Лекарь для хана (СИ)

Мне бы радоваться: из-за криков или по иной причине, но Тайдула-хатун все-таки обратила на меня внимание. И не просто обратила – позвала к столу. Но чем дольше я думала о ней, тем сильнее подступал страх.
А если она посмотрит на меня так же, как и остальные? Если не захочет разделить трапезу, «оценив» мои глаза?
Что тогда?
Я знала о ней так мало. В памяти Айше ничего не было – в прошлом мы не пересекались. А из моих воспоминаний на ум приходили лишь сухие исторические факты. Но какая она была на самом деле? Как с ней говорить? Как просить заступничества?
  
Выдохнув, я села, сжав руки на коленях.
Никакой пользы от таких метаний не было. Саида, сколько на нее не злись, права: лучше и впрямь помалкивать, пока не спросят. Выжидать момент. А уж если хатун заговорит со мной – не испортить впечатление. И не забывать, к кому пришла: не к начальству на ковер, а к матери Великого хана...
Гуля вернулась минут через десять – запыхавшаяся и пунцовая:
— Готово все, пойдем скорее!
— Хорошо. Пойдем…
Взяв с собой единственную сменку, чистую ткань, служившую полотенцем, мыло, точнее, то, что тут называли мылом: серые комки из золы и овечьего сала, мы вышли наружу.
Нокеры, конечно, снова навязались в провожатые, но идти было недалеко: общая баня для женщин нашего рода стояла чуть поодаль.
Шатер внутри был наполнен приятным паром. Воздух горячий, влажный, с горьковатым запахом трав, обжигал легкие. Но мне нравилось. Дело шло к осени, заканчивался август, и я уже начинала тосковать по теплу.
Быстро раздевшись, мы уселись на лавки и позволили пару делать свое. Постепенно меня разморило. Тело расслабилось и приятно ломило, словно после долгой болезни, когда в тебе опять появляются силы и желание жить.
Сидеть бы так и сидеть…
Но когда мы закончили, солнце уже поднималось к зениту.
Вернувшись в юрту, я сразу заметила на лежанке новый наряд – мой, припрятанный в сундуках прежнего жилища. Значит, Саида ничего своего не прислала, но хоть не нарядила в обноски. И на том спасибо.
В комплекте доминировал белый цвет – траурный. И мне, как близкой родственнице покойного бека, еще долго полагалось его носить. Простой крой, тонкая вышивка у горловины и никаких украшений.
Прикинув, что осталось минут сорок, я решила собраться заранее. Отложив платье, занялась зубами и ногтями. Самодельный порошок из золы и соли, жесткие нити: вот и все, что заменяло мне привычную щетку. И за хорошую пасту я бы тут и золота не пожалела.
Да, ислам принес в степь порядок и омовения, но с гигиеной по-прежнему все оставалось плохо. Вместо ванны – баня раз в неделю, вместо умывальника – кувшин и тряпка. И туалет, прости господи, – горшок в углу. А у простых степняков не было и этого. По ветру ходили аж за пределы ставки, баню видели редко, хорошо, если один-два раза в месяц.
Кое-как приведя зубы и ногти в порядок, натянув новый наряд, я посмотрелась в бронзовое зеркало. Даже в мутноватом отражении мои необычные глаза блестели от волнения, а щеки пылали задорным румянцем. Вот уж где проявлялась русская кровь. И скромное платье меня не портило.
Гуля взялась за мои волосы – расчесывала чуть влажные пряди долго и терпеливо, потом заплела в две косы, перекинув их на грудь. Сверху опустила белое покрывало из хлопка, закончила головным убором: простым, без изысков, лишь с несколькими серебряными нашивками.
Отойдя от меня, девчонка оценила наши с ней совместные труды.
Выглядела я и правда достойно.
— Ты такая красивая!
— Скажешь тоже, – отмахнулась я.
Но успокоить себя и снова настроиться на нужный лад не получалось. Все равно не верилось, что вот-вот я пойду к той самой женщине, имя которой когда-то читала в учебниках истории.
Хорошо бы в обморок перед ней не свалиться...
— Айше-хатун! – Громко позвал один из нокеров, не заходя внутрь. – Идем!
— Береги, Всевышний, – тут же пожелала мне удачи Гуля.
Она до последнего поправляла складки моего наряда, семенив следом.
— И пусть тебе помогает небо.
— Да, – только и выдавила я. – Пусть…
  
Глава 5
 
Меня привели чуть раньше срока к юрте Хасана, где пришлось ждать у входа еще около пяти минут. Тут же собрались другие родичи, статусом пониже: всего с десяток человек. Как и я, они почтили память прежнего бека белым цветом в своих нарядах.
Вскоре к нам вышел Хасан вместе с Саидой. Окинув меня беглым взглядом, он кивком указал себе за спину. Остальная родня тянулась следом, и вся эта процессия отчего-то напомнила мне похоронную. Торжественности момента я не чувствовала – слишком разволновалась и никак не могла взять себя в руки.
Повезло хоть, что держать нас у входа не стали. Нокеры раздвинули полог, пропуская всех внутрь.
В главной юрте ставки я бывала не раз. Успела изучить это место и при жизнидеда. Но сейчас, то ли из-за скудного освещения, то ли из-за собственных мыслей, жилище показалось мне огромным и при этом давящим. Впрочем, оно и было таким – вдвое больше моего, диаметром не менее двенадцати метров и высотой до шести. С двойными войлочными стенами, затянутыми для красоты плотным шелком, и богатой обстановкой, напоминающей музейную экспозицию.
Свет падал сверху, из круглого отверстия под тюндюком – решетки в центре купола. Мягко разбегаясь по бежевым стенам, лучи терялись в темно-красных коврах. Пространство делили три ширмы, расставленные с приездом хатун.
Все было готово к нашему приходу: от почетного места, предназначенного для гостьи, расходились по кругу места рангом ниже – низкие войлочные подстилки и мягкие подушки-валики, лежавшие прямо на коврах. Всего четырнадцать. По одному на каждого из родственников.
Центр занимал широкий поднос на дастархане с общими блюдами: в основном приготовленные разными способами конина и баранина. Рядом лежали горячие лепешки, а на отдельной чаше подавали рис – редкое для Орды лакомство. Были и свежие степные ягоды, немного дикого лука и кореньев. Все это дополнял терпкий запах полыни и чабреца, что тлели в очаге и растекались по юрте ароматным дымом.
Красиво, аппетитно, но неуютно.
Встав рядом с Саидой, я поежилась.
Сама Тайдула-хатун к нам еще не вышла, вероятно, находилась за одной из ширм. А вот ее сопровождение уже дожидалось тут. Две приближенные служанки: одна неопределенного возраста, вторая молоденькая, не старше Гульнары. Одетые просто: в белом и серо-голубом. И четверо личных телохранителей, чье мужское внимание то и дело доставалось мне.
Я привычно поймала на себе несколько любопытных глаз. Здесь, в степи, на меня посматривали всегда, и не только из-за гетерохромии: славянская внешность тоже добавляла колорита. К подобному привыкаешь. Но один взгляд обжег щеку так, будто к ней поднесли уголь.
Не вытерпев, я заозиралась. Разыскав же его владельца, замерла.
Уж такое в ставке встречалось редко.
На меня смотрел один из старших нокеров хатун. То, что именно старший, не вызывало сомнений: и выправка, и соответствующий положению наряд подтверждали выводы. Но монголом он не был, да и ни к одному из тюркских народов не принадлежал.
В нем текла русская кровь. Я бы сказала, исконная – варяжская. Высокий и широкоплечий, кожа светлее обычного, слегка золотистая от долгого пребывания под солнцем, глаза серые, возможно, серо-голубые, а волосы, как сострил бы наш прославленный поэт: «рожь на исходе лета».
Но взгляд и манера держаться были как у местных.
Он так и смотрел внаглую, не прячась.
Я же, дурочка, уставилась в ответ. И не опустила головы, пока Саида не дернула меня за рукав – жестко, до боли. Но подумать о том, кто этот незнакомец и как он оказался на такой почетной службе, да еще и при матери Великого хана, не удалось.
  
В следующую секунду в глубине юрты раздался шорох, и мое боковое зрение уловило что-то белое.
Я тут же повторила жест Саиды: склонилась. А поднявшись вслед за остальными, спрятала руки в складках наряда.