Солнечный щит (ЛП)

— Он хочет отправить солдат в Феринно, — сказал я. — Говорит, чтобы убрать бандитов, но я уверен, что это для поиска ашоки. Но солдаты за границей…
— Будут поводом защитных действий Алькоро, — прошептала Элоиз. — И это скажется на всем Востоке, может начать войну, что будет самым большим напряжением в Восточном альянсе с его основания, — она закашлялась в платок и потерла грудь. — Хорошо. Первым делом нужно очистить наше имя — мы не можем уехать, оставив его с мнением, что мы стоим за всем. Это только приведет к тому, чем мы не можем управлять.
— Я попробовал на Бакконсо, но он не дал мне даже начать.
Она нахмурилась, но не успела ответить, у окна раздался стук. Мы оба вздрогнули.
— Что это было? — спросила она.
Мой желудок сжался.
— Птица, — я встал и прошел к окну, посмотрел вниз, на выступе лежало маленькое тело, голова была свернута, как и у тех у основания замка. Я стал поворачиваться к Элоиз, но замер, заметив мелкое движение в воздухе. Птица разбила стекло? Трещин не было. Я с интересом отодвинул штору. Главное окно было из одного куска стекла, но где шторы скрывали края, куски были менее прозрачными, и они были по паре дюймов шириной.
В углу окна, где рама встречалась со стеной, одна узкая панель была выбита, и это скрывала плотная штора. Я нахмурился — внутри не было осколков, но штора была мокрой, стекла там не было какое-то время. Я склонился к стеклу и посмотрел на подоконник снаружи, пытаясь разглядеть осколки там.
На подоконнике не было стекла, но там была маленькая миска, полная дождевой воды. В углу окна она была защищена от погоды снаружи. Я растерянно склонился ближе.
И увидел сотни личинок комаров, извивающихся в воде.
Я выпрямился так быстро, что штора натянулась. Мои пальцы проникли в брешь в окне — панель не была разбита, ее намеренно вытащили. Я столкнул миску с подоконника. Она полетела, расплескивая зараженную воду.
— Что ты делаешь? — спросила Элоиз.
Я застыл, сжимая штору. Я слабо дышал.
— Элоиз, — сказал я. — Ты знала, что тут не хватает части стекла?
— Нет. Оно разбито?
— Оно… будто вытащено. Осколков нет.
Я слышал по ее голосу, что она хмурилась.
— В этом нет смысла.
Я сглотнул.
— Там… снаружи была маленькая миска с водой. С комарами в ней.
За мной было тихо. Молчание затянулось, наполнило комнату, полное потрясения. Я повернулся к ней. Ее лицо было напряженным, на лбу появились морщины.
Она подвинулась на подушках. Она сцепила ладони. Молчание длилось еще пару секунд.
— Что ж, — сказала она.
— Думаешь… это кто-то тут оставил? — спросил я.
— Вариантов мало, — сухо ответила она.
Мы снова притихли.
— Хотя это ненадежный способ заразить меня, — сказала она. — Просто надеяться, что зараженный комар пролетит внутрь. Почему просто не дать мне яд?
Я указал на окно.
— Но это точно не случайно получилось.
Она поджала губы, но ничего не говорила. Она пригладила одеяло на коленях.
— Не говори папе, — сказала она. — Он уже решил уехать, и если он начнет обвинять двор Моквайи в том, что меня намеренно заразили лихорадкой, он будет выглядеть как дурак, а то и станет мишенью. Я скажу ему, когда мы уедем. До этого держи дверь на замке, хорошо?
— А Яно? — спросил я.
Она покачала головой.
— Похоже, придется написать ему и надеяться, что это убедит его не лезть в Феринно. Я думала послать тебя к его двери, но если в замке враг, это плохая идея.
Я повернулся к окну, надеясь скрыть разочарование. Я снова посмотрел на птицу на подоконнике. Яно шантажировали, но не мы. Элоиз заразили, но мы не знали, кто, и при этом подозрительная смерть ашоки нависла над двором, меняя волну дипломатии, руша альянсы. Если бы Яно провел поиски, не угрожая войной на Востоке и тревожа не тех людей при дворе… Если бы только у нас был тот, кому можно было доверять, кто точно не лез в этот бардак в политике.
Я посмотрел на птицу, узнал узор на перьях, черно-белые и желтые. Птица была западной, не нашей, но я помнил ее по каньону вокруг университета. У нее была приятная песнь. Луговой трупиал.
 
Жаворонок.
Разум выпалил сразу несколько обрывков.
Пленник в Феринно. Странное нападение. Подтвержденное нападение на карету Кольма, день езды в другую сторону, и все примерно в одно время.
Желание кому-то доверять.
Я узнал кое-что важное — ее имя. Ларк.
Я отклонился от окна, сердце колотилось.
— Мне нужно поговорить с Яно, — быстро сказал я, глядя на дождь.
— Принеси мне пергамент. Я включу в письмо твои слова, если хочешь.
— Нет, — сказал я. — Это не нужно писать. Я хочу поговорить с ним лично.
— Веран, если кто-то намеренно сломал окно и впустил комаров, то не стоит тебе поднимать шум накануне нашего отбытия.
— Я могу сделать это без ведома двора, — я пытался быстро соврать. — Сегодня… вечеринка на одной из террас. Я могу поговорить с ним там.
— Лично?
— Да.
Я ощущал затылком ее взгляд.
— Это не будет… рискованным?
— Конечно, нет. Ты знаешь правила моего папы.
— И я знаю, что ты ходил по деревьям вчера и шпионил за чужестранным принцем. Повернись и скажи мне в лицо, что не будешь глупо рисковать.
Я повернулся, стараясь убрать эмоции с лица. Я серьезно поднял руку.
— Клянусь честью разведчика, что не буду глупо рисковать.
Она прищурилась, хмурясь.
— Хорошо, — она звучала так, словно не верила мне, и я повернулся к двери как можно спокойнее.
— Я пойду собираться, — сказала я. — Для пути домой.
Она не ответила. Я ощущал ее взгляд, пока не покинул комнату. В коридоре я глубоко и с дрожью вдохнул.
Я не соврал ей. Я не стану глупо рисковать.
Это было необходимо.
И я не был разведчиком. 
  
18
 
Тамзин
Моя кнопка стала погибать. Острие затупилось, стало скругленным. Я пыталась заточить его об стену, но глина просто осыпалась. Я стала вместо этого снимать второй металлический обруч с ведра. После борьбы с ним и ругательств я смогла вытащить вторую кнопку. Она высвободилась из дерева, новая и крепкая, с острым концом.
Я прошла к двери и начала следующую букву.
Н
А
Й 
  
19
 
Ларк
У Розы была лихорадка.
После катастрофы с телегой она то страдала от боли, то впадала в ступор, ее кожа была обжигающей. Седж почти не отходил от нее. Он менял повязки на ее колене дважды в день, то поднимал ее ногу, то давал ране дышать. Край почернел, на нем засохла сукровица, кровь не переставала течь.
Лила тоже заботилась о Розе, протирала ее лоб, лила воду ей в рот, помогала менять повязки под ней, когда они пачкались. Ее лицо часто выражало холодное презрение раньше, но теперь его искажала тревога. Она могла любить Розу.
Я взбежала по склону к травянистому оврагу у основания Трех линий. Крыс бежал за мной, он хромал после стычки с волами, но уже ходил нормально. С моего кулака свисал тощий заяц, единственная добыча из наших ближайших ловушек сегодня. Похлебка будет с жестким мясом, но кости станут хорошим бульоном для Розы и малышей. Я пошла бы дальше к реке, но боялась надолго бросать остальных в лагере. Я в тысячный раз за час выдохнула, перестав задерживать дыхание.
Я закинула вязанку на плечо. Я бы не пошла к оврагу этим утром, но топор остался в той сосне, и нам нужен был хворост, а в половине мили от лагеря все было вычищено. Я не стала брать вола за одним из тополей у реки, хотя бы пока что. Даже если я думала, что могла надолго покинуть лагерь, другие не могли мне помочь. Седж не мог бросить Рощу. А Сайф… горевал по Пиклу. Они были почти одного возраста, дружили годами. Теперь он бродил по лагерю, как призрак, делал то, что я просила, в тумане и тишине. Я не знала, смог бы он сосредоточиться на подъеме дерева, или он просто ходил бы рядом с нами. Я не успела сесть с ним и поговорить о произошедшем, потому что старалась собрать припасы для лагеря и заботилась о новом члене.