Оракул с Уолл-стрит 4 (СИ)

Маркус взял конверт и аккуратно спрятал его во внутренний карман пиджака.
— Вы уверены, что это сработает? — в его голосе чувствовалась смесь сомнения и надежды.
— В финансовом мире паника самая заразительная болезнь, — ответил я. — Как только первые крупные вкладчики начнут снимать свои депозиты, остальные последуют за ними, боясь остаться ни с чем. Это цепная реакция, которую невозможно остановить.
  
Маркус кивнул, затем поднялся со своего места.
— Я сообщу мистеру Мэддену. Будем готовы к понедельнику.
Когда он ушел, я еще некоторое время сидел в одиночестве, наблюдая, как кафе постепенно заполняется людьми. Утренняя рутина Нью-Йорка: клерки, спешащие на работу, домохозяйки, выходящие за покупками, разносчики газет, выкрикивающие заголовки.
Днем я встретился с Фейнбергом и еще одним специалистом, которого рекомендовал Кляйн, экспертом по распространению информации в определенных кругах.
— Для успешного набега вкладчиков нужен триггер, — объяснял Фейнберг, расхаживая по моему кабинету. — Искра, которая подожжет фитиль.
— У меня есть идея, — отозвался второй специалист, худощавый мужчина с нервными движениями, представившийся просто как Гриффин. — Три независимых источника должны почти одновременно распространить три разных, но взаимодополняющих слуха.
Он разложил на столе три листка бумаги.
— Первый слух — о проблемах с ликвидностью. Якобы банк инвестировал слишком много в рискованные проекты и не может быстро вернуть средства.
— Классический вариант, — кивнул Фейнберг.
— Второй слух — о возможных нарушениях в бухгалтерской отчетности, обнаруженных при внутренней проверке, — продолжил Гриффин. — Это особенно важно, поскольку намекает на возможное расследование со стороны властей.
— А третий? — спросил я.
— Третий самый деликатный, — Гриффин понизил голос. — Слух о связях руководства банка с определенными кругами и о том, что федеральные агенты уже интересуются некоторыми клиентами.
Я заметил, как Фейнберг слегка поморщился.
— Это может спровоцировать не просто набег вкладчиков, а полномасштабную панику.
— Именно это нам и нужно, — я встал, подходя к карте города, висевшей на стене. — Вопрос в том, как распространить эти слухи так, чтобы они казались достоверными.
— У меня есть три независимых канала, — Гриффин подошел к карте. — Первый слух будет запущен через биржевых маклеров. Они обожают инсайдерскую информацию и мгновенно распространяют ее.
— А второй?
— Через журналистов финансовых изданий, — Гриффин улыбнулся. — Не для публикации, конечно, но они поделятся с ключевыми источниками, которые затем распространят информацию дальше.
— А третий слух? — я ожидал услышать что-то интересное.
— Через барменов в трех заведениях, где любят собираться банковские служащие, — ответил Гриффин. — Нет лучшего канала для распространения деликатной информации. Особенно если намекнуть, что источник кто-то из высшего руководства банка.
План элегантен в своей простоте. Три независимых источника, три дополняющих друг друга слуха, и все вместе они создают полную картину банка на грани краха.
— Когда можно начинать? — спросил я.
— В понедельник утром, перед открытием банка, — ответил Гриффин. — К полудню информация распространится по всему финансовому сообществу.
— Отлично, — я кивнул. — Тогда нам остается лишь один элемент. Начальный импульс.
Я повернулся к Фейнбергу.
— Нам нужно, чтобы несколько крупных вкладчиков одновременно пришли снимать свои депозиты сразу после открытия банка. Это создаст видимость очереди и привлечет внимание.
— У меня есть определенные связи, — осторожно произнес Фейнберг. — Некоторые клиенты, которым я в свое время помогал с налоговыми вопросами. Они могли бы оказать такую услугу.
— Сколько человек вы можете привлечь?
— Четыре-пять, не больше, — ответил Фейнберг. — Но все они достаточно состоятельны, чтобы их действия были заметны.
— Этого достаточно, — я подошел к столу и начал делать заметки. — Итак, последовательность действий такова: в понедельник с утра запускаем слухи, к открытию банка первые «встревоженные вкладчики» уже были на месте, к полудню ситуация должна развиться до полномасштабной паники.
— А как банк отреагирует? — спросил Гриффин.
— Первая реакция попытка успокоить клиентов, заверения в стабильности, — ответил Фейнберг. — Затем, по мере нарастания паники, они начнут ограничивать выдачу средств, ссылаясь на технические сложности. И наконец, если ситуация выйдет из-под контроля, они просто закроют двери до «выяснения обстоятельств».
— А регуляторы? — поинтересовался я.
— Если начнется настоящая паника, регуляторы вмешаются к концу дня или на следующее утро, — пояснил Фейнберг. — Вероятнее всего, они введут временное управление и заморозят все операции до проведения проверки.
— Именно этого мы и добиваемся, — я удовлетворенно кивнул. — Временное замораживание активов парализует операции Лучиано на несколько недель, если не месяцев.
Когда детали были согласованы, я проводил Фейнберга и Гриффина, вручив каждому конверт с оплатой за их услуги.
На следующий день, в субботу, я получил новости от информаторов Мэддена: Лучиано и Сальтис действительно готовились к масштабной атаке на владения Мэддена. Операция должна была начаться в среду, всего через три дня.
Это лишь укрепило мою решимость действовать быстро. Банковский удар должен опередить их планы.
Воскресенье я провел, дорабатывая детали операции и параллельно готовясь к важной встрече с потенциальными инвесторами для «Стерлинг Инвестментс». Несмотря на все криминальные перипетии, основной бизнес требовал внимания.
Вечером позвонил Мэдден, сообщив, что его люди завершили вывод средств из Merchants Union Bank.
— Все готово, Стерлинг, — его голос звучал необычно возбужденно. — Завтра будет интересный день.
— Действительно интересный, — согласился я, глядя на ночной Нью-Йорк из окна нового лофта на Перри-стрит. — Держите своих людей в готовности на случай любых неожиданностей.
— Уже распорядился, — ответил Мэдден. — Кстати, я слышал, что Лучиано собирается посетить один из своих ресторанов завтра днем. Как думаете, стоит отправить ему «подарок»?
— Никаких прямых действий, — твердо сказал я. — Пусть наша операция говорит сама за себя. Чем меньше связи между банковским кризисом и вами, тем лучше.
Мэдден помолчал, затем неохотно согласился:
— Возможно, вы правы. Посмотрим, как развернутся события.
Положив трубку, я подошел к столу, где был разложен план модернизации дистрибуционной сети Мэддена. Проект уже начал реализовываться, первые пять «франчайзи» были определены, а два мелких склада уже работали по новой схеме.
О’Мэлли вошел в комнату с чашкой кофе в руке.
— Все системы готовы, босс, — сообщил он, устраиваясь в кресле. — Фейнберг подтвердил, что его «обеспокоенные вкладчики» будут на месте к девяти утра. Гриффин запустит слухи через свои каналы с восьми.
— Отлично, — кивнул я, отпивая кофе.
С основным бизнесом дела вроде шли неплохо.
Бейкер сообщил, что презентация для новых клиентов полностью готова. Прескотт закончил работу над стратегией для семьи Кромвель. А банковские вопросы полностью урегулированы, и Первый Национальный, и «Zurich Manhattan» заверяли нас в своей полной поддержке.
Пока Лучиано и Сальтис готовились к войне с Мэдденом, а Харрисон пытался оправиться от нашей финансовой атаки, я укреплял свои позиции на всех фронтах.
— Все в той ирландской поговорке, — усмехнулся О’Мэлли, — «Когда львы дерутся, шакалы собирают добычу».
  
— В данном случае, Патрик, — я встал, подходя к окну, — мы не шакалы. Мы те, кто заставляет львов драться друг с другом, пока сами строим империю.
В глубине души я понимал, что балансирую на тонкой грани между законным бизнесом и преступным миром.
Атака на банк Лучиано была лишь маленьким шагом в этом направлении. Испытанием новых методов экономической войны, которые вскоре я планировал применить в гораздо более крупном масштабе.