Возмездие (СИ)
— Старшему детективу Грудинину Василию…
— Писец Ваське…- Аня разлила водку по стопкам: — Давайте, за помин его души, не чокаясь…
Я посмотрел в абсолютно спокойные глаза моей подруги и понял, что если она и преувеличила печальный конец незнакомого мне полицейского, то ненамного. А Иван, казалось бы не обратил никакого внимания на слова совей коллеги, торопясь рассказать о своих успехах, выпил водку из рюмки, как воду, занюхал спиртное рукавом и продолжил:
— А следующие сутки флешка отметилась в компьютере вот по этому адресу…- Иван положил на стол распечатку и торжествующе оглядел нас, ожидая, видимо, взрыва восхищения и даже бурных аплодисментов, переходящих в овации, но мне и Ане указанный адрес был не знаком.
— Вы что, правда не знаете, чей этот дом? — искренне огорчился Иван: — Это же Краб, Крабиков Семен Пахомович, семидесятого года рождения, «смотрящий» за нашим районом.
— Вот это поворот! — я потянулся к «распечатке»: — Можно посмотреть?
— Бери, только ее потом с собой заберу, она, конечно, не секретная, но «для служебного пользования» точно.
Н-да. Я когда-то читал несколько старых, еще советских детективов, что были у родителей на полке в нашей квартире. Так там писали, что воры старой школы не любили насилия, но, времена изменились, и современный «смотрящий» нашего района был какой-то бакланистый. Все его пять судимостей сопровождались насилием с тяжкими последствиями, и только один раз ему дали семь лет за разбой.
Я бросил взгляд на Аню — она сидела бледная, с упрямо сжатыми губами, и глядя в глубь себя, бездумно вертела пустую стопку. Я встал, приобняв девушку за плечи, после чего выключил свой смартфон, вынул из него сим-карту и отнес все это на балкон, отправив туда и ноутбук, после чего дождался, пока то же самое со своими телефонами сделают остальные и продолжил занимательный разговор.
— Скажи, Иван, а если на днях с уважаемым Семеном Пахомовичем случиться какая-то беда, на тебя следствие не сможет выйти в связи с этими запросами?
— Нет. — как-то легкомысленно отмахнулся лейтенант: — Я все следы затер, там ничего нет.
— Очень интересно. — я откинулся на спинку стула: — А можно, так же безопасно, получить от тебя сведения о других уважаемых гражданах нашего Города? Ну, чтобы несколько раз не следить.
Иван задумался, а я, чтобы человеку думалось лучше и раскрепостилось сознание, снова разлил водку по стопкам. Я конечно пьянство осуждаю, но иногда это помогает, чтобы снять шоры с мозговой деятельности.
— О! Я гений. — То ли водка помогла, то ли Иван сам дошел, но его глаза полыхнули искренней радостью: — На меня же все наблюдательные дела спихнули, в том числе и по организованной преступности, мол, все детективы делом очень загружены, а я, все равно, в бумажках ковыряюсь. Так я обязан документы в этих делах периодически обновлять, и я могу написать в жандармерию запрос в рамках межведомственного взаимодействия, и они мне, не сразу, но через месяц точно, пришлют обзор по всем нашим жуликам. И там будет почти все — связи, телефоны, адреса. Используемые машины, круг общения, с кем говорил по телефону или переписывался, с каких фирм деньги получает. В общем все. Наверное, связей с государственными мужами и прочим правоохранителями вымарают, а общеуголовная деятельность вся будет указана. Ну что, кто молодец? Я молодец. Самое главное, я даже этот запрос могу ни от кого не скрывать, так как это у меня в должностной инструкции как обязанность указано.
— Да Иван. Ты просто Мега-мозг! — я был искренне восхищен: — дай мне, пожалуйста насчет Краба еще раз почитать, и мы эту бумажку на всякий случай здесь сожжем, а пепел в унитаз смоем, чтобы точно все следы были стерты.
Славянская республика. Особая территория опережающих темпов развития.
Город Н-ск. Сентябрь.
Сегодня мой первый день выдачи пенсии, поэтому я встал около шести часов утра, осторожно перебравшись через разметавшуюся на кровати Аню, стараясь не шуметь, привел себя в порядок, выпил кофе и лишь на пороге был изловлен вставшей в семь часов Анной, для прощального, сонного поцелуя.
Машина, которую выделили сегодня для нашего почтового отделения, завелась с первого раза, вот только водитель вел себя как-то нервно. Нет, он был дружелюбен и приветлив, но какая-то фальшь в его поведении проскальзывала. Да еще, прадед в голове начал гудеть, чтобы я был осторожнее и смотрел в оба, ибо этот гражданин, контрреволюционной наружности, предку совсем не нравился. И что в мужике контрреволюционного дедуля увидал? «Цепуру» грамм на тридцать золота на могучей шее и массивную, тоже золотую, печатку на среднем пальце с большим зеленым камнем? Так для этого времени это нормально, а то, что смотреть надо в оба, так я и смотрю, вон, даже бронежилет, оставшийся от похода в Южную республику, надел под теплую куртку, как раз, на всякий случай.
Машина у нас была обычной, в ливрее почтового ведомства, в каких перевозят мешки с почтой и посылками, но вот сегодня мы везем три мешка наличных денег. Дорога от банка проходила вполне нормально — деньги мы получали на правом берегу, который после ухода китайцев, жил вполне обычной жизнью, разве только с некоторыми цинскими мотивами, но как только свернули на мост через Реку, за которым начались наши дикие места, как сразу начались странности. Никита, как назвался мой сегодняшний водитель при знакомстве, сразу свернул с самого короткого маршрута, ведущего к почтовому отделению, на улицу Пустынную, половину которой представляли собой заброшенные трущобы предвоенного барачного жилого фонда.
— Никита, а ты куда это поехал? — сразу всполошился я, на что тот небрежно буркнул даже не посмотрев в мою сторону:
— Там, на перекрестке Второго космонавта и Композитора трубы вскрыли, второй день копают, мы бы в пробку встали…
Угу, излишние подробности намекали на достоверность, вот только, по случайному совпадению, я как раз живу напротив этого перекрестка и в упор не видел там никаких разрытий. И я включил телефон на запись, ибо глупо, имея при себе это чудо двадцать первого века, не зафиксировать свои правильные действия при первой же возможности.
Внезапно фургон запрыгал на неровностях, после чего заскрипел тормозами и остановился, а Никита чертыхаясь полез наружу.
— И куда ты меня завез? — громко и четко спросил я.
— Да сейчас приедем, две минуты, только посмотрю, что с колесом. — Никита вывалился из кабины, чтобы через пару минут заглянуть в салон: — Саша выйди, мне твоя помощь нужна.
— Вообще-то, не положено. — я кивнул на мешки с деньгами.
— Да ладно, мне Серега сколько раз помогал. Быстрее закончим, быстрее доедем, а я один провожусь минут тридцать, не меньше.
Я кивнул и полез на улицу. Переднее колесо было спущено, но никаких шурупов и гвоздей я в резине не видел, правда, это было совсем не обязательно.
Никита открыл заднюю дверь и загремел инструментом, бормоча ругательства, чтобы через пару минут высунуться из-за двери с домкратом.
Приладив домкрат и ослабив гайки на колесе, Никита кивнул мне 'Поднимай машину и вновь скрылся за распахнутой задней дверью.
Да по хрену мне на Никиту — я даже представить себе не мог что начну выполнять указания шофера, завезшего меня в какие-то трущобы, а теперь скрючусь к самой земле, над домкратом, когда у меня в салоне, без присмотра, два мешка денег? Да я лучше куртку расстегну, чтобы к кобуре было сподручней тянуться.
Из-за дверей шагнул Никита, держа перед собой запаску. Увидев меня, стоящего у водительской двери с открытой кобурой, Никита переменился в лице, шагнул в мою сторону и сунул мне колесо, слишком громко сказав «Прими колесо!»
Колесо я не принял, наоборот отскочил от тридцатикилограммовой массы упругой резины и железа, летящей в мою сторону, а еще я успел заметить под нижним обрезом распахнутой задней двери чьи-то ноги в разношенных серых кроссовках. Колесо упруго отскочило от земли и взмыло вверх, куда-то в сторону моего лица моего лица, я инстинктивно отшатнулся и. запнувшись о крупный камень, завалился назад.