Лекарь для хана (СИ)

Внутри юрты Умай вела себя тише воды. Старательно отводила взгляд, изучая содержимое внесенных сундуков, разбирала пожитки, откладывая часть вещей для меня. Но было видно: как бы она ни изображала покорность судьбе, теперь, когда дошло до дела, роль свахи давалась ей с трудом.
Глядя на блеск в ее глазах, я снова подумала: а не рискнуть ли? Не попросить ли ее о помощи в последний раз? Но здравый смысл быстро остудил порыв.
  
Что могла сделать эта женщина, чья власть и само право на жизнь заканчивались там, где начиналось слово ее мужа? Опоить его травами и отправить спать до утра?
Если бы все было так просто…
А на что-то большее у нее не хватит ни ума, ни смелости.
Нет, выпутываться из этой ловушки мне придется самой. И настаивать на том, что я внучка Тайду-бека, я уже не решалась. Зато в голове крепла другая затея – ее мне подсказал Ветерок.
Стоило увидеть коня, когда его вели в загон, как в мыслях что-то щелкнуло. План оформился мгновенно: дать Тогрулу другую «правду», в которую ему будет легче поверить. К тому же он сам указал мне выход, выдумав историю о сбежавшей невесте.
Вот ее я ему и скормлю.
И пока Умай руководила мной, выбирала наряд, подгоняя идти в каменный хамам и смывать дорожную пыль, я по-настоящему воспрянула духом. Горячая вода и чистая одежда вернули ощущение собственного тела, а вместе с ним и решимость.
Умай заметила эти перемены и разозлилась. Она приняла мой настрой за покорность, а может, и за радость от предстоящей близости с ее мужем. Я же едва сдерживалась: внутри кипела ярость, которую давно хотелось на кого-то выплеснуть. Полезь она ко мне с придирками – и я бы точно не смогла смолчать.
Но Умай лишь недовольно зыркала. Да и мне пришлось быстро подавить эмоции ради Гульнары. Этим вечером девчонка оставалась с ней.
Эх, если бы не Гуля…
Мысль мелькнула и тут же обожгла стыдом.
Если бы не она, ноги бы моей тут уже не было. Но бросить ослепшего из-за меня ребенка я не имела права. Ни за что! Вот только сил это благородство не добавляло.
И к шатру Тогрула я шла, будто пьяная, не переставая прокручивать в уме план.
Он был прост: заставить караван-баши поверить в то, что я действительно сбежала. Но не от простого степняка, а от человека могущественного и мстительного. Я собиралась сказать, что Ветерок принадлежит именно ему. Что он меня ищет, и горе тому дураку, который рискнет тронуть его собственность.
В степи ведь боялись как закона Великого хана, так и законов чести и крови.
По ним мой выдуманный жених имел право лишить меня жизни, но он же мог наказать любого, кто посягнет на его честь, прикоснувшись к его женщине. Я даже подумывала приплести сюда Темира: так ложь стала бы еще больше похожа на правду. Однако не учла одного: Тогрул и не собирался вести со мной переговоры.
Он встретил меня у самого входа в свою юрту. Мало того – уже с порога, не дав мне раскрыть рта, шагнул вплотную.
Неделя воздержания, в течение которой караван-баши не притрагивался ни к жене, ни ко мне, вскружила ему голову. И его горячая степная кровь требовала вовсе не разговоров.
— Ну, Алия… краса моя, – выдохнул он где-то у моего уха, и я поняла, что наспех сколоченный план затрещал по швам, не успев начаться.
— Подожди, ага, – я попыталась отстраниться, уперевшись руками в его грудь, но с таким же успехом могла бы толкать каменную стену.
— Уже заждался...
— Поговорить нам нужно!
— Лучше помолчи, кыз.
Я начала вырываться. Тогрулу это предсказуемо не понравилось.
— Вот так, значит, хочешь? – в его голосе прорезались опасные, рычащие нотки.
— Я вообще никак не хочу! – выкрикнула я, не заботясь о последствиях.
То, что он не вызывал у меня ни капли интереса и был мне противен, задело его самолюбие так же сильно, как и в день нашего знакомства. Вот только теперь этот степняк считал себя моим хозяином и лить мед уже не хотел.
— Да послушай же! Сам же потом локти кусать будешь, – я заговорила быстро, глотая слова. – Не могу я за тебя пойти, понимаешь? У меня суженый есть: грозный человек. А если он тебя найдет? Если явится и за мной, и за своим конем?
— Убьет он тебя, глупую, вот и все! – Тогрул вдруг развеселился: моя угроза показалась ему забавной байкой. – На что ты ему сдалась, опозоренная, в степи подобранная?
— Но и тебя же он убьет, ага! – заметив, как в глубине его зрачков промелькнуло сомнение, я не сдавалась. – Ты ведь не спросил, кто он такой.
— А что мне тебя спрашивать? Веры в твои слова нет, Алия: кто раз соврал перед Всевышним, тот соврет и второй, и третий…
— Он нокер матери Великого хана!
— Опять ты за старое?! – Тогрул досадливо поморщился. – Снова россказни про ханов?
— На коня посмотри! – я почти сорвалась на крик, пытаясь пробиться сквозь его самолюбие. — У многих ли в Джучи такие жеребцы?
Но на мой последний козырь сразу же полетел резонный ответ:
— А мне откуда знать, у кого ты его украла!
Его руки уже вовсю шарили по моей фигуре, сминая одежду. И хоть рта мне он не затыкал, но и не слушал. В этот момент караван-баши думал явно не головой, и логика была бессильна против его желания.
Поняв, что ничего не добьюсь ни уговорами, ни угрозами, я забегала взглядом по юрте.
Следовало срочно менять тактику – идти на риск.
— Ага… постой.
— Ну что опять?! – рявкнул он, не взглянув на меня.
Его внимание сосредоточилось на завязках наряда.
— Дай сама, – покладисто прошептала я, но полезла не к платью, а к его плечам. – Помогу тебе раздеться.
Тогрул не ожидал такого поворота, но предложение ему понравилось.
Я же, не теряя времени, обошла его, остановившись за спиной. Потянула за кафтан: ткань соскользнула с плеч, застряла на сгибах рук. Он чуть наклонился, и именно в этот миг у меня получилось схватить стоявший в ногах небольшой сундук.
Деревянный. Увесистый… Весь его вес тут же отправился на затылок степняку.
Раздался глухой звук.
Тогрул пошатнулся, но устоял... Никакого спасительного обморока не последовало и никакого падения тоже. Лишь громкое ругательство и мгновенная реакция. Кафтан еще не коснулся пола, как его владелец уже развернулся ко мне, выбив из моих рук сундук.
Я попятилась, не чувствуя ног.
То, что отразилось на лице мужчины, напугало до полусмерти.
Там была не похоть. И не раздражение.
Ярость.
—Ит жиналган!– выругался он.
Прежде чем двинуться вперед, Тогрул провел рукой по затылку. Посмотрев на испачканные в крови пальцы, оскалился.
Дожидаться его приближения я не стала – метнулась к выходу, но не успела.
Тогрул перехватил на полушаге и больше не церемонился: ударил раскрытой ладонью со всей дури, отчего в глазах вспыхнуло белым.
Я пошатнулась, машинально зажмурившись. Но что будет дальше – новый удар или то, ради чего он меня сюда привел, – мне, спасибо небу, узнать так и не довелось.
— Тогрул-ага! – его внезапно позвали снаружи.
— Я занят!
Он снова навалился на меня, зажимая рот ладонью, другой рукой рвал ткань на груди.
— Ага! – голос снаружи, благослови Господи звавшего, был настойчивым. – Сарай-баши приглашает к себе!
— Потом схожу!
— Дело срочное!
— Да забери тебя шайтан… – Тогрул процедил сквозь зубы, наконец-то принявшись вставать. – Иду!
Но перед этим еще раз заглянул в мое лицо. Замахнулся в качестве предупреждения и, ничего не добавив, вышел прочь.
  
Глава 30
 
Ткань дверного полога давно успокоилась, прекратив подрагивать после ухода Тогрула, а я все так же лежала на спине, глядя в одну точку – на рисунок солнца поверх этой тряпки. Перед глазами то плыло, то прояснялось, отчего желтые лучи делались тонкими либо толстыми.
  
Пальцы сами собой скребли ковер. Я ощущала под ногтями жесткий ворс и не могла отделаться от звона в ушах: последствий отвешенной мне пощечины. Во рту было солоно.