Солнечный щит (ЛП)

— Феринно — земля Алькоро, — сказал он на моквайском.
Нечитаемая тишина опустилась на комнату. Я не знал, были они недовольны или внимательны. Ро склонился над отполированным столом.
— Солдаты Моквайи не имеют права забираться в Феринно…
— Входить, — быстро исправил я. — Входить в Феринно.
— Входить, они не… проклятье, — он перешел на восточный и повернулся ко мне, махнул на нас и стол. — Скажи им, Веран. Они не могут отправить солдат в Феринно, у тропы живут граждане Алькоро, и многие бандиты, скорее всего, алькоранцы. Скажи им, что такие действия нужно согласовывать с главным советником Ицпин и сенатом, хотя бы, а то и…
— Если дело в этом, посол, — сказал Яно на чистом восточном — ох, мы и забыли, что он идеально его знал, — то почему сенат Алькоро не стал искоренять бандитов в Феринно до этого? Они оставили бандитов, и Моквайя страдает от последствий.
— Алькоро старался подавить торговлю рабами, — заявил Ро, его обычная вежливость дипломата стала острым, как копье, тоном. — И мне не нравится признавать, но это все идет в одну сторону, потому что Моквайя притягивает таких к своему порогу.
Яно помрачнел.
— Смысл обсуждения в том, что нападают не только на телеги с рабами.
— Объясните, — прогудел Кобок, перебивая восточный.
Я кусал губу, я знал, о чем думал Яно. Он хватался за шанс поиска бандитов, чтобы отправить солдат искать того, кто его шантажировал, хотя я не понимал, почему он хотел начать в Феринно, а не в своих границах. Я не знал, как адекватно выйти из этого, у Ро почти шел пар из ушей рядом со мной. Но только я тут знал все кусочки.
Я кашлянул и сказал на моквайском:
— Посол обеспокоен законностью отправления солдат Моквайи за границы Алькоро. Это может задеть граждан Алькоро.
Кобок махнул рукой.
— Граждан Моквайи уже задело сильнее. В карьерах работают моквайцы.
Я стал переводить Ро, но он покачал головой — он понял министра.
— Карьеры на земле Алькоро, и там работают рабы, — процедил он на восточном. Он ткнул меня в ребра. — Скажи им, что нам надоело уходить от темы. Пора поговорить.
О, ради Света.
— Посол обеспокоен принадлежностью карьеров, и, кхм, природой ваших рабочих…
— Нанятые по контракту рабочие — не тема этого разговора, — сказал Яно. — Телега и пассажиры ехали в Моквайю, на них напали и убили вне наших границ, и это может повториться.
Я старался не смотреть на министров Моквайи за столом.
— Принц Яно, я понимаю ваше беспокойство. Но примите это как отличный повод начать деловые отношения с Алькоро и Востоком, и мы так долго обсуждали…
— Нет отношений, — резко сказал Яно, впиваясь в меня взглядом. — И не будет, пока угроза этому двору не пропадет.
Он говорил не о телеге. Но никто этого не знал — точно не Ро, глядящий с испугом на принца Моквайи. Я видел по его лицу, что переводить ему это не требовалось.
— Он просто… слушайте, юноша, мы неделями ехали сюда, тратя сотни серебряников, не для того, чтобы вы обходились с землей Алькоро, как со своей!
— Говорите на моквайском, ради красок! — потребовал Кобок.
Яно заговорил на своем языке, и слова падали как камни.
— Тогда уезжайте. Вернитесь на Восток, ничего хорошего из нашего двора вы не получите.
Ро глядел на него, а потом повернулся ко мне, махнул большим пальцем на принца.
— Он только что…?
— Думаю, нам нужно идти, — быстро сказал я, отодвигая стул. Я кивнул принцу Яно. — Позвольте поговорить с послом и принцессой Элоиз и выяснить, примем ли мы общее решение.
Ро попытался стряхнуть с себя мою руку.
— Я еще тут не закончил…
— Мне нужно с вами поговорить, — шепнул я. — Это важно.
Он нахмурился, но встал. Он повернулся к принцу и стукнул по столу.
— Мы тут не закончили.
Я поклонился комнате и потянул его за дверь комнаты.
Мы едва миновали двух стражей, когда Ро вырвался из моей хватки.
— Хорошо, что такое?
— Оставайтесь со мной, — сказал я и поманил его за собой, я хотел попасть в комнату Элоиз, чтобы и она услышала. — Яно не хочет охотиться на бандитов в пустыне. Ему нужны солдаты там, чтобы отыскать того, что он потерял… и это прошлая ашоки.
 
— И… не понял.
Мы добрались до главной лестницы, и я быстро пошел по ней — на мне снова были моквайские туфли, и подошва стучала, звук разносился эхом.
— Вы знаете, как умерла ашоки, которая была до Кимелы? Говорят, что на ее карету напала Солнечный щит. Но вчера я подслушал, как Яно принял послание от служанки. Звучало так, словно его шантажируют чьей-то безопасностью.
— И что заставляют делать?
— Не знаю, может, это связано со сменой его политики. Так показалось мне, — мы добрались до площадки и повернули к крылу гостей.
— Почему он никому не сказал? — голос Ро вырывался с дыханием, он пытался не отставать.
— Вряд ли он знает, откуда угрозы, или как их остановить, так что слушается их.
— Почему я впервые слышу это за пять недель попыток дипломатии тут?
— Потому что я недавно узнал, и… вы были заняты Элоиз…
Ро вздохнул.
— Ты прав, я пренебрегал долгом. Ладно, я слушаю. И ты хочешь сказать, что Яно хочет под поводом бандитов отправить отряды на землю Алькоро?
— Так звучало.
— Несмотря на то, что часть наших переговоров должна касаться владения карьерами? Это в Каллаисе примут как нарушение границ, и я не буду их винить за такие выводы, — он покачал головой, мы подошли к двери Элоиз. — И почему он нацелился на Феринно? Разве пленника из Моквайи не держали бы где-то в Моквайе? Он проверил леса? Острова? Почему он выбрал пустыню?
Я хотел ответить. Что не знал, готовясь принести это в комнату Элоиз, огорошить ее этим, но вопрос ударил меня, ясный, как день.
— О, — сказал я. — Наверное…
— Что?
— Наверное, он думает, что это мы его шантажируем.
Рука Ро замерла на ручке двери, он уставился на меня. Его слова миг двигались без слов.
— Почему? — спросил он.
— Ну… он в отчаянии и паникует. И, наверное, потому что это произошло перед нашим прибытием, и он знает, что мы тут из-за рабского труда, и потому что он услышал, что атака может быть связана с Солнечным щитом, хотя я не уверен, что она в этом замешана.
Он махнул рукой, словно отбивался от мухи.
— Это все глупости, и это оскорбительно. Я уже разбирался с дикими политиками, но это опасно. Если он не будет осторожен, он начнет правление с объявления войны, а не альянса.
Я переживал, что он уже это сделал.
— А если я поговорю с ним? — спросил я. — Если честно расскажу, что я знаю…
— Судя по тому, что ты рассказал, если он никому не рассказал, это только подтвердит, что мы за этим стоим. Огонь и дым, какой кошмар, — он открыл дверь и прошел в покои Элоиз. Я следовал, мысли были бурей. — Элоиз? — позвал Ро. — Как ты, куколка?
Я так отвлекся на мысли, что не сразу понял, что Элоиз не ответила с привычным возмущением. Я пришел в себя, когда Ро рявкнул:
— Элли, детка! Что такое?
Я бросился к двери спальни. Ро подбежал к кровати Элоиз, где она обмякла, рука касалась столика, словно она тянулась к кувшину с водой. Ее дыхание звучало как камень, попавший в мельницу, громкое и хриплое. Ее кожа была сероватой, покрытой потом, чепчик съехал. Несколько темных кудрей прилипли к влажному лбу.
— О, Свет, она пылает, — Ро махнул рукой на дверь. — Приведи лекарей… хоть кого-то!
Я тут же бросился по покоям, сердце билось в горле. По пути я сбросил туфли и выбежал босиком в коридор. Я спустился по лестнице, прыгая через три ступеньки за шаг, повернул к палате лекаря. Она за столом считала пилюли, когда я ворвался в кабинет.
— Прошу, идемте скорее… это принцесса Элоиз!
 
* * *
Через десять минут я был у плеча Ро, который нависал над лекарем. Она слушала грудь Элоиз, поджав губы.
— Дождевая лихорадка, — сказала она, отклонившись.
— Что она сказала? — спросил Ро поверх плеча, будто избирательно не понимал.