Замужняя девственница (СИ)

Боже! Меня саму уже потрясывало от нарастающего, готовящегося взорваться в любую секунду оргазмом, удовольствия.
Я встала на колени и обхватила потемневшую, ставшую почти бордовой головку губами.
- Да-а... Любимая... Я улетаю от того, как ты это делаешь...
Ефим толкался всё глубже и глубже, пыхтя и громко всхрипывая.
- Хочу, чтобы ты проглотила... Лидочка! Да! Да! - последний рывок и его тёплое, вязкое семя ударило мне в гланды.
- Ты так стонешь, когда это делаешь... Я балдею от этой вибрации... - Он вышел из моего рта и уже мягко и неторопливо тёрся подрагивающим пенисом о налившуюся грудь и соски. Последние, выделившиеся капельки спермы оставались на ярких центрах моей груди и тут же растирались головкой всё ещё напряжённого члена любимого, доводя меня до безумства.
- Хочу поскорее увидеть на твоей груди капельки молока, детка.
- Да ты фетишист во всех направлениях, Чернышов!
- Не "Чернышов"! Никогда не называй меня так, договорились? Это только для нелюбимых мужей. - Нахмурился Ефим, вспом6нив о Сегеде.
- Не буду. Как скажешь. Прости, я просто пошутила.
- Ну вот и умничка, Лида. А теперь давай, помастурбируй для меня, детка... Обожаю на это смотреть. - Он завалился на диван и довольно заулыбался в предвкушении.
Моя рука потянулась вниз, пальцы коснулись напряжённого клитора и заскользили по мягкой, мокрой слизистой.
Ради него я была готова и стоять на коленях и мастурбировать... И на остальное, что делал со мной Сегеда, тоже, наверное, согласилась бы... И я больше, чем уверена, что это доставило бы мне такой же кайф, какой я испытываю сейчас, стоя перед Ефимом и лаская себя.
Пусть просит, всё, что угодно: ступни, локации, молоко на груди. Для него будет всё, что пожелает. Даже под плётку для него лягу. Но этого он не просит. Кто знает, а может быть я сама когда-нибудь до этого созрею...
  
Глава 62
 
Прошёл месяц... 
|  ЕФИМ  |
Не знаю, как назвать мой поступок и как он на мне отразится. Надеюсь, что не буду вечно гореть в гиенне огненной.
Я опознал труп. Для этого и поехал. Не успокоился бы, пока не увидел бы воочию бездыханное тело этого ублюдка.
Приехал. Прошёл в кабинет № 5. Увидел. Чуть не выблевал все внутренности от исходившей от него вони. Опознал...
Но не признался в этом.
Сказал, что не узнаю. Не уверен, не могу разобрать черты лица и вышел, не став ничего подписывать. Поймал, уже почти за дверью вердикт патологоанатома: "Этого в крематорий и на кладбище бездомных и безымянных".
Может, я смалодушничал, не дав человеку упокоиться под своим именем? А может, всё правильно сделал. Не знаю, не могу посмотреть на свой поступок со стороны. Да и спросить не у кого. Никому не рассказывал. Даже Луке. Поступил тогда, как подсказала движущая мной ненависть. Сделал. И убрался оттуда подальше. Приехал домой, выпил и забылся в Лидиных ласках.
Надеюсь, угрызения совести когда-нибудь перестанут меня мучить. Надеюсь, как-нибудь напьюсь, расскажу брату, и он меня поддержит. Может, даже сегодня...
- Эй! Ты чего ещё не готов? - влетел в комнату Лука с Кирюшкой на руках и обратился к сыну, - Нет, ну ты видел? Дядя собирается дольше, чем невеста!
- А Лида уже готова?
- Готова конечно, вот уже ждёт у алтаря. - Кивнул он в распахнутое окно, выходящее аккурат на оформленную для венчания лужайку с укутанным тысячами белых и розовых роз алтарём и десятком  рядов таких же нарядных стульев для приглашённых.
Я нервно надел очки и уставился в направлении его взгляда.
- Ефим! Разморозь мозги! Лида не спустится, пока не доведёт тебя до нервного мандража получасовым ожиданием у алтаря. Моя такая же. Знаю о чём говорю.
- Так она уже готова? - мозги и правда не хотели включаться. Волнение било меня наравне с двести двадцать вольт, превращая в полнейшего креатина.
- Нет. Пока не готова. Платье надевает. - Небрежно бросил Лука и, схватив мой галстук-бабочку с дивана, кинул на это место свою жопу. - Ну красивая. Но моя-то жена всё равно лучше.
 
Его прям так и распирало поржать надо мной.
- Значит ты видел, как Лида надевает платье? Что-то я не понял, брат! А с какого перепугу ты там тёрся?
- Ефим, если ты сейчас не заткнёшь свой фонтан ревности и не начнёшь сборы, я поставлю твои мозги на место при помощи кулака! - Еле сдерживая улыбку, огрызнулся Лука. - Я, между прочим, исколесил всю округу в поисках "чёрных невидимок для волос"! - Изобразил он девчачий голос. - А учитывая тот факт, что до венчания осталось двадцать минут и я "ни в зуб ногой" в вашем любимом итальянском, это двойной подвиг! Плюс! - он поднял руку и одёрнул рубашку у себя под мышкой. - Взмок, как тузик! У тебя, случайно чистой не найдётся?
- Не найдётся. - К концу его плазменной речи я ржал, как конь. Закатывался, представляя, как Лука объяснял итальянцам словосочетание "чёрные невидимки".
- Ну что ты опять застыл, Ефим? Давай снимай свои окуляры! Ещё и за линзами, надеюсь, не придётся ехать? Или ты в очечах собрался жениться? Нет, Лизка, конечно, тоже от моих кайфует, но для свадьбы как-то неуместно, согласись.
- Брат, если ты сейчас не заткнёшься, я остановлю твоё красноречие при помощи кулака! Волнуешься, больше жениха!
- А как не волноваться, если вы сидите каждый в своей комнате, как королевские персоны, а мы вот с этим малым, - он потрепал сына по голове, - бегаем туда-сюда, как подданные. Как свахи переезжие, блин! То невидимки, то линзы, то Лиде подвязку на ногу надень!
- Чего?
- Да успокойся ты, ревнивец! Шучу я! Они меня даже в комнату не впускают. Передают всё через эту...
- Веру?
- Точно! Через Веру. И как Лида терпит такого ревнивца? - снова выдал он очередное "оскорбление". - Не поверишь, сам такой же.
  
Эпилог
 
- Оно тоже с чипом? - переливчатый смех жены оторвал мой взгляд от её слишком откровенного декольте.
- А?
- Ефим... Мне даже как-то неудобно перед гостями. Твой глаза весь вечер только там и трутся! - усмехнулась она.
- Прости, любимая. Что-то я прям изголодался. А поскромнее платьев не было?
- Были. Но я захотела это. - Лида так недвусмысленно улыбнулась, что у меня не осталось сомнений для чего был выбран такой обольстительный наряд. Прав был брат - девчонки нас специально мучают, доводят до мандража.
- Так что ты спросила, милая? - я потёр подбородок и уставился в свою тарелку, то когда она начала отвечать, опять "нырнул" взглядом между её грудей.
- Я говорю, в кольце тоже чип?
- Нет, Лидочка. Больше никаких чипов. Всё позади. - я чмокнул жену в губы и еле нашёл в себе силы оторваться. И так весь вечер слишком откровенно целуемся. И правда, неудобно перед гостями. - Идём, у меня для тебя подарок, а точнее, два!
- Ефим, я не могу так быстро! Куда мы? - расшумелась Лида на выходе из дома.
- Сейчас всё увидишь. - Я завёл "BMW" и помог ей сесть.
- Мы что бросим гостей?
- Буквально на полчаса. Тут недалеко. Через пару минут будем на месте. - Я тронулся и покатил по дороге, проходящей через поле к лесу. Как только мы обогнули островок из вековых сосен и раскидистых буков и пиний, Лида поняла в чём дело:
- Конюшня? Ефим! Это моя конюшня, правда? - Боже! Как она завизжала! Этот дикий восторг лучше всяких слов.
- Да, Лидочка, твоя конюшня.
- Подожди, у тебя была конюшня и ты молчал?
- Нет, я велел построить её, пока мы были ещё в Греции.
- Ефим! У меня просто нет слов! Спасибо! Спасибо, родной мой! - она выскочила, едва мы остановились и понеслась к деревянной ограде.
 
Не стал останавливать. Пусть лучше увидит, чем услышит. Прошла ещё минута и округу в радиусе километра, не меньше, снова пронзил её восторженный крик:
- Сириус! Ефим! Здесь мой Сириус! Откуда ты узнал? Где ты его нашёл?! - она металась, взвизгивая от счастья между моей шеей и шеей своего верного жеребца.