Гувернантка из Ланкастер-Хауса
Алекс Урса
Гувернантка из Ланкастер-Хауса
© Урса А., 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *Глава 1. Знакомство
– Приехали!
Крик возницы бесцеремонно вырвал Уинифред Хаскин из вязкой беспокойной полудремы. Чувствовала она себя отвратительно: голова была пустой и гулкой, как барабан, тело ломило, а во рту словно целый выводок пикси нагадил. И все же уже через мгновение Уинни высунулась из окна дилижанса чуть ли не по пояс, вглядываясь туда, куда указывал кнутом возница.
– Ланкастер-Хаус!
Огромный особняк, больше похожий на замок, торжественно выплывал им навстречу из сумерек. Увенчанный резными башенками и увитый с одной стороны лозами красного винограда дом утопал в темноте. Лишь одно окошко мерцало теплым оранжевым светом.
Уинифред вернулась обратно на сиденье, прижала к громко урчащему от голода животу саквояж, до отказа набитый книгами, рисунками и нотами, и вознесла небу короткую просьбу-молитву, содержание которой больше смахивало на меню придорожной харчевни. За день она основательно продрогла и проголодалась. Теперь, выбивая зубами дробь в холодной почтовой карете, она могла думать только о тарелке дымящегося рагу и, если повезет, кружке крепкого сидра, а не о красоте архитектуры. А еще хотелось наконец выпрямиться в полный рост, размяться, воспарить, пройтись на руках… Да что угодно, лишь бы не сидеть на одном месте, что, в понимании Уинни, смерти подобно.
Всему виной был неугомонный темперамент. Вероятно, матушка Уинни, которую та, к сожалению, не имела чести знать, поскольку выросла в сиротском приюте, была падка на эльфов. По крайней мере, человеком мисс Хаскин не ощущала себя ни на четверть. А вот недвусмысленная форма ушной раковины плюс тяга ко всему утонченному, включая музыку, еду и платья по последней французской моде, свидетельствовали о том, что емкое «человек» в метрике о рождении было проставлено бездоказательно.
Поэтому в своем резюме, отправленном месяцем ранее управляющему поместья Ланкастер-Хаус, Уинни недрогнувшей рукой написала «эльф» и таким образом многократно повысила свои шансы на получение места. Но, к сожалению, это был не единственный подлог в документе, с помощью которого она рассчитывала получить должность.
Спустя четверть часа возница помог Уинни сгрузить на гравийную дорожку саквояж и удалился, весело помахав на прощание. Она вздохнула, проводила дилижанс тоскливым взглядом и взялась за тяжелую бронзовую ручку дверного молотка. Громкий стук эхом разнесся в темном доме и замер где-то в глубине. Потекли мучительные минуты ожидания.
Она уже начала беспокоиться, что дом пуст, но, к своему облегчению, услышала чьи-то шаги. Дверь отворилась. На пороге возник невысокий пожилой человек с благородной осанкой, слегка надменным выражением лица и жесткими курчавыми седыми волосами, венчающими его лысину, словно облачка утес на картинах эпохи Ренессанса.
– Добрый вечер, сэр. Меня зовут Джеймс Эйр. – Уинни постаралась, чтобы ее голос звучал низко, уверенно и абсолютно по-мужски. – Я претендент на должность гувернера. У меня есть приглашение от управляющего поместьем, мистера Бомфорда.
Более не полагаясь на свой голос, она трясущейся рукой протянула мужчине порядком измятое письмо. Он неодобрительно оглядел ее наряд.
Учитывая обстоятельства, Уинни потребовался полный мужской гардероб. Вот только взять его было негде, ибо в силу того, что отсыпала ей при рождении матушка-природа, Уинни была стопроцентной женщиной. Пусть невысокого роста, слишком легкой и тонкой в кости и не столь щедро одаренной формами, как иные счастливицы, но все же женщиной. А в поместье Ланкастер-Хаус требовался ни много ни мало гувернер мужского пола. Выбора не было. Как не было времени и денег на пошив новых сюртуков. Уинни пришлось выкручиваться на ходу. Друзей у нее было много, но лишь один из них обладал схожим с ней размером одежды. Жаль только, был эксцентричный художник с Пикадилли. Он без лишних расспросов дал Уинни доступ к своему гардеробу, сшитому по последней эльфийской моде, и вскоре в ее распоряжении оказались сюртуки бордового, красного и даже – о боже! – розового цветов. Скрепя сердце Уинни остановила свой выбор на сюртуке бордового оттенка – не бог весть что, но на нем по крайней мере не было блесток и пайеток. Уинни неуютно поежилась под пристальным взглядом затянутого в черное с ног до головы человека. Видно было, что тот в высшей степени не одобряет такой стиль одежды.
Девушка очень надеялась, что у него не возникнет вопросов по поводу остального: все эльфы-мужчины выглядят женственно и у них не растет борода. А свои длинные рыжие волосы Уинни перед поездкой остригла как можно короче.
– Проходите, – наконец со вздохом произнес мужчина. – Я Бомфорд, управляющий поместьем. Это я вам писал… к сожалению, – добавил он, пропуская Уинни внутрь.
Чуть переведя дух, она прошла за стариком в огромный темный холл, размеры которого поражали воображение. Оставалось только догадываться о масштабах всего поместья. Бомфорд освещал путь восковой свечой и ориентировался больше интуитивно, видимо, зная дом как свои пять пальцев. В темноте угадывались очертания массивной лестницы, ведущей наверх, и гигантской люстры на несколько десятков рожков, мягко поблескивающей хрусталем в свете луны, проникающем сквозь высокие окна.
– Сюда, – сказал Бомфорд и повел ее куда-то вглубь дома, воспользовавшись, однако, не центральной лестницей, а боковой дверью, предназначенной для слуг.
Он шествовал очень степенно, и Уинни несколько раз приходилось замедлять шаг, чтобы не наткнуться на его спину или, не дай боже, не обогнать. Они шли через длинную анфиладу комнат, погруженных во мрак, и Уинни с интересом крутила головой, разглядывая роскошное убранство, ковры и вазы. Но дом казался нежилым. Мебель была убрана в полотняные чехлы, и абсолютно нигде не горел свет.
Словно угадав ее мысли, Бомфорд сообщил, не оборачиваясь:
– Лорд Флетчер предпочитает проводить зимы в парижском особняке. Пока его нет, нам вменяется в обязанности поддерживать в поместье должный порядок.
Уинни гадала, кого же ей предстоит опекать, и вообще, кому это «нам», но задавать вопросы пока не решалась.
Наконец Бомфорд толкнул небольшую дверь и пригласил ее войти в маленькую, но уютно обставленную комнату. Здесь, к облегчению Уинни, пылал огонь в камине и на низком столике стоял чайник с чашками.
– Присаживайтесь. – Управляющий величественным жестом указал на одно из кресел и, поставив подсвечник на столик, расположился напротив. – Вы, верно, голодны?
Уинни замялась, не решаясь признаться, что готова проглотить быка целиком, с рогами и копытами, но в этот момент в ее животе предательски заурчало. Бомфорд кивнул сам себе.
– Кухня уже закрыта, но я могу принести вам хлеб, сыр и холодную ветчину, – предложил он и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты.
Оставшись одна, Уинни с удовольствием размотала изношенный длинный шарф на шее и протянула ладони к огню, впитывая его живительное тепло. Дрова в камине уютно потрескивали, и постепенно биение ее сердца успокаивалось.
Бомфорд появился через считаные минуты, неся серебряный поднос не только с закусками, но еще и с графином красного вина, кроваво блеснувшего в свете пламени.
– Угощайтесь, мой друг.
Изящным движением старик указал на блюда и снова расположился в кресле напротив. Уинни набросилась на еду, стараясь не торопиться и не заглатывать большие куски, а ее новый знакомый плеснул себе в бокал немного вина.
– Пока вы будете утолять голод, я поведаю вам о порядке в поместье. Как я упомянул ранее, я управляющий. В отсутствие лорда вы будете обращаться ко мне по всем вопросам, которые у вас, несомненно, появятся. Помимо меня здесь проживают еще несколько слуг, вы сможете познакомиться с ними завтра. Развлечений у нас тут не много, так что у вас будет время заняться образованием вашего воспитанника. Юному джентльмену на днях исполнилось десять лет.