Лекарь для хана (СИ)

Но нашелся в ее нападках и повод для облегчения.
Все-таки не Гуля была целью, и о ее роли в жизни правителя Джучи действительно никто не подозревал. Ей же лучше… В будущем как минимум одна опасность уже ее не коснется: эта женщина не успеет излить на нее свой яд.
Да и не станет хан рисковать Гульнарой: избавится от изменщицы-жены.
— ...и ее приказала травить, ведьму твою, – взяв небольшую паузу, Тайтуглы добавила шепотом: – чтоб правды она не высмотрела. А его – заодно, – она зыркнула на Темира, – чтоб не болтал…
  
— Умолкни, – оборвал ее Джанибек. – Айше?
— Да, – в свою очередь коротко подтвердила я. – Теперь правду вижу.
— Уведи ее, – полетел приказ Темиру.
— Чего это?! – хранившая до того молчание Тайдула-хатун вскинулась. – Никуда он не пойдет – тут пусть придушит.
— Хан…
— Тихо, – он снова заткнул и жену, и мать. – Обе помолчите. А ты, – Темир заработал его кивок, – уведи!
— Казнить ее надобно! – не вняла совету Тайдула и даже не подумала дождаться, когда те выйдут, но до сына не достучалась.
— Нет.
— Повинна же!
— И что с того? – он устало пожал плечами. – Все вы тут такие. И крови на мне до очей, так что остуди гнев, ана. Ее я сошлю.
Наблюдая за ним, я удивленно выдохнула.
Ничего себе...
Подобное проявление доброты встревожило не меньше, чем все сегодняшние события. В нее верилось со скрипом, и не он ли жаждал обратного, поручая мне поиски виновных? А крови не он ли хотел?
Отчего же тогда выгорел?
Иль не выгорел, напротив, вырос...
— Куда ж остудить, – меж тем наседала на него Тайдула, вскоре понизив голос – дальнейшее до меня уже не долетело.
Но я так и застыла столбом, ошарашенная этой сценой. Еще и пыталась собрать мысли хоть в какой-нибудь порядок.
Получается, Саида служила жене хана. Служила тайно, и не одна же – родом своим.
Чагатаиды...
А за свою «службу» они уже, должно быть, заработали немало. И, скорее всего, сватовство наследника престола с юной хатун из чагатаидов состоялось не без участия Тайтуглы. Она могла поспособствовать: замолвить словечко где нужно, подтолкнуть мужа в «правильную» сторону через пособников, которые у нее несомненно имелись. Но и не в том суть.
Тайтуглы расчищала себе дорогу наверх, готовилась править при своем пока еще малолетнем сыне так, как Тайдула правила при Джанибеке, опираясь при этом на ветвь чагатаидов. Но просчиталась из-за Саиды.
Моя бывшая невестка попросту не утерпела и полезла сводить счеты со мной. С прежней Айше. Хотела подставить, связав меня со смертью матери великого хана. А наломав дров, попыталась спрятать концы в воду, отравив Хасана. Да поплатилась: на те же вилы напоролась.
И жена хана... Выходит, не соврал мне дар в ее проверке. Не соврал лишь потому, что Тайтуглы и правда не отдавала приказа. Не успела...
— Так это она на тебя порчу навела? – донеслось до меня со стороны дивана.
Тайдула-хатун повысила голос.
— Ежели она, придушу собственными руками!
— У Айше ответ.
Но прежде чем потребовать его озвучить, хан выслал и Разию.
Мы остались втроем: узкий семейный круг – ни добавить, ни убавить.
— Она? – с вызовом переспросила Тайдула-хатун.
Джанибек же грустно хмыкнул: сам же понимал истину. Начинал понимать и принимать, и это я в нем видела: здесь ему не обмануться.
— Нет. Это не она... Тебя, хан, ежели и проклинала она, силы в том не было никакой. Не ее это сглаз.
— Верю.
— Да ты больше ее слушай! – Тайдула развернулась ко мне всем корпусом, но обращалась к сыну. – Все ж на ней сходится. Меня бы не стало, тебя бы не стало, и кто бы взял Джучи? Бердибек? С его шальной головой лишь кровь лить.
Я поежилась от ее формулировки.
Это она еще увидит – кровь на руках своего внука. Прольет он ее немало.
— А нужен ли тебе ответ, хан? – устав от ее голоса, обратилась я только к нему.
Когда же Джанибек поймал мой взгляд, добавила:
— Решай, нужен или нет.
— Нужен! – влезла вместо него Тайдула. – Имя виновного назови!
— Не вмешивайся, ана! – непочтительно полетело ей. – И не будет сегодня имен, – после чего его внимание перескочило ко мне. – Помнишь, что я тебе обещал, Айше?
— Да.
— Что бы ни услышал сейчас, я тебя отпущу. Иеготоже. Клянусь.
— Джанибек! Не смей...
Но он так на нее уставился, что Тайдула дернулась.
— И ты отпустишь. Ее и Темира. Клятв твоих мне не надобно, ана, но будет так, или же посмотри на меня...
Он намеренно подался к ней ближе. Почти навис, демонстрируя всего себя: здорового внешне, измученного и почерневшего внутри.
— Посмотри, к чему привело слово... Мое слово.
А вот такого я за ней прежде не замечала: Тайдула-хатун испугалась. И страх скрыть не сумела, разве что понурилась.
Совесть это в ней шевельнулась или что?
— Со мной останься и послушай, ана, – тише велел он. – Правда Айше для нас двоих, но вина моя и ничья больше. Пусть я и жил под твоей волей – тем себя не защищаю. И прощения не ищу... Спрашивай, Айше.
— Я, кхм...
— Не бойся. Ты уж спрашивала меня о том. И не раз. Теперь же ответ получишь.
А я бы не отказалась от стакана воды. Но пришлось толкать ком и прокашляться, лишь бы не опозориться на таком важном месте.
Видит небо – его я ждала долго.
— Что ты сделал, хан? – обратилась к нему прямо. – Когда с тобой все это случилось в тот день: что ты сделал?
Покосившись на мать, он улыбнулся одними уголками губ.
— Помнишь? Ты ведь не запамятовала ничего.
— Помню. Но к чему? Пустое же...
— И тот день, – проигнорировав ее попытку прервать, продолжал он. – И то, что девять лет до того было. Слушать просто о том не хочешь, но потерпи. Я хочу... Не от кого-то – от себя самого. Давно пора... Так вот, знай, Айше, знай и смотри...
Его взгляд вернулся ко мне.
— В тот день я убил своего брата.
  
Глава 73
 
— Присядь, – Джанибек кивнул на подушки в трех метрах от дивана.
Но и так, заняв предложенное место, я почувствовала себя в разы ниже него. Или же сказанное давило настолько, ложась камнем на плечи, что волей-неволей заставляло ощущать собственную уязвимость.
Еще и взгляд Тайдулы-хатун нисколько не смягчился.
Не знаю, последует ли она приказу сына: сохранит ли нам с Темиром жизни, особенно после его правды. Ведь то, что сейчас звучало в этих покоях, тянуло на смерть любому, даже из числа посвященных.
Он не просто обнажал передо мной свою душу.
Он показывал мне свой ад…
— В те дни в Берке праздник был, – приступил к исповеди Джанибек, глядя сквозь меня. – Большой, на седмицу. Гостей набралось – не счесть. Из дальних улусов приехали, из ближних, со всей степи: беи, мирзы, послы… Год же для Джучи богатым вышел и щедрым. Милостивым. Всевышний, думали мы, сжалился над нами: отвел беду, и таун отступил – сошел мор проклятый.
Примолкнув ненадолго, он потянулся к пиале с водой, а я сдуру чуть не выдала очевидное, что радовались они рано. Потому что именно с осени той – 1350 года – мор вновь набрал обороты и начал утихать лишь теперь. Со слов же хана: «...Расправил черные крылья, поднялся над степью и полетел дальше…»
Да только на деле крыльями этими стало скопление людей в одном месте. Праздник, которым он хвалился, снова разнес беду по Джучи – с гостями его и разнес.
Так что зря они устроили торжество...
— Не стихали чанги и домбры, отовсюду лилась песня, звенел смех, – вернулся к рассказу он. – И стол мой был щедр для всех: от бедного до богатого, от безродного до знатного, от чужеземца до своего. Нужен был стол тот – власть наша пошатнулась еще с похода на Каффу. А тем праздником мы ее скрепили, на то рассчитывали.
  
Он горько вздохнул.
— Знала бы ты, Айше, сколько я всего в те дни выслушал: слова добрые, обещания, клятвы в верности, такие медовые, что хоть пей их, хоть умойся.