Разрушенная (ЛП)

Я знала, что Сайлас отвез меня домой. Помнила, как он помогал мне сесть в машину, когда мое тело налилось тяжестью. Дорога была тихой, пока в какой-то момент он не произнес мое имя — тихо и уверенно. А еще я смутно помнила теплую ладонь на своем бедре, но это могло быть и моим воображением.
После того как я покинула его машину, размытые фрагменты окончательно растворились в небытии. Я даже не помнила, как переоделась. И тем не менее, когда я пошевелилась, чтобы посмотреть вниз, на мне была пижама. Мой взгляд скользнул по крошечным глазированным пончикам, рассыпанным по ткани. Ирония ситуации не укрылась от меня, более того, это выглядело как чья-то жестокая шутка.
  
Прошлой ночью Сайлас обнажил ту сторону меня, о существовании которой я даже не подозревала. Я отдалась мужчине, которого едва знала и думала, что ненавижу, в то время как его брат наблюдал за нами всего в нескольких футах. И вот теперь я сидела здесь — та же самая девушка, завернутая в тканевые сладости и не испытывающая абсолютно никакого раскаяния.
Глубоко вздохнув, я позволила себе растянуться под толстым одеялом и открыла глаза, уставившись в потолок миндального цвета. Миндальный — цвет, который разительно отличался от темно-серого. Того дымчато-серого, что был позади Кайрина, цвета, который окружал нас, пока мы…
Я сдернула с себя одеяло и резко села.
Нет. Он не может просто щелкнуть пальцами — или в данном случае использовать их — и решить, что я принадлежу ему. Вся причина, по которой я вообще оказалась в той комнате, заключалась в том, чтобы доказать: контроль находится в моих руках. А он перекинул меня через свое чертово плечо, как мешок с мусором. Он, небось, думает, что может проделать это с кем угодно, и они растают. Знакомое раздражение по отношению к нему материализовалось вновь, вытесняя всё остальное, что начинало проявляться. Я не из тех женщин, которыми, по его мнению, можно манипулировать. Я не просто игрушка. Вопреки тому факту, что играл он чертовски хорошо.
Сайлас Солстис был максимально далек от звания кого-то особенного, и кто-то должен был ему это доказать. Убеждая себя больше никогда и ни в чем с ним не участвовать, я сползла с кровати. Но стоило мне откинуть одеяло и развернуться, как я тут же заметила нечто странное.
Посмотрев на окно, я увидела, что оно открыто. Не полностью, но достаточно широко, чтобы впускать воздух снаружи. Занавеска плавно покачивалась от легкого утреннего бриза, словно насмехаясь надо мной. Мой позвоночник натянулся в струну, пока я наблюдала за её движением.
С тех пор как в мою комнату залетела шальная птица, я никогда не открывала это окно. Ни ночью, ни когда-либо вообще. В моем представлении оно было заколочено намертво.
Холодок пробежал по моему позвоночнику, пока я продолжала смотреть на него, а мой разум лихорадочно искал оправдания. Может, я просто забыла. Может, Кинсли заходила сюда, пока я спала. Может, прошлой ночью я была слишком не в себе, и сама открыла его, потому что мне просто нужен был воздух. Я знала лишь одно: это не мог быть Сайлас. Исключено. Высадив меня из машины, он провожал меня взглядом лишь до тех пор, пока я не отперла дверь. Стоило мне закрыть её, как он уехал.
Я ведь знала это наверняка, верно?
Потерев виски, я заставила себя остановиться на одном из объяснений и поднялась на ноги. Мои босые ступни не издали ни звука, пока я пересекала комнату, направляясь к окну, и бралась за нижний край рамы. Опустив её вниз, я защелкнула замок, на мгновение задержав пальцы на щеколде. Посмотрев на неё еще несколько секунд, я отпустила металл и сделала пару шагов к шкафу. Убедив себя забыть про окно, я решила сосредоточиться на предстоящем дне и выудила джинсы со светло-голубой рубашкой.
Я только успела натянуть ткань через голову, как краем глаза уловила вспышку цвета. Повернувшись к туалетному столику, я наткнулась взглядом на охапку цветов, небрежно брошенную на столешницу. Ни вазы, ни обертки — просто ворох лепестков и стеблей, сваленных друг на друга. Мои глаза снова метнулись к окну, пока я натягивала джинсы на бедра.
Сработал инстинкт, и я уже приготовилась наорать на Колби — единственного, кто был достаточно глуп для подобного. Но стоило мне открыть дверь спальни, как в меня ударил сладкий запах черничных блинчиков, и раздражение мгновенно поутихло. Глубоко вдохнув, я вернулась в комнату и подошла к столику. Собрав цветы, я просто швырнула их в мусорную корзину, после чего подхватила свои вещи и вышла.
Звуки теплого смеха эхом разнеслись по дому, когда я вошла в кухню и увидела, что все уже проснулись и вовсю завтракают за столом. Кинсли, Колби, Бодхи и случайные парни из команды — все сгрудились вокруг большого деревянного овала. Какое-то мгновение я наблюдала за тем, как бутылочки с сиропом перелетали из рук в руки, а тарелки выстраивались высокими стопками блинчиков.
— Как выяснилось, прошлую ночь я пережила, — объявила я, складывая свои вещи на кухонную стойку и присаживаясь рядом с Кинсли.
Хором раздались приветствия, а Кинсли замахала на меня вилкой, давая понять, что и слышать ничего об этом не желает. Я хотела сказать что-то еще, но мне в лицо прилетела черничина — услуга от Колби. Когда я подняла глаза, стало ясно, что он пытается привлечь мое внимание с набитым ртом.
— Ему повезло. На его месте я бы весь мир перерыл, чтобы тебя найти.
Бодхи протянул мне тарелку, косясь на Колби:
— Чувак, ты в половине случаев свои ключи найти не можешь.
Я улыбнулась их перепалке, принимая тарелку. Поставив её перед собой, я тут же вонзила вилку в блинчик и скользнула взглядом по столу. И наткнулась на глаза цвета медового меда, принадлежащие одному из друзей Бодхи.
— Я видел платье, в котором ты уходила вчера вечером. Ты выглядела реально круто.
Я даже не успела ответить, как Бодхи влепил ему подзатыльник:
— Веди себя прилично.
— Да? — отозвалась я, сохраняя непринужденный тон, хотя его личность меня уже заочно утомляла.
— Да. Настолько круто, что мне следовало подарить тебе цветы в ту же секунду, как я тебя увидел, — ответил он.
Формулировка прозвучала как-то странно, будто именно он мог оказаться у меня в комнате, и внезапно я потеряла уверенность в том, что это был Колби.
— Ну так сделай мне одолжение и просто не делай этого в следующий раз, ладно?
— А как еще парню прикажешь пытаться? — спросил он между укусами.
Я не стала отвечать, позволяя дискуссии вернуться в русло того, о чем они говорили до моего прихода. Сделав еще пару укусов, я просто сидела и наблюдала за разговором вокруг. Я как раз наслаждалась этой атмосферой, когда поняла, что медово-карие глаза так и не оторвались от меня. Резко вскинув голову, я встретила его пристальный взгляд:
— Я могу тебе чем-то помочь?
Бодхи подавился смешком, переводя взгляд с меня на своего товарища по команде. Приподняв чашку, он кивнул, представляя нас:
— Э-э. Эм, это Арчер. Арчер, это Эмбер, — сделав глоток, он проглотил напиток и добавил: — Будь осторожен, она имеет тенденцию кусаться.
Ответ Арчера был отрывистым, почти лишенным эмоций:
— А что, если мне нравится кусаться в ответ?
Две вещи взбесили меня в этом ответе. Во-первых, его неоспоримое высокомерие — точь-в-точь как у Сайласа. Во-вторых, меня окружали мужики, которые были слишком уж заносчивыми, и с меня хватит.
Я резко поднялась, завязывая с этим разговором. Смахнув крошки с джинсов, я закатила глаза, глядя на сидящего напротив парня.
— Да, я, пожалуй, пасс, — отнеся тарелку к раковине, я кивнула в сторону Колби: — Можешь укусить его. Готова поспорить, ему это понравится.
  
Кинсли хихикнула и подняла руку, предлагая дать пять, когда я проходила мимо. Звук наших столкнувшихся ладоней вызвал у меня улыбку, которая стала еще шире, когда Колби высунул язык. Тихий смешок вырвался у меня из груди, когда я подхватила свои вещи и вышла из кухни, направляясь к входной двери.
Я переступила порог нашего патио, когда почувствовала, как моя нога с хрустом наступила на что-то пластиковое. Посмотрев вниз, я замерла, а затем медленно отдернула ногу.