Лекарь для хана (СИ)
— Как мне тебя называть, ага?
Раздражение за мой «отказ» уже сошло с его лица, а вот интерес к моей персоне – нет. И что-то подсказывало, таких вот липких взглядов я поймаю еще не один и не два.
Степняк подтвердил мои опасения, ухмыльнувшись:
— Тогрулом зови, красавица.
Глава 23
Гулю уложили в первую телегу женской части каравана: широкую, тяжелую, обтянутую выгоревшим на солнце войлоком.
Проследовав к ней в компании Тогрула, я в последний раз обернулась к Ветерку. Им занялсятабиб, отвечающий в караване за здоровье людей и животных. И то, что врач пошел именно к коню, а не к раненой девочке, говорило о многом.
Значит, такие вот были приоритеты у караван-баши... Сколько бы меда он ни лил мне в уши, стоимость боевого жеребца, да еще и выстоявшего против чоно, в его глазах перевешивала мою с Гулиной. Тем более Ветерок уже формально принадлежал ему.
Затолкав гордость поглубже, я отвернулась. Не стала демонстрировать эмоции: за мной и так следили десятки глаз, как и мой провожатый.
Полог был поднят вверх, и, приблизившись к телеге, Тогрул повысил голос:
— Это Алия! – полетело от него куда-то внутрь. – Присмотри за ней и с расспросами не лезь! Они с нами поедут.
На имени «Алия» он странно хмыкнул, попробовав его на вкус. Мне это не понравилось: будто наш благодетель учуял мое вранье. Да и его обращение к женщине, мгновение спустя вышедшей на свет, не понравилось тоже.
Вот тебе и мед…
— Отдыхай, красавица, – но для меня Тогрул все так же пел соловьем. – Набирайся сил, утоли голод, позаботься о сестре. Мы свидимся с тобой позже.
— Благодарю, ага.
Поклонившись в третий раз и приняв от него помощь, я влезла в телегу.
Внутри пахло хорошо, что приятно удивило. Меня встретила смесь запахов молока, сушеных трав, пищи: знакомый из детства набор, только разбавленный пылью и потом.
Это был небольшой дом на колесах, довольно комфортный и чистый, обустроенный под нужды старшей женщины: темные ковры по стенкам, расшитые мешочки с пряностями, сундуки и узкие тюфяки вдоль бортов, привязанные так, чтобы не соскальзывали на ухабах, а с ними и прочие мелочи быта.
Хозяйка уже вернулась на прежний тюфяк, кивнув мне вглубь телеги, где лежала Гульнара.
— Там твое место!
— Благодарю,апа.
Я выбрала подходящее в таком случае обращение, не прогадав. Женщина кивнула:
— Умай-апа… Умай меня зови.
Она подалась вперед, выставив лицо под лучи солнца.
— А ты Алия, да?
— Да, – я же скрыла замешательство, украдкой оценив ее внешность.
Местной Умай точно не была. Красивая русоволосая славянка лет тридцати, может, и старше.
Возраст в степи определить сложно, тут надо учитывать то, насколько к человеку благосклонна судьба. К Умай, что бросилось мне в глаза, судьба все же отнеслась милосердно – ей выпала не самая трудная участь, пусть и кочевая. К тому же она точно не была рабыней, иначе не руководила бы женской частью каравана.
Моя внешность также вызвала в ней замешательство. Конечно же, она рассмотрела гетерохромию, но то, что не скривилась и не полезла к амулетам, внушало надежду. Возможно, мы с ней даже поладим, найдем общий язык на время дороги, если я правильно себя подам.
Что же до ее положения, такое тоже читалось ясно: эта женщина приняла меня за конкурентку. А значит, с Тогрулом их связывали не одни дела.
Едва я присела рядом с Гулей, как мне достался ее долгий тяжелый взгляд.
— Сейчас накормлю тебя, а потом отдыхай, девочка. К вечеру будет привал у колодца, завтра приедем в сарай, там и помоешься…
И говорила она мягко, но в каждом слове слышалось отчетливое: «ты мне не нравишься».
— Мы с караваном ненадолго: до ставки Тогана-бека, – во избежание конфликта я решила сразу обозначить границы. – Мне нужно лишь это место, чтобы присмотреть за сестрой, отдых и еда.
Получив такой ответ, Умай подалась к нам.
— Я разбираюсь в травах, – сообщила она сухо, но то, что я не претендовала на караван-баши, ее порадовало. – И врачую немного. Давай посмотрю, что с ней.
— Сама управлюсь, – перебила я резче, чем следовало.
Усталость жгла меня изнутри, не терпелось отделаться и от этого внимания.
— Храни Всевышний тебя, апа, за доброту, но ей надо просто отоспаться: чоно гнали нас много дней.
Моя собеседница понимающе кивнула.
— Ладно… – а потом, вспомнив об обещанной еде, вернулась к выходу.
Вскоре из второй телеги нам принесли дастархан со скромным угощением: воду, лепешки, курт.
— Бери лепешки, Алия!
И с расспросами она больше не лезла. Потеряв к нам интерес, улеглась на тюфяк.
Мне тоже хотелось последовать ее примеру.
Телега давно тронулась с места. От мерного покачивания и скрипа колес клонило в сон, а перекус добавлял усталости. Меня разморило: несмотря на острое желание помыться и сходить на горшок, я уснула бы быстрее, чем успела бы лечь. Плохо лишь, что поддаваться усталости было нельзя – следовало держать Гулю под наблюдением.
Заслонив собой девчонку, я вновь проверила основные жизненные показатели. Все было в норме: Гуля действительно спала, но могла очнуться в любой момент, перепугаться и начать звать меня настоящим именем.
Нужно было предупредить ее, объясниться, вот только сон оказался сильнее. Прислонившись рядом, я так и не заметила его прихода. А проснувшись, больно ударилась о стенку телеги.
— Ай… Айше…
Моя рука легла на рот девчонки быстрее, чем в голове появилась первая мысль.
— Тише.
Кругом было темно, но сквозь приоткрытый полог внутрь пробивались отблески костра. Караван стоял на привале.
— Тише, Гуля… – я осмотрелась, не увидев внутри караванщицы, убрала с ее лица руку. – Ты главное не кричи, пожалуйста. Все хорошо.
— Не хорошо.
— Нет. Хорошо, глупая.
Но она уже привычно шмыгала носом.
— Айше...
— И не зови меня так, – я принялась пересказывать события и нашу новую правду, не давая ей вставить ни слова. – Алия, вот как зови. Поняла?
— Поняла… Айше. То есть, Алия, я поняла... Но я не вижу, – все-таки пролепетала она.
— Да здесь я! Ты в порядке! Ну чего ты ревешь!? Испугалась?
Сначала я так и решила – от страха и потрясений: ей глаза мочить – что с горы катиться. Пережила ведь слишком много, еще и за гранью со мной побывала. Но потом она всхлипнула особенно горько, вытянув руки.
— Не вижу.
До меня наконец-то дошло.
— Что значит, не видишь? Гульнара, посмотри на меня.
— Ничего не вижу. А солнце где?
— Ночь на дворе… – испуганно прошептала я. – Нет тут солнца.
Глава 24
— Ты правда не видишь?
— Не вижу. Тут темно... страшно.
— Ну как же так?!
Вот только этого мне и не хватало!
Я уже настолько устала от собственного невезения, что даже не удивилась. Подумаешь, одной бедой больше, одной меньше...
— Ай... – начала было Гуля, не успев договорить.
— Погоди… – оборвав ее, я отвернулась, чтобы она не заметила моего перекошенного лица.
Хотя как она теперь-то заметит?
Утрата зрения могла быть последствием падения и повреждения зрительного нерва. Или, что тревожило сильнее всего, результатом того состояния, в которое я ввела нас обеих: нашего общего транса. Но как так вышло, что у меня получилось вылечить одно и при этом сломать другое?
Может, это такая плата за жизнь, ведь я вытащила Гулю с того света…
От догадки меня бросило в холод, но пришлось подавить страх, чтобы не показать его в голосе.
— Вот что, Гульнара...
Провести обследование глаз в темноте вряд ли удастся, да и не это стояло на первом месте. Важно было не дать ей запаниковать и наделать шума.
— Ты сильно ушиблась, когда свалилась с лошади, потому и ослепла, но это пройдет.
— Я буду видеть?
— Будешь! Обязательно.
— А когда? – с надеждой уточнила она.