Оракул с Уолл-стрит 4 (СИ)

— Откуда это? — спросил я, не скрывая восхищения.
— Секретарша помощника военно-морского министра обладает слабостью к азартным играм и дорогому шампанскому, — пожал плечами Лучиано. — Можно использовать эту информацию?
— Безусловно, — я просмотрел документы еще раз, анализируя детали. — Если информация точна, прибыль будет исключительной. Акции Lockheed сейчас торгуются по двадцать три доллара. После объявления о таком контракте они могут подняться до тридцати пяти-сорока.
  
— Мой человек рискует слишком многим, — холодно заметил Лучиано. — Информация должна оправдать этот риск.
— Как скоро будет официальное объявление?
— Через два дня, в четверг в полдень, — ответил Джакомо, впервые вступив в разговор. — Документы поступят в печать завтра вечером.
Я мысленно прикинул сроки. Времени достаточно для организации сложной, но эффективной операции.
— Сколько вы готовы инвестировать?
Лучиано переглянулся с Джакомо, затем назвал сумму:
— Пятьсот тысяч долларов для начала. Наличными.
Я присвистнул. Впечатляющая сумма, даже для криминального бизнеса.
— При использовании маржинального плеча в пять к одному это даст нам возможность контролировать позицию в два с половиной миллиона. — Я задумался на мгновение. — Но чем крупнее сумма, тем заметнее операция. Необходимо разбить ее на множество мелких покупок через разные брокерские конторы.
— Это ваша забота, — отрезал Лучиано. — Нас интересует только конечный результат. И, разумеется, никаких следов, ведущих к источнику капитала.
— Разумеется, — согласился я. — Передайте деньги моему человеку завтра утром. К вечеру среды наши позиции будут сформированы. В четверг, после объявления, мы начнем постепенный выход из акций. К пятнице завершим операцию.
— На какую прибыль мы можем рассчитывать? — спросил Джакомо, доставая записную книжку.
— При самом консервативном сценарии прирост на пятьдесят процентов за три дня. Это примерно двести пятьдесят тысяч чистой прибыли. При благоприятном стечении обстоятельств вплоть до ста процентов.
— Минус ваша комиссия, — напомнил Лучиано.
— Сорок процентов от прибыли, как мы договаривались, — кивнул я.
Лучиано снова затянулся сигаретой и выпустил кольцо дыма.
— Да, договорились. Но помните, мистер Стерлинг, я не люблю разочаровываться.
— Я тоже, мистер Лучиано, — с легкой улыбкой ответил я. — Одно разочарование, и вы потеряете веру в мои способности. Одно разочарование, и я потеряю гораздо больше.
* * *
Следующим утром, в шесть часов, когда большинство финансистов Уолл-стрит еще нежилось в постелях, я уже находился в офисе «Стерлинг, Харрисон и Партнеры». Операция требовала тщательного планирования и абсолютной секретности.
О’Мэлли ожидал меня с готовыми документами. Список брокерских контор в четырех разных городах, информация о подставных компаниях и кодовые фразы для телефонных переговоров. Я просмотрел бумаги, внес несколько корректив и утвердил окончательный план.
— Доставили деньги? — спросил я, сверяясь с биржевым календарем.
— Два часа назад, — О’Мэлли кивнул на портфель, стоящий у стены. — Пятьсот тысяч ровно, как договаривались.
— Распредели по точкам согласно схеме. И проследи, чтобы не осталось никаких бумажных следов.
О’Мэлли кивнул и вышел, захватив портфель. Он лично доставит наличные доверенным брокерам, которые проведут операцию от имени подставных компаний. Я доверял ему как самому себе, в таких делах надежность ценилась превыше всего.
Вооружившись аналитическими отчетами по Lockheed Aircraft Corporation, я углубился в изучение финансового положения компании. Хотя информация Лучиано казалась надежной, я всегда проверял все самостоятельно. Слишком многое стояло на кону.
Компания находилась в стабильном, но не впечатляющем положении. Их основной продукт, самолеты Vega, пользовался спросом, но не приносил сверхприбылей.
Это означало, что крупный государственный контракт действительно мог резко изменить стоимость акций. Рынок не ожидал такого поворота, что играло нам на руку.
К девяти часам прибыли первые сотрудники. Я принял обычный вид занятого финансового директора, проводя стандартные совещания и разбирая текущие дела фирмы. Никто не должен заподозрить, что параллельно я организую одну из крупнейших инсайдерских операций года.
В десять тридцать, за тридцать минут до открытия биржи, я вышел на улицу и приступил к реализации плана. Первый телефонный звонок из уличного автомата брокеру в Бостоне.
— Роберт Грей на связи, — произнес я, изменив голос и добавив легкий британский акцент. Под этим псевдонимом меня знали в узких кругах как состоятельного, но эксцентричного инвестора, который никогда не появлялся лично.
— Доброе утро, мистер Грей, — отозвался брокер. — Рад слышать вас снова.
— Джон, у меня появился интерес к авиационной промышленности. В частности, к Lockheed. Хочу приобрести тысячу акций при открытии.
— Сейчас не самый активный период для авиастроителей, сэр. Что-то конкретное привлекло ваше внимание?
— Просто диверсификация портфеля, Джон. Ничего особенного.
Так же небрежно я разместил еще четыре заказа через разные конторы в течение следующего часа. Каждый не превышал тысячи акций. Достаточно скромная сумма, чтобы не привлекать внимания.
После обеда я отправился на биржу под предлогом изучения рыночных тенденций для клиентов «Стерлинг, Харрисон и Партнеры». Величественное здание Нью-Йоркской фондовой биржи, как всегда, напоминало о мощи американского капитализма. Мраморные полы, высокие потолки, постоянный гул голосов и стрекот тикерных аппаратов.
Я неторопливо прогуливался по залу, останавливаясь у разных постов, но особое внимание уделил секции, где торговались акции авиационных компаний. Lockheed демонстрировала стабильность. Двадцать три доллара и двенадцать центов за акцию, минимальные колебания в течение дня.
В течение следующих двух часов я наблюдал, как мои агенты последовательно размещали ордера на покупку через разных маклеров. Никто не опознал бы в этих людях членов одной команды. Они не обменивались взглядами, не приветствовали друг друга, каждый выглядел самостоятельным игроком, следующим собственной стратегии.
К концу торговой сессии мы аккумулировали примерно двадцать тысяч акций через пятнадцать разных брокерских контор в четырех городах. Это составляло около пяти процентов свободно торгуемых акций компании, достаточно для существенной прибыли, но недостаточно для привлечения нежелательного внимания.
В течение следующего дня мы продолжили накопление позиции, используя маржинальные счета с разными коэффициентами кредитного плеча. К закрытию торгов в среду наша суммарная позиция достигла пятидесяти тысяч акций, что в денежном выражении составляло примерно один миллион двести тысяч долларов. С учетом маржинального кредитования мы задействовали лишь четыреста тысяч наличных из пятисот, оставив сто тысяч как подушку безопасности.
Цена к концу дня составила двадцать четыре доллара за акцию, небольшой рост, вызванный нашими покупками, но все еще в пределах нормальных рыночных колебаний.
Вечером я поговорил с О’Мэлли, чтобы обсудить последние приготовления.
— Все готово, босс, — доложил он, разложив на столе карты с отмеченными локациями наших агентов. — Завтра в полдень каждый будет на позиции.
— Отлично, — я потер подбородок, анализируя возможные сценарии. — Ключевой момент не продавать слишком быстро после объявления. Нужно дать рынку время поглотить новость и полностью переоценить акции.
  
— А если утечка уже произошла? — с тревогой спросил О’Мэлли. — Если кто-то опередил нас?
— Тогда мы увидим резкий рост еще до объявления, — ответил я. — В этом случае придется действовать по запасному плану, быстро продавать все, пока ситуация не ухудшилась.
Но мои опасения оказались напрасными. Утро четверга не принесло значительных изменений в котировках Lockheed. Рынок оставался в неведении относительно грядущего контракта.