Грехи. Книга 2

Крошечная темная квартирка Марчелло была весьма запущенной. В углу стоял большой ткацкий станок с незаконченной работой. Элен неодобрительно хмыкнула и обменялась с Любой понимающим взглядом. Обе моментально узнали рисунок ткани. Это был дизайн Миссони.
Марчелло д'Итри копировал того, кто сейчас в моде. В данный же момент он просто места себе не находил, не в силах понять, что хотят от него посетительницы.
– Я взяла на себя смелость немного покопаться в вашей жизни. – Элен виновато улыбнулась и посмотрела ему прямо в глаза. – Видите ли, я не хочу выбрасывать деньги на ветер.
Д'Итри в замешательстве кивнул и нервно заерзал на стуле.
– У вас очень интересная биография, – продолжила Элен, пытаясь вывести его из оцепенения. – Конечно, она не блестящая, но вполне мне подходит. Синьор д'Итри, я очень ценю свое время, поэтому перейду прямо к делу. Как вы относитесь к тому, чтобы стать модельером?
– Я уже прошел этот путь, – ответил он с печальной улыбкой, немного расслабившись.
– Неудачно.
– Да, – тихо отозвался он.
– А вам не хотелось бы приобрести известность? – спросила Элен вкрадчивым голосом.
Д'Итри отрывисто усмехнулся. Были времена, когда он считал себя талантливым, но они давно прошли, и он больше не питает никаких иллюзий на сей счет. Несомненно, важная и могущественная особа, которая постоянно вращается в мире моды, знает это лучше, чем он.
Тем временем Элен продолжала:
– За короткое время я могу сделать вас таким же знаменитым, как Валентино, таким же преуспевающим, как Диор. Хотите?
– Я бы соврал, если бы отказался.
– Прекрасно. По крайней мере, вы честны, а я очень ценю честность. И, кроме того, вам самому никогда не пробиться в этом бизнесе.
Д'Итри оцепенел от неожиданности, его снова прошиб пот.
– Тогда почему вы здесь? – прямо спросил он и тут же вздрогнул от своей смелости.
Элен, глядя прямо в его растерянные глаза, коротко изложила ему свои планы.
– В таком случае вам нужен не дизайнер, а… – Он замолчал, подыскивая подходящее слово.
– Подставная фигура, синьор д'Итри, – подсказала Элен, зная, что Царица произносит про себя: «лопух». – Вы, конечно, не будете сидеть, сложа руки, вам придется много работать. Надо приобрести определенный лоск, научиться общаться с людьми, уметь угождать клиентам.
Д'Итри ушам своим не верил. Пусть он ничего не понимает, но отказываться глупо. Эти две женщины либо сумасшедшие, либо твердо знают, чего хотят.
Он слушал Элен и одновременно прикидывал, какие возможности перед ним открываются. Если за ним будет такая сила, как журналы «Ле Мод» и «Ла Мода», то он сможет жить на вилле, разъезжать по всему свету и любоваться своими фотографиями в газетах.
– Я словно закладываю душу дьяволу, – мрачно усмехнулся он, лихорадочно прокручивая в уме: самолеты, дорогие машины, яхты… В один миг все то, о чем он так долго мечтал, станет явью. А социальное положение?! Бедный мальчик с Сицилии может взлететь высоко, даже очень высоко.
Он с трудом сдерживал себя, чтобы не выдать свою радость.
– А что я с этого буду иметь? – спросил он с напускной деловитостью.
– Я же уже сказала: вы станете знаменитым дизайнером. У вас будет слава. Уважение. – Элен снизила голос до шепота: – Состояние.
Глаза д'Итри вспыхнули.
– И каким же будет это состояние?
– Все зависит от того, как пойдут дела. Компания будет выплачивать вам проценты.
– Какие?
– Пятнадцать процентов. – Д'Итри был явно разочарован.
– Значит, я буду не вправе участвовать в обсуждении проектов?
– Совершенно верно. Руководствуясь интересами рынка, мы будем продавать только то, что может быть продано с гарантией. Однако в трех вещах вы можете быть совершенно уверены. – Элен начала медленно загибать пальцы: – Первое – ваше имя появится в названии ателье. Второе – оно будет находиться здесь, в Милане, с отделением в Риме. Потом мы откроем и другие отделения. И, наконец, третье – это будет самое дорогое в мире ателье.
Д'Итри какое-то время осмысливал услышанное.
– И пятнадцать процентов… сделают меня богатым?
 
– Очень богатым, синьор д'Итри. А пока мы не наладим производство, я буду платить вам зарплату, которую, само собой разумеется, потом вычту из ваших доходов. Зарплату в… – Элен сделала вид, что прикидывает, сколько ему можно заплатить, – ну скажем, в полтора миллиона лир в месяц? – Она вопросительно посмотрела на него.
У д'Итри перехватило дыхание и закружилась голова. Полтора миллиона лир! Мама миа! Три тысячи долларов! И каждый месяц! И такое возможно? О благословенная Дева Мария!
Д'Итри усмехнулся, почему-то ощутив себя гораздо увереннее.
– Звучит заманчиво, – проговорил он с напускной задумчивостью. Когда он поднял на Элен глаза, на его лице играла лукавая улыбка. – Двадцать пять процентов.
Для Элен его выпад не был неожиданностью: она намеренно предложила ему пятнадцать процентов, планируя в дальнейшем сторговаться на тридцати. Двадцать пять процентов ее вполне устраивали, но нельзя же сдаваться так быстро!
– Двадцать, – решительно заявила она.
Д'Итри интуитивно чувствовал, что играет на чужом, совершенно незнакомом ему поле. Ясно, что он может потребовать больше, но сколько? Он совершенно растерялся и посмотрел на Элен. Она невозмутимо ждала его ответа.
– Двадцать два? – спросил он.
– Двадцать.
– Ладно, – согласился он.
– По рукам, – улыбнулась Элен. Вот так удача! Она будет получать от ателье целых восемьдесят процентов.
Женщины встали.
– Жду вас у себя в офисе в следующий вторник, – сказала Элен. – Мои юристы подготовят все необходимые бумаги.
– Приду, – пообещал д'Итри, уже планируя по пути заглянуть в салон «альфа-ромео».
У самой двери Элен вдруг остановилась и, повернувшись, протянула ему руку.
– До свидания, синьор д'Итри.
Он неловко поцеловал ее.
– До свидания, синьорина. – Его черные блестящие глаза так и сияли. – Вместе мы разбогатеем!
 
Глава 3
В один из июньских дождливых дней Элен была приглашена на прием к Одиль Жоли. Удивительно! Одиль Жоли ведь не любительница устраивать приемы. Но, немного поразмыслив, Элен все поняла. Одиль Жоли решила отметить свое восьмидесятилетие, по случайности совпавшее с шестьдесят третьей годовщиной «Дома Одиль Жоли», начало которому положил магазин по продаже дамских шляп в сентябре тысяча восемьсот девяносто восьмого года. Именно поэтому она распахнула двери своей квартиры для всех, кого она знала, или, как говорили острые на язык парижане, для тех, с кем она пока еще разговаривала. Прием длился целых полдня и закончился почти под утро. Богачи и знаменитости с радостью отдавали дань уважения одной из величайших кутюрье своего времени.
Повсюду сновали фотографы, в том числе из «Ле Мод».
Одиль Жоли, подобно королеве, принимала каждого в отдельности. Входящего в квартиру гостя встречал слуга, обслуживал и ставил в очередь; другой слуга провожал его в комнату Одиль Жоли. Юбилярша во всем своем великолепии сидела на возвышении из подушек и мавританских ковров внутри шелкового шатра, специально возведенного для этой цели. Шатер был освещен скрытыми от глаз фонарями и окружен развесистыми пальмами в горшках. В бронзовых жаровнях курилось сандаловое дерево, а в углу, скрестив ноги, сидел певец-индус и что-то выкрикивал пронзительным голосом, перебирая струны похожего на арфу инструмента. По случаю торжества Одиль Жоли просто превзошла самое себя. На ней была густая чадра, элегантное шелковое сари, купленное ею во время недавнего путешествия в Индию, и сверкающие золотые украшения. Каждому гостю разрешалось поздравить ее с успехом и долголетием и задать ей один – всего только один, но очень важный – вопрос, чтобы она могла блеснуть ясностью ума и мудростью.
Одиль Жоли любовалась собой чрезвычайно. Зная, что любое ее слово принимается за истину, она прямо-таки играла ими. Когда одна из моделей спросила ее, в чем секрет красоты, она уклончиво ответила: «Красота настолько иллюзорна, что никто не сможет раскрыть его».