувство, что может произойти что угодно — и со мной всё будет в порядке. До тех пор, пока его руки обнимают меня — вот так, — с нами всё будет в порядке.
Спустя несколько секунд он слегка отстранился, и наши взгляды встретились. Яркая синева его глаз была затоплена слезами. Моя грудь сжалась при виде того, что происходило с ним. Он медленно покачал головой, давая понять, что больше не хочет слышать ни слова. От этого движения пару слез скатились по его щекам, и я просто смотрела, как они оставляют влажные дорожки на его коже.
  
Он попытался открыть рот, но осекся. Слова не приносили облегчения, пока он не попытался снова несколько секунд спустя: